Автор Тема: Абхазия: непризнанная внешняя политика  (Прочитано 3561 раз)

0 Пользователей и 1 Гость просматривают эту тему.

Оффлайн politologia

  • Старший
  • ****
  • Сообщений: 838
  • Карма 175
  • Пол: Мужской
  • Уважение: 0
ВАШИНГТОН, 1 сентября, Caucasus Times - Автор - Сергей Маркедонов, приглашенный научный сотрудник (Visiting Fellow) Центра международных и стратегических исследований, Вашингтон, США

С формально-правовой точки зрения непризнанные государства, возникшие в результате этнополитических и религиозных конфликтов, распада многонациональных образований для мирового сообщества не существуют. По справедливому замечанию британского журналиста и политолога Томаса де Ваала, «быть руководителем непризнанного государства - незавидная работа… Это означает, что никто не приглашает тебя на международные встречи. Организация Объединенных Наций не отвечает на твои письма. Когда ты посещаешь иностранное посольство, тебя принимает не посол, а первый секретарь». Законы, принимаемые непризнанными республиками, как правило, не рассматриваются в качестве легитимного акта за пределами их территории (следовательно, отрицаются и совершаемые в них имущественные сделки, не признается их уголовное, административное и гражданское законодательство). Для непризнанных государств затруднено вступление в международно-правовые отношения с теми образованиями, которые являются членами ООН. Иностранные же дипломаты по большей части прибывают на территорию таких образований только с миротворческими инициативами. Любой зарубежный политик, посетивший непризнанную республику, имеет все шансы оказаться персоной нон грата в странах, неотъемлемыми частями которых эти формально не существующие республики считаются.

И, тем не менее, непризнанные и частично признанные государства, несмотря на все описанные выше риски - это привычное явление в современной политике. Более того, существуя в таком качестве не один год (и даже не одно десятилетие), они пытаются выстроить собственные властные структуры, включая и внешнеполитическое направление. Внешняя политика де-факто государств - тема практически не изученная. Очень часто эти образования рассматривают, как «марионетки» в руках более крупных «кукловодов» (Приднестровье, Южную Осетию и Абхазию в руках РФ, Турецкую Республику Северного Кипра в руках Турции, Нагорный Карабах в руках Армении). Между тем, предметный и содержательный анализ внешнеполитической деятельности де-факто образований говорит о том, что реальная картина намного сложнее. Примером тому - внешняя политика Абхазии, республики, которая в советский период была автономным образованием в составе Грузинской ССР, а после распада единого союзного государства начала борьбу за самоопределение от независимой Грузии.

Ключевым моментом в определении внешнеполитических приоритетов Абхазии стал военный конфликт с Грузией в 1992-1993 гг. Этот конфликт стал для Абхазии, говоря словами Карла Ясперса, «осевым временем». Посредством конфликта и изгнания с территории республики подавляющего большинства грузинского населения (на сегодняшний день внутри Абхазии проживает только порядка 55 тысяч мегрелов в Гальском районе) оформилась абхазская непризнанная государственность. Признание же Абхазии «стороной конфликта» и Грузией, и Россией, и ООН сразу прибавило ей «геополитической капитализации». Абхазская государственность, таким образом, не признавалась, однако политическая субъектность была взята в расчет. Такой сценарий не имел бы шансов на развитие в случае победы Грузинского государства (находящегося в начале 1990-х гг. в заложниках у агрессивного этнического национализма). Однако конфликт 1992-1993 гг. был запрограммирован процессом распада СССР. Когда этот вопрос уже встал в актуальную повестку дня руководители абхазского национального движения начали выстраивать свои внешнеполитические контакты по трем направлениям.
Начнем с российского. Вопреки расхожим штампам здесь у Абхазии не было стопроцентной и однозначной поддержки. Впрочем, здесь требуются уточнения. Речь идет о тогдашнем окружении первого президента России Бориса Ельцина, который, борясь с союзным руководством и лично с Михаилом Горбачевым, воспринимал абхазских лидеров (в первую очередь Владислава Ардзинбу), как носителя «советских ценностей» и едва ли не поклонников ГКЧП и отжившего советского строя. В реальности картина была иной. Ардзинба никогда не был коммунистическим доктринером, он был националистом, который ради защиты абхазов и их самоопределения был готов к ситуативным союзам. Поскольку же Грузия в 1989-1991 гг. была в авангарде борьбы за выход из состава СССР, он опирался на коммунистические силы в тогдашнем союзном руководстве страны. Поэтому после распада СССР у Ардзинбы не было в Москве всеобщей поддержки. Исполнительная власть относилась к нему прохладно (и эта «прохлада» продолжалась не один год), а поддержку он нашел среди депутатов Верховного Совета, настроенных против Ельцина и молодых реформаторов.

Вторым источником поддержки внутри России для Абхазии стали движения северокавказских народов и этнократические элиты некоторых национальных республик Западной части Кавказа (в особенности Адыгеи). Первый съезд народов Кавказа, кстати сказать, прошел еще в августе 1989 года в абхазской столице Сухуми. Именно он дал толчок созданию Конфедерации горских народов Кавказа (в 1989 году поначалу она называлась Ассамблеей). Окончательно Конфедерация (КГНК) была оформлена, как структура также в Сухуми на третьем Съезде в ноябре 1991 года, когда Союз ССР доживал последние дни. В 1992-1993 гг. активисты КГНК приняли весьма деятельное участие в победе абхазской стороны над Грузией. Так начальник военного отдела КГНК (до 1992 года) этнический кабардинец Султан Сосналиев (до этого 29 лет прослуживший в советском ПВО) был во время войны с Грузией начальником Генштаба абхазских сил и затем министром обороны республики (затем занимал этот пост уже в ранге вице-премьера в 2005-2007 гг.). Другой представитель КГНК в прошлом морской офицер капитан первого ранга, этнический лакец Али Алиев возглавлял «военно-морские силы» Абхазии (хотя переоборудованные для этого дела баржи и прогулочные катера трудно считать полноценным флотом). Что же касается республиканских властей, то в наиболее полной мере поддержку Абхазии оказала Адыгея, ведомая первым ее президентом Асланом Джаримовым. Глава Адыгеи публично высказывался в пользу Владислава Ардзинба и фактически поддерживал отправку добровольцев на войну с Грузией. Дудаевская Чечня приняла активное участие в грузино-абхазском конфликте 1992-1993 гг..Именно в Абхазии взошла политическая звезда Шамиля Басаева. Там он получил серьезную информационную «раскрутку». Через батальон Басаева во время его участия в боевых действиях в Абхазии прошли около пяти тысяч боевиков. 17 августа 1992 года в Грозном прошла сессия парламента КГНК, на которой выдвинут политический лозунг «Руки прочь от Абхазии!» Однако чеченский сепаратистский проект, хотя и находился на российской территории, вряд ли просто в силу своей политической направленности может рассматриваться, как поддержка со стороны РФ.

Вторым направлением внешней политики самоопределяющейся Абхазии мы можем считать попытки установления контактов с представителями абхазской диаспоры в Турции. Формирование этой диаспоры началось 1860-1870-е гг., когда значительная часть населения Западного Кавказа вынуждена была стать «махаджирами» (от арабского - переселенцы). После завершения многолетней Кавказской войны эти люди покинули свою историческую родину, нашли убежище в пределах тогдашней Оттоманской империи. Точное количество абхазов диаспоры неизвестно потому, что в проведенных в Турции переписях данные представлялись либо по религиозному принципу (не выделяя этничность), либо по родному языку (за полтора века для многих потомков абхазских мухаджиров таковым стал турецкий). По данным известного ученого (а ныне советника президента Абхазии по международным вопросам) Вячеслава Чирикбы (в течение нескольких лет он работал в старейшем в Нидерландах Лейденском университете), в Турции сегодня находятся более 200 абхазско-абазинских сел, расположенных в 20 провинциях этой страны. Чирикба считает, что в диаспоре представлены все абхазо-абазинские языковые группы. При этом выходцы из абхазской диаспоры сыграли значительную роль и в революции Кемаля Ататюрка (который считается отцом-основателем современной Турции), и в установлении контактов между советской Россией и кемалистами, и в других событиях. Однако идеализировать отношения Турецкой республики с различными объединениями диаспоры не следует, поскольку Анкара, выступая за создание единой политической нации, очень ревностно следит за любыми проявлениями этнического партикуляризма. И хотя Анкара никогда не признавала независимости Абхазии (на Южном Кавказе Турция всегда апеллировала к принципам «территориальной целостности» и не только по отношению к конфликту Армении и Азербайджана), для Сухуми всегда было свое маленькое «окошко». В 1991 году лидер абхазского движения Владислав Ардзинба посетил Турцию и был принят, хотя и по большей части представителями оппозиционных партий, но отнюдь не политическими маргиналами. В ходе грузино-абхазской войны Анкара смотрела сквозь пальцы на жесткую критику грузинской политики в прессе, а также на массовые акции протеста в поддержку Абхазии, сбор средств, направлявшихся в помощь этой республике. С началом 1990-х гг. открылись и экономические контакты между отдельными турецкими бизнесменами и Абхазией.

Третье направление мы можем определять, как «международное». Оно включало в себя переговорный процесс с Грузией под патронажем международных структур. Первый раунд переговоров между конфликтующими сторонами под эгидой ООН прошел 28 ноября- 1 декабря 1993 года (отсюда его название - «женевский процесс», который не следует путать с начавшимися в октябре 2008 года консультациями по стабильности и безопасности на Кавказе).

Завершение войны, хотя и принесло военный успех Абхазии, поставило ее на грань физического выживания. В ходе грузино-абхазского вооруженного противостояния, по разным данным, погибло от двух до трех тысяч абхазов (в довоенный период численность абхазов в республике составляла 93267 человек). Потери экономики Абхазии от конфликта составили 10,7 млрд. долларов США. До середины 1990-х гг. на территории республики осталось большое количество мин, унесшее жизни 700 человек. Разрушенная курортная инфраструктура (приносившая дивиденды в советский период), изменение этнического баланса и этнического разделения труда (многие ниши, занятые грузинами, русскими, греками, евреями пришли в упадок), натурализация экономики и последовавшая вдогонку блокада со стороны России и Грузии. Опять же, российская политика в отношении Абхазии с позиций сегодняшнего дня кажется последовательной и целостной. Однако в действительности она никогда не была константой.

Здесь очень важен вопрос о санкциях против этого де-факто государства. В 1994–1995 годах Россия рассматривала Абхазию ни много ни мало как союзника Чеченской республики Ичкерия. Именно тогда была закрыта граница по реке Псоу. В реальности такое союзничество имело место в период грузино-абхазской войны, потом чеченские боевики меняли свою политическую ориентацию (в 2001 году Руслан Гелаев, поддержанный Тбилиси, совершал рейд против абхазов в Кодорском ущелье). Однако обеспокоенная сепаратистским вызовом Москва в январе 1996 года продавила через структуры СНГ решение о введении социально-экономических санкций против Абхазии. Тогда это решение активно поддержала Грузия. До 1999 года граница с Абхазией была «на замке». Мужчинам в возрасте 18–60 лет запрещалось переходить Псоу (это, между прочим, привело к своеобразной «гендерной революции» в непризнанной республике, поскольку женщины стали ответственными за выживание семей). Все это не вернуло Абхазию под юрисдикцию Тбилиси, а потому после 1999 года Москва фактически прекратила режим санкций в полном объеме. В марте 2008 года этому лишь придали юридическую форму. Не будем забывать и о том, что Москва была против принятия Конституции Абхазии в 1994 году, что с ее точки зрения, предопределяло ее статус в одностороннем порядке. Абхазское руководство жестко оппонировало Москве и в ее усилиях по продавливанию формулы «общее государство» в процессе урегулирования конфликта (1997). Таким образом, для Сухуми российское направление вплоть до начала 2000-х гг. было довольно напряженным.

Между тем, попытки грузинского руководства в одностороннем порядке без учета интересов РФ силой изменить сложившийся статус-кво и «разморозить конфликт» (май 1998 года, Гальский район, октябрь 2001 года, Кодорское ущелье) изменили позицию российской дипломатии на абхазском направлении. С этого момента начинается стратегическое партнерство Сухуми и Москвы. Во многом оно оказалось запрограммированным просто в силу физической географии. Иных сухопутных соседей кроме России и Грузии у Абхазии просто нет. Впрочем, позитивная роль Москвы в процессе недопущения возобновления военных действий в 1993-2008 гг. была высока. По мере снижения эмоционального накала времен «горячего августа» эта тема еще получит свою более объективную оценку.

Что же касается Турции, то некоторое время между турецким и абхазским берегом Черного моря даже действовало прямое пассажирское сообщение (оно, правда, было закрыто еще в середине 1990-х гг.). Абхазские власти надеялись решить возникшие демографические проблемы за счет возвращения потомком махаджиров. В республиканском Законе о гражданстве четко декларируется следующий пункт: «Республика Абхазия признает право и поощряет возвращение на историческую Родину проживающих за пределами Республики Абхазия соотечественников абхазской (абаза) диаспоры». Однако «великого возвращения» не состоялось, количество репатриантов в современную Абхазию можно считать на десятки и сотни, но не на тысячи (хотя называются цифры репатриантов и в две и даже в пять тысяч, но, скорее всего, это - явное преувеличение). Между тем, некоторый вклад в восстановление республики представители диаспоры внесли. Репатрианты получили доступ в управленческие структуры. Несколько лет назад турецкими абхазами (Таали Хватыш) был построен отель «Ясемин» почти в центре Сухуми. Они же наладили снабжение республики ГСМ, «угольный», «лесной» бизнес (вывоз из Абхазии угля, леса). В районе Ткварчели (Ткуарчал) угольная добыча были возрождена также репатриантом Тайфуном Ардзинба. Одним из наиболее престижных заведений Абхазии является Башаран-колледж» (его функционирование рассчитано на 36 лет), открытый 17 октября 1994 года в поселке Цандрипш (Гантиади в советское время) на основании Договора между турецкой торгово-просветительской ассоциацией «Чорум» и министерством образования Абхазии. Продолжительность учебы составляет 5 лет, а само обучение ведется на русском, английском, турецком и абхазском языках. Выпускникам колледжа выдается аттестат о среднем образовании, который соответствует международным стандартам.

В 1993-2008 гг. «международное направление» абхазской внешней политики также было насыщенным. Начиная с 1997 года, специальный представитель Генсека ООН, координирующий женевский процесс и работу Миссии ООН по наблюдению в Грузии открыл свой офис в Тбилиси, но в сферу его деятельности входила и Абхазия. Тогда же начал свою работу Координационный Совет и три рабочих группы по неприменению насилия, возвращению временно перемещенных лиц и экономическим проблемам в рамках «женевского процесса». Последняя встреча Координационного Совета прошла в мае 2006 года после почти пятилетнего перерыва. Этот перерыв был вызван обострением этнополитической ситуации в Кодорском ущелье осенью 2001 года. Однако после того, как грузинские военные подразделения в нарушение Московских соглашений 1994 года вошли в верхнюю часть Кодорского ущелья (демилитаризованную зону по условиям этого документа) Координационный Совет более не собирался. В 2002 году специальным представителем Генсека ООН германским дипломатом Дитером Боденом был представлен мирный проект из восьми пунктов «Основные принципы распределения полномочий между Тбилиси и Сухуми» («план Бодена»), который предполагал создание суверенной Абхазии в составе единого федеративного Грузинского государства. План не был принят конфликтующими сторонами. По словам нынешнего премьер-министра (в недавнем прошлом многолетнего министра иностранных дел) Абхазии Сергея Шамбы, главная цель переговорного процесса со стороны Сухуми было затягивание времени. Надо признать, что эта цель для абхазской стороны была успешно реализована.

О признании Абхазии Россией мы не будем подробно рассказывать, потому, что это событие детально описано в научной и публицистической литературе. Отметим лишь, что в 2008-2010 гг. во внешней политике Абхазии было много противоречивых сюжетов. С одной стороны, участие в консультациях в Женеве (пусть и не в статусе полноправного государства, но в качестве особого образования), признание латиноамериканских стран и Науру, поездки в страны Южной Америки, дискуссии в зарубежных «мозговых центрах» о «кооперации» без признания. На эту тему высказывались влиятельные американские политологи Линкольн Митчелл, Александр Кули, Пол Гобл, французский исследователь Лоран Винатер, британский специалист Том де Ваал. Эту же цель обозначил и специальный представитель ЕС на Южном Кавказе Питер Семнеби. В отличие от Южной Осетии за Абхазией западные политологи и дипломаты открыто или приватно признают самостоятельный государственный потенциал. В то же самое время выросла военно-политическая зависимость Абхазии от РФ. И хотя сегодня никаких резких расхождений в отношениях Москвы и Сухуми нет, в перспективе некоторые острые сюжеты могут вызывать споры (участие российского бизнеса в освоении Абхазии, российские военные базы). Следовательно, работы у непризнанных дипломатов впереди немало.

http://www.caucasustimes.com/article.asp?id=20285

TibuaL

  • Гость
Re: Абхазия: непризнанная внешняя политика
« Ответ #1 : Апрель 12, 2011, 10:01:29 pm »
  • Publish
  • 0
    Политические игры вокруг Абхазии
    12.04.2011  ТЕЙМУРАЗ БЛЮМГАРДТ АНАЛИТИКА

    Российская пресса в последениe дни активно распространяет статьи о том, якобы запад и некоторые страны ближнего востока собираются признать независимость Абхазии. Точнее говоря речь идет о Евросоюзе, Турции и Израиле.
    В качество аргументов приводятся, в оcновном, визит Багапша в Турцию, также "секретные" встречи представителей МИДа Абхазии в Израиле и наконец резолюция ЕС «Резюме европейской политики соседства» где в пункте 51 прямо указывается на необходимость «интенсификации диалога с де-факто существующими администрациями непризнанных государств Южного Кавказа», к которым, помимо Абхазии, относятся, в терминологии европейских парламентариев, Южная Осетия и Нагорный Карабах.
    Такие оценки российской прессы не вызывают удивления. Все таки для них признание Абхазии другими странами на прямую связанно победой над Грузией. Но взглянем на все выше сказанные факты под другим углом.
    Российская пресса часто, констатируя все эти факты, говорит о том что официальный Тбилиси молчит. В чем дело? Неужели у Тбилиси нечего сказать в то время, когда какие-то страны собираются "признавать" независимость ее региона?!
    Не хотелось бы обидеть аналитическое мышление российской прессы но все выше сказанные факты говорят именно о другом, а конкретнее о том, что Турция, ЕС и может даже Израиль, пытаются не признать Абхазию, а как-то смягчить позиции России в этом грузинском регионе, тем самым показать абхазам политическую альтернативу. Все это, честно сказать, на руку и Тбилиси. Так как прямого диалога с абхазами у Тбилиси практически нету, т.е. встречи то есть но вот встреч без

    российских представителей нет.  А поговорить c посредниками, такими как на пример ЕС или Турция весьма реалистично. Кроме этого, если политический вес других стран увеличится в Абхазии то давления из России, которая тормозит все переговоры между Грузией и Абхазией, уменьшится. Может все таки этим обусловлено молчание официального Тбилиси?!
    Кроме этого, еще раз обижая российскую прессу, надо понять, что не Турции не ЕС и даже не Израилю (не смотря на израильских бизнесменов, которых справедливо осудили) не выгодно портить отношения с Тбилиси. Турция находит большую выгоду на грузинском рынке и транзитными функциями Грузии. B Израиле, не говоря о других факторах, очень сильна диаспора грузинских евреев, при этом Израиль зарабатывал и зарабатывает не малые денeг продажей оружия  в Грузии, а ЕС вовсе собирается финансировать проект Набуко в Грузии чтобы иметь енерго-альтернативу.  так что портить из за Абхазии отношения с Грузией вряд ли кто то собирается. Зададим простой вопрос. Потеряв Грузию что они получит в замен?  Мандарины?. Думаю ответ очевиден.
    Кроме этого всем уже известно о напряжении между Абхазией и Россией, которoe последний раз проявилoсь в территориальных спорах, в частности речь идет о 160 квадратных километрax Гагрского района. Вопрос сейчас приостановлен, так как абхазы оказали сопротивление России, но исчерпан ли он не знает ни кто. По этому не исключено, что сами абхазы уже начали искать альтернативу России, чтоб смягчить давление Москвы. А Тбилиси дал добро на встречи с абхазами. Вот и молчит и ждет результатов.

    Теймураз Блюмгардт

    http://www.lazare.ru/gruzia/novosti/analitika/11204.html

     


    Facebook Comments