Автор Тема: СССР – тюрьма народов  (Прочитано 61357 раз)

0 Пользователей и 1 Гость просматривают эту тему.

Оффлайн goga

  • Герой
  • *****
  • Сообщений: 1472
  • Карма 255
  • Пол: Мужской
  • Уважение: 0
СССР – тюрьма народов
« : Июль 28, 2011, 12:06:11 am »
  • Publish
  • 0
    Почти 35 лет назад, а точнее — 3 августа 1976 года, во вторник, в ночь на среду, в центре Ленинграда, на стене Петропавловской крепости появляется надпись огромными буквами, видными издалека: «Вы распинаете свободу, но душа человека не знает оков!». Надпись не единственная – в других местах Ленинграда немало других крупных надписей на стенах зданий: «Долой партийную буржуазию!», «Партия – враг народа», «СССР – тюрьма народов», «Свободу политзаключённым!»…
    Ленинградские чекисты «встают на уши» и начинают рыть землю. Крамола! Антисоветизм! Подпольщики! В городе действует не одиночка–шизофреник (кто выступал против советской власти, тот автоматически попадал под диагноз – шизофрения), а целая группа (одному не успеть за ночь расписать Ленинград в разных районах). Группа, конечно, из "гнилой интеллигенции". Последнее установить было несложно. Во–первых, надписи без грамматических ошибок, а во–вторых, фразу «душа человека не знает оков» мог написать только человек начитанный, не от станка и не от плуга. Подобные надписи появлялись в Ленинграде и раньше, в апреле того же года, но не на стенах, а на трамваях.
    Больше месяца вынюхивает кагэбистская служба возмутителей покоя, и вынюхала. 13 сентября арестовывают художников Юлия Рыбакова и Олега Волкова. В допросах они сознаются, что и апрельские трамвайные надписи, и августовские настенные – дело их рук (причем, каждый полностью берет вину на себя). Рыбакова приговаривают к 6 годам в лагере усиленного режима, Волкова – к 7 годам строгого.
    Здесь:   http://kkk-plus.ru/YulVoz3.htm   и здесь:  http://vveshka.livejournal.com/48808.html



    На снимке — утро 4 августа 1976 года, стена Петропавловской крепости. Надпись, конечно, в тот же день замазали, но её успели
    placebo effect...

    Оффлайн Кистинец

    • Moderator
    • Ветеран форума
    • ***
    • Сообщений: 6635
    • Карма 311
    • Пол: Мужской
    • Мечта - мысль, которой нечем кормиться. (Ж. Ренар)
    • Уважение: +22
    Re: СССР – тюрьма народов
    « Ответ #1 : Март 14, 2012, 09:44:44 pm »
  • Publish
  • 0
    Политические репрессии в СССР 1937- 1938 годов: причины, масштабы, последствия

     Редакциям республиканских газет «Хакасия» и «Хакас Чирi»
    ( опубликованы в июне 2007 гг.)

    Нынешний год – год 70-летия массового сталинского террора, нанесшего неизлечимую рану народам нашей страны. Этот год вошел в историю страны как год «БОЛЬШОГО ТЕРРОРА», 1937 до ноября 1939 года.

    Эти годы были высшей точкой репрессивной политики, пиком политических репрессий, широко применявшихся правящим режимов после захвата власти в 1917 году.

    Основные причины начала «Большого террора»

    С 23 февраля по 5 марта 1937 года состоялся печально известный Пленум ЦК ВКП (б), на котором 3 марта с основным докладом « О недостатках партийной работы и мерах ликвидации троцкистских и иных двурушников» выступил И.В. Сталин, повторивший свой известный вывод об обострении классовой борьбы. Он заявил: «…чем больше будем продвигаться вперед, чем больше будем иметь успехов, тем больше будут озлобляться останки разбитых эксплуататорских классов, тем скорее будут они идти на более острые формы борьбы, тем больше они будут пакостить Советскому государству, тем больше они будут хвататься за самые отчаянные средства борьбы как последние средства обреченных». Главными врагами советского государства были объявлены троцкисты, превратившихся, по мнению Сталина, « …беспринципную и безыдейную банду вредителей, диверсантов, шпионов, убийств, работающих по найму у некоторых разведывательных органов». Он призвал «в борьбе с современным троцкизмом» применять…» не старые методы, не методы дискуссий, а новые методы, методы выкорчевывания и разгрома»

    Фактически это была четко сформулированная перед НКВД СССР задача на уничтожение «врагов народа». В заключительном слове на Пленуме 5 марта 1937 года Сталин, опираясь на результаты партийной дискуссии 1927 года, даже назвал конкретное количество «врагов» - 30 тысяч троцкистов, зиновьевцев и всякой другой «шушеры: правые и прочее..»

    К моменту пленума уже было арестовано 18 тысяч человек «врагов народа». Оставалось арестовать по Сталину еще «всего» 12 тысяч человек. Они, впрочем, представляли угрозу для партии, для страны, т.к. могли «напакостить и нагадить»

    3 марта 1937 года по докладу Н.И.Ежова «Уроки вредительства, диверсий и шпионажа японско-немецко-троцкистских агентов» пленум принял резолюцию, где были одобрены «мероприятия ЦК ВКП(б) по разгрому антисоветской, диверсионно-вредительской, шпионской и террористической банды троцкистов и иных двурушников». *.

    В ходе пленума и после его окончания сразу начались аресты по всей территории страны. С 14 по 29 мая 1937 года были арестованы и расстреляны представители высшего командного состава Красной Армии: М. Н. Тухачевский, И.Э Якир, И.П. Уборевич и другие. 15 марта 1937 года был расстрелян бывший член Политбюро, член Коминтерна, редактор газеты «Известия Н.И. Бухарин.

    Печальная участь постигла участников февральско-мартовскогоПленума 1937 года. На Пленуме выступило 72 человека. Из них были арестованы и расстреляны 52 человека, 2-е покончили жизнь самоубийством. (Ведь они в своих выступлениях и в голосовании поддержали мнение Сталина находить и уничтожать «врагов народа».

    Имена некоторых выступивших на Пленуме и расстрелянных органами НКВД в 1937- 1938 годах.

    Агранов Я. С. – нач. Саратовского ГУГБ НКВД (1.08.38 г),
    Антипов Н. К. - председатель советского контроля при СНК СССР (28.07.38 г.).
    Балицкий В. А.- нач. УНКВД Дальневосточного края (27.11.37 г.),
    Вегер Е.И.- 1-й секретарь Одесского ОК ВКП(б) (27.11.37 г.),
    Гамарник Я. Б.- зам. наркома обороны СССР, покончил жизнь самоубийством,
    Икрамов А. И.-1-й секретарь ЦК ВКП(б) Узбекистана (15.03.38 г.),
    Кабаков И. Д.-1-й секретарь Уральского ОК ВКП(б) (30.10.1937 г.),
    Каминский Г.Н.- нарком здравоохранения СССР (10.02.1938 г.),
    Калыгина А. С.- 1-й секретарь Воронежского ГК ВКП(б) (27.11.1937 г),
    Косиор С. В.-1-й секретарь ЦК КП(б) Украины.(Арест. 3.05.38 г., расстр.26.02.39 г.),
    Любимов И. Е. – нарком легкой промышленности СССР (27.11.1937 г.)
    Межлаук В. И.- нарком машиностроения СССР (21.11.38 г.),
    Рындин К. В. 1-й секретарь Челябинского ОК ВКП(б) (10.02.38 г.),
    Угаров А. И.- 1-й секретарь Московского горкома и обкома партии (20.10.38 г.),
    Эйхе Р. И.-быв.1-й секр. Зап. Сиб. крайома партии, нарком земледелия СССР(1938),
    Ягода Г. Г.-быв. нарком НКВД, нарком связи СССР (15.03.1938 г.)
    Яковлев (Эпштейн) Я. А.-1-й секретарь ЦК ВКП(б) Белоруссии (29.07.1938 г.)
    После Пленума Политбюро ЦК ВКП(б) принимает ряд постановлений на ужесточение репрессий: 23 мая 1937 г. «Вопрос НКВД», 8 июня 1937 г. «О выселении семей троцкистов и правых». Этими постановлениями органы НКВД получили неограниченные полномочия в деле разоблачения и разгрома троцкистских и иных агентов фашизма, подавлять малейшие проявления их антисоветской деятельности. Главным героем становится не партработник, а наркомвнуделец. В стране нарастает массовый политический психоз. Разоблачаются сотни тысяч неожиданно появившиеся «враги народа», органы НКВД «раскрывают» сотни контрреволюционные организации: «антисоветские», «фашистские», «террористические», »кулацкие», «белогвардейские», «националистические», «диверсионные», «офицерские» и т.д.

    2 июля 1937 года вышло Постановление Политбюро «Об антисоветских элементах». Этим постановлением ЦК ВКП(б) предложил « всем секретарям областных и краевых партийных организаций и всем областным, краевым и республиканским представителям НКВД взять на учет всех возвратившихся на родину кулаков и уголовников с тем, чтобы наиболее враждебные из них были немедленно арестованы и расстреляны в порядке административного проведения их дел через «тройки», а остальные менее активные, но все же враждебные элементы были бы переписаны и высланы в районы по указанию НКВД».

    ( «Тройки», как внесудебный орган были созданы 29 октября 1929 года циркуляром ОГПУ для предварительного рассмотрения следственных дел и доклада на судебных заседаниях. С 5 июля 1937 года «тройки» имели право выносить смертные приговоры. В состав «троек» входили руководитель областного или краевого УНКВД, областные или краевые прокуроры, секретари крайкомов, обкомов). Персональный состав «троек» утверждал Политбюро ЦК. На заседании Политбюро были утверждены контрольные цифры на арест и расстрел врагов народа.

    Народный комиссар внутренних дел СССР Н.И. Ежов 30 июля 1937 года издал известный оперативный приказ № 00447, как исполнять на местах постановления Политбюро ЦК КВП(б). Был определен порядок, сроки, масштабы репрессий «антисоветских элементов»

    Все репрессируемые по мере наказания разбивались на две категории. Отнесенных 1-й категории «тройки» выносили постановления - расстрел, ко 2-й категории заключению в лагеря на срок от 8 до 10 лет. Был определен длинный перечень «контингентов», подлежавших репрессиям : «бывшие кулаки», «социально-опасные элементы, состоящие в повстанческих, фашистских , террористических и бандитских формированиях», «члены антисоветских партий», «бывшие белые, жандармы, чиновники, каратели, бандиты, бандопособники, переправщики, реэмигранты», «наиболее враждебные и активные участники казачье-белогвардейских повстанческих организаций, фашистских, террористичских и шпионско-диверсионных контрреволюционных формирований», «сектантские активисты, церковники», «уголовники». Карающий меч НКВД должен был поразить многочисленных врагов независимо от их местонахождения: содержавщихся «под стражей, в тюрьмах, лагерях, трудовых поселках и колониях», продолжавшие «вести там активную антисоветскую подрывную работу», проживавшие в деревне, городе и трудившиеся «в колхозах, совхозах, сельскохозяйственных предприятиях…. на промышленных и торговых предприятиях, транспорте, в советских учреждениях и на строительстве».

    Репрессивная операция должна начаться с 5 августа, в Узбекской, Туркменской, Таджикской и Киргизской ССР – с 10 августа, в Дальневосточном и Красноярском краях и Восточно-Сибирской области с 15 августа 1937 года и закончиться в четырехмесячный срок. В приказе было утверждено конкретное количество подлежащих репрессиям по первой и второй категории по каждой республике, краю или области. Всего по стране «в плановом порядке» предстояло репрессировать по первой и второй категории 268 950 человек, в т.ч. лагерях НКВД по первой категории – 10 000 человек. Данные цифры являлись « ориентировочными». Но наркомы республиканских НКВД и начальники краевых и областных Управлений НКВД не имели право «самостоятельно их превышать». Разрешалось «уменьшать цифры» и переводить «лиц, намеченных к репрессированию по первой категории – во вторую и, наоборот…» Так в шифротелеграмме начальника УНКВД по Омской области Г.Ф.Горбача к Н.И. Ежову от 14 августа 1937 года сообщалось о том, что на 13 августа по 1-й категории арестовано 5444 человека. Г.Ф. Горбач просил увеличить «ориентировочную» цифру по первой категории с 1 000 до 8 000 человек. Этот документ был показан Сталину, который своей рукой наложил резолюцию « Т. Ежову, За увеличение лимита до 8 тысяч. И.Сталин». Было увеличение «плановое задание» УНКВД Красноярского края, которому первоначально установили совсем « ничтожную» цифру ликвидацию «врагов народа» по первой категории – 750 человек. 20 августа И.В. Сталин и В.М. Молотов «исправили» ошибку, расширив «лимит» на 6 600 человек. Таким образом, в 1937 году лимиты на репрессированных были увеличены – в два раза больше. 8 сентября Н.И. Ежов сообщил в спецсообщении Сталину, что за август месяц было арестовано 146 225 человек т.е. пятимесячный план выполнен на 54,37 %. «Тройками» осуждено к расстрелу 31 530 и к заключению в лагеря и тюрьмы – 13 669 человек. «Тройки» рассматривали следственные дела заочно, в ускоренном порядке. Нр:. «тройка» Краснодарского края за один день 20 ноября 1937 г. рассмотрело 1252 уголовных дела. Если предположить, что «тройка» работала без перерыва все 24 часа, то на одно дело было затрачено 1 мин. 15 секунд. Эта же «тройка» за день 1 ноября 1938 г. вынесла 619 смертных приговоров - на одно дело затрачено 2,5 минуты.

    С 5 августа 1937 года и до середины ноября 1938 года «тройками» НКВД-УНКВД было осуждено не менее 800 тысяч человек, половина из которых – к расстрелу. 800 тысяч человек – это почти 60 % от общего числа репрессированных в эти годы по политическим мотивам. Остальная часть осужденных за контрреволюционные преступления в годы «Большого террора» приходится на иные внесудебные органы. Особое совещание при НКВД, военные трибуналы и суды. Только Военной коллегией Верховного Суда СССР и ее выездными сессиями в 60 городах СССР с 1 октября 1936 по 30 сентября 1938 года было осуждено 36 157 человек, из них к расстрелу – 30 414 человек или 84, 39 %. Военная коллегия судила наиболее известных и в прошлом авторитетных «врагов народа», оставлять в живых которых в тех условиях было никак нельзя.

    Сведения об осужденных Военной коллегией сейчас публикуется как «Сталинские расстрельные списки», предоставленные архивом Президента РФ. К Сталину попадали списки, уже разбитые на определенные категории и содержащие лишь фамилию, имя и отчество репрессируемого. Списки не утверждались на Политбюро и не оформлялись в виде решений. Списки подписывались члены политбюро, которые были наиболее приближены к Сталину. Наиболее по частоте подписи с резолюцией «за»: Сталина, Молотова, Кагановича, Ворошилова, Жданова. Списки утверждались членами Политбюро либо на даче Сталина, либо Ежов объезжал членов Политбюро для сбора подписей.

    Политбюро ЦК ВКП(б) в постановлении от 5.07.1937 г. « Вопрос об НКВД». В этом постановлении говорилось:

    « 1. Принять предложение Наркомвнудела о заключении в лагеря на 5-8 лет всех жен осужденных изменников родины членов право-троцкистской шпионско-диверсионных организаций, согласно представленному списку.

    3. Установить впредь порядок, по которому все жены изобличенных изменников родины право-троцкистских шпионов подлежат заключению в лагеря не менее, как на 5-8 лет.

    4. Всех оставшихся после осуждения детей-сирот до 15 летнего возраста взять на государственное обеспечение…

    5. Предложить Наркомвнуделу разместить детей в существующей сети детских домов и закрытых интернатах наркомпросов республик…».

    Во исполнение этого постановления НКВД 15 августа 1937 года издает приказ № 00486 «Об операции по репрессированию жен и детей изменников родины». В стране были открыты женские лагеря изменников родины и детские дома НКВД. По неполным данным только за полгода, после приказа НКВД было репрессировано не менее 43 тысяч жен и детей.

    Террор был остановлен постановлением СНК СССР и ЦК ВКП (б) «Об аресте, прокурорском надзоре и ведении следствия» от 17 ноября 1938 года, в котором формально многое в деятельности НКВД подверглись критике.

    Каковы масштабы репрессий 1938-1938 годов?

    По имеющейся статистике осуждено в 1937-1938 гг. 1 344 923 человека, из них приговорено к высшей мере наказания 681 692 человека или 50,69%. Каждый второй из осужденных по политическим мотивам в 1937-1938 гг. был расстрелян. По другим сведениям в 1937-1938 гг. было арестовано более 1, 7 млн. человек, казнено более 700 тысяч. В годы «Большого террора» резко увеличилось «население» лагерей, колоний и тюрем. В 1937 году количество заключенных увеличилось на 685 201 человек. 1 января 1939 года только по ИТЛ, ИТК и тюрьмах насчитывалось 2 022 976 заключенных

    Постановления Политбюро ЦК ВКП (б) и приказы НКВД в 1937-1938 годах, породили в обществе атмосферу страха, безысходности, двойной морали, доносительства, шпиономании. Всюду шел поиск «врагов народа», «шпионов». «Плановые задания» цифры на арест «изменников родины», утверждавшиеся в центре, служили для местных органов НКВД руководством к действию. В органах НКВД шло своеобразное «соцсоревнование» за наибольшее разоблачение «врагов народа». «Контрольные» цифры на аресты были перевыполнены многократно.

    2 июля 1937 года директива ЦК ВКП (б), подписанная И. В.Сталиным и В.М. Молотовым, о развертывании массовых репрессий против врагов народа была направлена на места.

    В Красноярском крае с августа 1937-го по ноябрь 1938 года по политическим статьям было приговорено к расстрелу 12 603 человека, к отбытию срока заключения в лагерях --- 5529 . За этот период тройки в Красноярском крае рассмотрели дела 19 652 обвиняемых, из которых 1550 человек обвинялись по общеуголовным статьям, а 18 132 по политическим статьям. Возможно, цифра 12 603 расстрелянных не впечатлительна. Не миллионы и даже не сотни тысяч. Однако это – только за четырнадцать месяцев. Однако это – только в одном регионе, в котором жило тогда куда меньше нынешних трех миллионов человек. 12 603 человека за 14 месяцев - это 900 человек в месяц. Это тридцать человек ежедневно. Тридцать чьих- то пап, мам, братьев и сестер. Людей, ни в чем невиновных. В эти цифры репрессированных входили граждане, проживающие в Хакасии.

    Хакасская автономная область входила в состав Красноярского края (1934-1991 гг.).

    Политические репрессии в Хакасии в годы «Большого террора»?

    Хакасию, как и другие регионы СССР после февральско-мартовского, июньского пленумов ЦК ВК П (б) 1937 г., охватил массовый психоз – повсюду начали искать «врагов народа», инакомыслящих, область захлестнула шпиономания. Абаканский городской партактив 16-17 июня 1937 года при обсуждении вопроса «Об итогах июньского пленума ЦК ВКП (б) принял резолюцию: « Каждый партийный и непартийный большевик должен помнить, что враги народа из троцкистско - бухаринской банды будут пытаться использовать выборы для своих вражеских контрреволюционных целей. Поэтому собрание подчеркивает, что все первичные организации должны организовать массы на основе углубления и расширения большевистской критики, на разоблачение и уничтожение врагов народа, что является важнейшим условием дальнейшего продвижения нас к полному коммунизму»

    Из Красноярского УНКВД поступил «плановое задание» в Хакасии арестовать три тысячи врагов народа. Начальник Хакасского УНКВД Хмарин Н.П.* об этом доложил на заседании бюро ОК ВКП(б). Бюро вынуждено было утвердить эти «контрольные цифры». (*Хмарин Н.П. в качестве начальника УНКВД ХАО работал 23.02. 1935 – 04.02.1938 гг. За успешную работу в Хакасии был направлен на должность зам. начальника УНКВД Красноярского края. В 1960 г. он был исключен из членов партии).

    Управление НКВД получив одобрение Обкома партии разработало конкретные мероприятия по развертыванию массовых политических репрессий в Хакасии:

    1.Арестовать всех членов бюро обкома, всех первых секретарей райкомов и вторых, если они связаны были с обкомом.

    2.Арестовать всех членов облисполкома, председателей городских и районных исполкомов и сельских Советов (последних по выбору)

    3.Арестовать в ближайшее время всех прокуроров, их помощников и следователей прокуратуры, в том числе прокурора области, председателя облсуда, председателя юридической коллегии адвокатов.

    4.Арестовать первого секретаря обкома ВЛКСМ Чульджанова и секретарей райгоркомов ВЛКСМ.

    5 Арестовать всех работников редакции областных, районных и городских газет, областного радио и ОГИЗа.

    6. Арестовать начальников ведущих управлений и отделов облисполкома и райисполкомов.

    7. Возбудить уголовные дела по фактам вредительства и саботажа на предприятиях золотодобывающей промышленности, угольных шахтах, заготовительной и перерабатывающей, лесной и деревообрабатывающей промышленности, а также в колхозах, совхозах и МТС.

    Перед работниками областного НКВД Хмарин поставил задачу о раскрытии контрреволюционной право-троцкистской организации под руководством 1-го секретаря ОК партии Сизых С.Е., буржуазно – националистической, террористической организации под руководством председателя облисполкома Торосова М.Г. Руководителям отделов УНКВД предписывалось: в националистическую контрреволюционную организацию включать всех хакасов. Задачей этой организации считать создание самостоятельного тюрского государства под протекторатом Японии, подготовку вооруженного восстания с целью создания самостоятельного тюркского государства и отделения от СССР. («Казнь прокурора» В. Гавриленко. Абакан, 2000 г. Террор по плану, с.90-91)

    В октябре 1956 года в связи с реабилитацией репрессированных был допрошен Д.П. Кузнецов, который в 1934-1938 гг. работал начальником отдела Хакасского УНКВД. На вопрос следователя о массовых арестах в Хакасии Кузнецов заявил: «.. С 1937 года из управления УКНВД по Красноярскому краю стали поступать контрольные цифры на аресты…. Первоначально арестовывались лица, на которых были кое-какие оперативные материалы и дела, а затем по исполнению контрольных цифр получаемых из края стали арестовывать без всяких оснований..» Кроме заранее подготовленных фальсификаций для ареста руководителей партийных, советских органов, организаций широко применялись в СМИ анонимные статьи. Областная газета «Советская Хакасия» почти ежедневно публиковала статьи об обнаруженных троцкистов, вредителей, националистов» - о Боргоякове, председателе радикомитета ….

    5.10.37.г. Передовица « Корчевать и беспощадно громить буржуазных националистов» - врагов народа: Торосова М.Г. Сизых С.Е., Тогдина И.В., Толстухина Ф.С., Кызласова Р. А.-

    6.10. 37 . «Гнездо буржуазного националиста Тогдина»  -о литераторах, писателях Хакасии, протаскивающих контрреволюционные переводы на хакасский язык,

    -8 .10. 37 г. «Буржуазные националисты- реставраторы байства» Толстухин Ф. С.- председатель облсуда - буржуазный националист,

    - 8.10.37 г. (особенно после ареста редактора газеты Кавкуна Ивана Ильича арестован 7. 07. 37 г., расстрелян 17. 07. 38 г.).:

    - 02.10. 37. г. «Рупор буржуазных националистов», в котором опубликованы имена руководителей области: Чульджанов К. А. - 1-й секретарь ОК ВЛКСМ -заядлый националист, - Ельцов А.Н.- секретарь Черногорского ГК партии- троцкистский гаденыш,
    -Худяков И.Г.- зав. ОблОНО- ярый националист,
    Кавкун И.И.- редактор газеты - враг народа,
    Чапсараков – редактор «Советская Хакасия», (после Кавкуна И.И.) - дьячок, сын псаломщика,
    Самрин К.К.- литработник газеты «Хызыл Аал»- националист,…

    - 3.10.37 г. «Воспитанник и ставленник буржуазного националиста ое гнездо буржуазного националиста». Буржуазные националисты:

    Тогдин И. В., Толстухин Ф. С. и его брат Толстухин М. С., Абдин В. С (председатель колхоза «Аргыстар», Спирин Н.А.,председатель Ширинского райлесхоза.( бывший командир эскадрона ЧОН), .Чустеев В. С., прокурор Ширинского р-на .…

    - 16 10. 37 г. «За большевистскую бдительность в преподавании истории» В школах г. Абакана пользуются учебниками, где проповедуется о невозможности построения коммунизма в одной стране,

    - 18.10.37 г. «Кем окружил себя Кызласов?». В статье перечислены работники облпотребсоюза, являющиеся врагами народа.

    В трех номерах газеты «Советская Хакасия» (от 4.10, 5.10, 06.10.37 г., 8.10.10. 37 г.) опубликованы материалы о судебном процессе выездной сессии краевого суда, когда судили « «контрреволюционную кулацко-сектантскую подрывную саботажную группу» руководителей колхоза «Красный пахарь» с. Иудино (Бондарево). Показательный судебный процесс проходил в Аскизе. Обвиняемого Кончакову А.Н. предъявили обвинение в том, что он создал третий по счету колхоз в селе «Некуда деваться». В газете были опубликованы выступления колхозников, которые требовали уничтожить врагов народа.

    1.11.37 г. «Бандит в роли педагога», Тодинов А.И.- бывший окружной прокурор, в 1929 году исключен из партии, в 1934 г. избежал суда, сейчас работает педагогом в Знаменитовской школе Ширинского р-на. «Тодинов – бандит, а бандитов надо беспощадно карать»  ( в 1937 году тройкой УНКВД осужден к 10 годам ИТЛ, реабилитирован в 1958 г.)

    - 28.11. 37 г. «Возмутительная расхлябанность и вредительство в радиокомитете»,

    18.12.37 г. «До конца выкорчевывать врагов». (О врагах народа в Ширинском золотопродснабе).

    Все эти газетные материалы являлись поводом для ареста.

    С июня и до конца 1937 года бюро Хакасского ОК ВКП (б) проводит свои заседания через каждые 3-4 дня. ( Сизых С.Е. –выехал на учебу в Москву, с 9 февраля до 20 октября 1937 года 1-м секретарем ОК партии работал Кубасов Б.В.- позже тоже был репрессирован).

    На одном из заседаний бюро ОК ВКП(б), член бюро ОК партии, нач. УНКВД по ХАО Хмарин Н.П. доложил, что получен в план в Хакасии репрессировать три тысячи человек. Бюро обкома партии вынуждено было утвердить эти цифры. Буквально на следующие дни начались массовые аресты На заседаниях бюро и пленумов ОК партии десятками исключались из членов партии разоблаченные враги народа.. Исключены из партии уже арестованные члены бюро, пленума ОК члены облисполкома :

    Сизых С.Е., 1-й секретарь Хакасского ОК ВКП (б) (29.06.37),
    Абрамсон Э.Б.- зав. отделом школ и культпросветительной работы ОК,
    Гусаров Г.Л.- зав. отд. пропаганды, агитации и печати ОК ВКП(б) (29.06.37),
    Киштеев Н.И. – зав.отделом ОК ВЛКСМ (21. 07. 37),
    Кавкун И.И.- редактор областной газеты «Советская Хакасия» (07. 07. 37)
    Жиров И.Т.- прокурор области (29. 06. 37),
    Рассоха П.П.- уполномоченный СНК по ХАО (23. 07. 37),
    Чульджанов К. А.- 1-й секретарь ОК ВЛКСМ (24. 09. 37),
    Москвитин К.Т.- директор Областного Дома культуры(28. 06. 37),
    Баев В.А.- прокурор Боградского района, (28. 07. 37),
    Сидоров Д.И.-1-й секретарь Боградского РК ВКП(б), (28. 07. 37),
    Преображенский К.П. -1-й секретарь Ширинского РК ВКП(б) ,(14. 07. 37),
    Худяков И.Г.- зав. Хакасским облоно (20. 07. 37)
    и другие руководители области.
    Торосов М. Г. – председатель Хакасского облисполкома (17. 10. 37),
    Тогдин И. В. - председатель комитета по делам искусств при облисполкоме (28. 09. 37),
    Абдин И.И.- зав. Аскизским РАЙФО (30. 09. 37),
    Интутова-Маганакова А.И.- председатель Аскизского Райисполкома (14.10. 37),
    Интутов Я.К. - директор Аскизской МТС (25.10.37),
    Топоев Н. В. –народный судья Аскизского района( 16.10.37),
    Катанов Н.Г. – учитель Аскизской школы (21.10.37),
    Самрин К.К.- литработник газеты «Хызыл Аал»(09.10.37),
     Кобяков В.А.- литератор национального театра в Абакане ( 9. 10. 37),
    Толстухин Ф.С. – председатель Хакасского облсуда (13.10. 37),
    Толстухин М. С.- зав. Ширинским РАЙЗО (13. !0. 37),
    Шоев А. Е.- гл. бухгалтер артели «Красная заря» г. Абакана ((09. 10. 37),
    Конгаров Н.И.- секретарь Хакоблисполкома (9.10.37),
    Киштеев И.Н.- инструктор Красноярского крайкома партии (8.10.37),
    Майтаков И.П.- инспектор Аскизского Райторга (10.10.37),
    Кызласов Р. А.- председатель Хакасского облпотребсоюза (11.11.37),
    Бытотов Г.П. - преподаватель Абаканского техникума (11.11. 37),
    Кузугашев А. И.- полномочный представитель Хакасии во ВЦИК РСФСР (26.11.37)
    и другие руководители, работавшие в Абакане, в городах и районах (Более подробно об этом написано в книге «Безвинно расстрелянные» ( Общество- «Мемориал», 2004 г.)в статье «Репрессии коммунистов в Хакасии в 1937 г.» и в книге «Казнь прокурора (В. Гавриленко,2000 г.) в статях «Террор по плану», «Партийное «харакири» Третья часть коммунистов области были репрессированы и уничтожены. Все они были через 8-12 месяцев после ареста в июле 1938 года в Красноярске Военной Коллегией ВС СССР приговорены к высшей мере наказания - расстрелу. Списки на них по обвинению по первой категории были утверждены членами Политбюро ЦК ВКП(б) еще 3 января 1938 года. Как проходил судебный процесс написано во 2-м томе Книги памяти «Черный июль» с. 332-336.

    Все они были расстреляны в июле 1938 года в Красноярске по приговору Военной Коллегии ВС СССР, списки на расстрел были утверждены членами Политбюро ЦК ВКП (б) в январе 38

    Все они посмертно реабилитированы за отсутствием кого-либо преступления в их деятельности. Массовые репрессии перекинулись в города и районы, органы НКВД обнаружили десятки контрреволюционных организаций.

    Какое количество было репрессированных в Хакасии в годы «Большого Террора»?

    Мы издали 3 тома книги памяти жертв политических репрессий, где опубликовали сведения о репрессированных гражданах 1920-1950-е годы. Следует сказать, что, к сожалению, мы опубликовали не обо всех репрессированных, так как часть архивно-следственных дел находятся в других городах: Новосибирск, Москва, и Военных округах.

    По имеющимся у нас сведениям в 1920-1950-е годы подверглись арестам по политическим мотивам 5 402 человека.

    Из них было репрессировано в 1937,1938 годах 3339 человек = 61, 8 % из них расстреляно - 2341 человек = 70 % от осужденных, заключено в ИТЛ - 998

    Из этого количества

    - в 1937 году было постановлениями судебных и несудебных органов
    расстреляно - 1025 человек, заключено в ИТЛ – 549 чел.

    - в 1938 году расстреляно 1316 человек, заключено в ИТЛ 449*

    Классовый состав репрессированных в 1937-38 гг.

    рабочих - 1702 чел. = 52 %
    крестьян - 916 чел = 27, 4
    интеллигенция - 721 чел. = 21,6 %
    -- -------------------------------------------------
    3339 чел.

    * Больше репрессированных в 1938 году определяется тем, что многие арестованные в 1937 году были осуждены в следующем году.

    Все они реабилитированы за отсутствием состава преступления.

    Аресты продолжались ежедневно, как в городах, так и в районах Хакасии.

    Массовые политические репрессии 1937-1938 годах завершили формирование жесткого тоталитарного режима в СССР. В обществе был нагнетен террор, страх, исключил всякое сопротивление властям. Репрессии обезглавили промышленность, армию, сферу обслуживания, науки, культуры. Пострадали партийные, комсомольские, советские, правоохранительные ораны. В Красной Армии накануне Великой Отечественной войны было незаконно репрессировано около 40 тысяч офицеров. За годы ВОВ Красная Армия потеряла 180 человек высшего комсостава (112 командиров дивизий, 46 командиров корпусов, 15 командующих армиями, 4 начальника штаба фронта, 3 командующих фронтами), а за несколько предвоенных лет (в основном 1937-1938 гг.) по сфабрикованными политическими обвинениями арестовано и опозорено более 500 командиров в звании от комбрига до маршала Советского Союза, из них 29 умерли под стражей, а 412 были расстреляны (Трагедии РККА. 1937-1938. –М, 1998. с. 317).

    В годы «Большого террора» была «опробована» политика массового насильственного переселения. Первыми ее жертвами стали корейцы с Дальнего Востока, а последующие годы – десятки депортированных народов.

    В годы политического террора все крупные промышленные объекты первых пятилеток сооружались с использованием дешевого, принудительного труда заключенных, в том числе политических

    В 1920-1950-е годы через лагеря, колонии и тюрьмы прошли десятки миллионов человек. Субкультура уголовного мира, его ценности, приоритеты, язык были навязаны обществу. Оно вынуждено было десятилетиями жить не по закону, а по «понятиям», не христианскими заповедями, надуманными идеологическими установками. До сих пор атмосфера общества 1937-1938 годов, как государственное беззаконие и произвол, страх, двойная мораль, единомыслие – не в полной мере преодолены сегодня.

    В Красной Армии накануне Великой Отечественной войны было незаконно репрессировано около 40 тысяч офицеров. За годы ВОВ Красная Армия потеряла 180 человек высшего комсостава (112 командиров дивизий, 46 командиров корпусов, 15 командующих армиями, 4 начальника штаба фронта, 3 командующих фронтами), а за несколько предвоенных лет (в основном 1937-1938 гг.) по сфабрикованными политическими обвинениями арестовано и опозорено более 500 командиров в звании от комбрига до маршала Советского Союза, из них 29 умерли под стражей, а 412 были расстреляны (Трагедии РККА. 1937-1938. –М, 1998. с. 317).

    В годы «Большого террора» была «опробована» политика массового насильственного переселения. Первыми ее жертвами стали корейцы с Дальнего Востока, а последующие годы – десятки депортированных народов.

    В годы политического террора все крупные промышленные объекты первых пятилеток сооружались с использованием дешевого, принудительного труда заключенных, в том числе политических

    1937-1938 годы- это гигантский масштаб репрессий, - это их плановый характер арестов и расстрелов, - это фальсификация фантастических обвинений арестованным, - это пытки и истязания во время допросов,- это закрытый характер судопроизводства, - это официальная ложь о судьбах расстрелянных, -это десятки тысяч заключенных в специальные лагеря вдов, чьи мужья были казнены, - это сотни тысяч «сирот Тридцать Седьмого» - людей с украденным детством и изломанной юностью.

    Тридцать Седьмой год – это эпоха полного смещения в народном сознании всех правовых понятий, - это внедрение в сознании народа, что СССР самая демократическая страна, с самой демократической Конституцией в мире.

    Сегодня наследие Большого террора не может воплотиться, мы живем в другую эпоху.

    Но наше общество еще не дала публичную оценку политического террора государства с правовых позиций. Не дана юридическая оценка тогдашних руководителей страны, и, прежде всего, генерального идеолога верховного организатора террора Иосифа Сталина. Призрак сталинизма иногда проявляются в установках бюстов диктатора на улицах городов и в выражении ностальгии о наведении «порядка» в стране сталинским методом.

    Государственная Дума РФ в 2005 году исключила из преамбулы Закона о реабилитации 1991 года упоминание «о моральном ущербе», причиненном жертвам государственного террора. надо вернуть слова о моральной ущербе в текст Закона. Это надо сделать для того, чтобы загладить оскорбление, нанесенное нескольким десяткам тысяч глубоких стариков – выжившим узникам ГУЛАГа, и сотням тысяч родственников жертв террора.

    До сих пор не создан общенациональный памятник погибшим, который был бы поставлен государством и от имени государства. Такой памятник нам обещают вот уже 45 лет; пора бы выполнить обещание.

    Необходимо создать общенациональный музей истории государственного террора, соответствующий по своему статусу и уровню масштабам трагедии. История террора и Гулага должна быть представлена во всех исторических и краеведческих музеях. До сих пор существуют препятствия, ограничения доступ к архивным материалам, связанным политическими репрессиями. Мало освещаются в школьных и вузовских учебниках истории, в СМИ о политических репрессиях.

    Срочно необходимо осуществлять общероссийскую программу поиска и мемориализации мест захоронения жертв террора. Сколько не известных до сих пор расстрельных рвов и братских могил разбросанных по стране, где тайно закапывали казненных. Память о терроре – это общая память народа

    Предлагаем нашим краеведческим музеям от школьных до республиканского, архивным учреждениям, библиотекам организовать стенды, выставки отражающие период государственного террора против собственного народа.

    Нам надо помнить об этой мрачной истории прошлого и сделать все, чтобы в будущем не повторилось подобной трагедии.

    В октябре, в День памяти жертв политических репрессий необходимо провести митинги у памятника жертвам репрессий в Абакане и на место захоронений массовых расстрелов в Минусинске.

    Председатель общества жертв политических репрессий Николай Абдин

    Оффлайн Кистинец

    • Moderator
    • Ветеран форума
    • ***
    • Сообщений: 6635
    • Карма 311
    • Пол: Мужской
    • Мечта - мысль, которой нечем кормиться. (Ж. Ренар)
    • Уважение: +22
    Re: СССР – тюрьма народов
    « Ответ #2 : Март 15, 2012, 06:47:29 pm »
  • Publish
  • 0
    «СОЛОВЕЦКИЕ ЛАГЕРЯ ОСОБОГО НАЗНАЧЕНИЯ ОГПУ»: Документы ЦА ФСБ России и ГАОПДФ Архангельской области


       

       Соловки как кошмарный акт
     из Великой русской трагедии
     должны быть описаны подробно,
     верно и беспристрастно1.
    Узник Соловков
    генерал И.М. Зайцев


    Первое в СССР «исправительно-трудовое» учреждение – Соловецкий лагерь особого назначения (СЛОН) ОГПУ был образован в 1923 году. На протяжении многих лет соловецкие лагеря были самыми крупными в «стране Советов» и играли роль «полигона», на котором отрабатывались методы каторжного содержания и способы использования принудительного труда больших масс заключенных2.

    Концлагерь губернского подчинения был учрежден 26 мая 1920 г. по решению Архангельского губисполкома. Большинство заключенных составляли осужденные за уголовные преступления и «контрреволюцию», свыше трети узников – бывшие белые солдаты, офицеры и военные чиновники. Они направлялись на Соловки из тюрем и других концлагерей Архангельской губернии либо были привезены с юга России. Общая численность узников колебалась от 150–200 в 1920 г. до 239 в феврале 1921 г.3

    Губернский концлагерь просуществовал менее года. В мае 1921 г. на трех пароходах, отремонтированных силами самих лагерных сидельцев, заключенные были вывезены в Холмогорский лагерь принудительных работ Архангельской губЧК.

    Однако уже в мае 1923 г. Лубянка выступила с инициативой организовать собственный «Соловецкий лагерь принудительных работ особого назначения». В июне 1923 г. ВЦИК принял решение о создании Северных лагерей ГПУ специально для содержания под стражей «политических и уголовных преступников, отбывающих наказание по внесудебным приговорам ГПУ». В «Положении о Соловецких лагерях принудительных работ» (март 1924 г.) указывалось, что эти лагеря предназначены «для изоляции особо вредных государственных преступников, как уголовных, так и политических, кои принесли или могут принести существенный ущерб спокойствию и целости СССР»4 .

    «Заселение» Соловецких лагерей началось уже летом 1923 г. Первые 100 узников были доставлены из Архангельска. Через месяц привезли еще 150 социалистов и анархистов. К сентябрю число лагерников уже превышало 3 тыс. человек – 2714 мужчин и 335 женщин, из них более 300 «политических», 2550 «контрреволюционеров» («каэров») и уголовников и 200 бывших чекистов.

    В последующие годы количество заключенных СЛОНа неуклонно росло. Постепенно отдельные лагеря, отделения, «командировки» и другие объекты СЛОНа заняли все острова Соловецкого архипелага, Конд-остров, а с конца 1920-х гг. – и ряд пунктов на материке. В 1931 г. в состав СЛОНа входило 8 лагерных отделений, 6 из которых находились на материке, включая отдаленный Мурманск.

    К началу 1929 г. в местах заключения, подведомственных НКВД, содержалось 76,5 тыс. арестантов, или вдвое больше, чем они могли физически вместить. И хотя проблема «перенаселенности» мест заключения в «государстве рабочих и крестьян» остро встала почти с момента его появления, во второе десятилетие своего существования оно вступило с тюрьмами, переполненными сверх всякой меры. К тому же переход к политике «раскулачивания» обещал новое увеличение притока арестантов. Между тем содержание одного тюремного сидельца обходилось казне в среднем в 250 руб. в год (на Соловках – в 211 руб.), и государственный бюджет с трудом выдерживал такие нагрузки.

    Существовал и политический аспект проблемы. На него указал зампред ОГПУ Г.Г. Ягода: «Совершенно очевидно, что политика советской власти и строительство новых тюрем несовместимы. На новые тюрьмы никто денег не даст. Другое дело постройка больших лагерей с рационально поставленным использованием труда в них». И тут же добавил: «Опыт Соловков показывает, как много можно сделать в этом направлении (дороги, осушение болот, добыча рыбы заключенными, устройство питомников)»5.

    После некоторых колебаний выход был найден в том, чтобы осужденные к лишению свободы на сроки от 3 лет и выше передавались в концлагеря ОГПУ, которые впредь следовало именовать исправительно-трудовыми (ИТЛ). Это решение было принято в июне 1929 г. Тогда же Политбюро санкционировало организацию под эгидой ОГПУ новых лагерей по типу Соловецкого, в том числе Северных лагерей (СЛАГа).

    В первых числах октября 1929 г. в домзаки Среднего Поволжья, Центрального Черноземья и Ленинграда Москва снарядила комиссии «для отбора рабсилы и для Соловков, и для Северных лагерей». На Соловки, исходя из программы тамошних лесозаготовительных и дорожно-строительных работ, предполагалось дополнительно направить не менее 12–15 тыс. заключенных. В результате деятельности чекистских «приемщиков» «население» СЛОНа в апреле 1930 г. составляло 57 325 арестантов – 54 973 мужчин и 2352 женщины; максимальной отметки в 71 800 узников6 «население» Соловецких лагерей достигло в первой половине 1931 г.

    В мае 1930 г. Политбюро приняло решение о сооружении силами заключенных концлагерей Беломоро-Балтийского канала (ББК). С началом его строительства и формированием на материке Белбалтлага туда стали перебрасывать всех трудоспособных узников Соловков. Число узников Соловецких лагерей быстро сократилось, и с конца 1931 до 1933 г. в них уже содержалось всего лишь 4–5 тыс. человек «неполноценной рабсилы и отрицательного элемента», включая 700 детей и подростков-«малолеток»7.

    С ноября 1933 г. на Соловецких островах разместилось штрафное отделение Белбалткомбината. В декабре 1933 г. СЛАГ был окончательно расформирован. Оставшиеся лагерники, аппарат управления и имущество были переданы Белбалтлагу (многие лагерные производства и мастерские при этом были ликвидированы либо также переброшены на материк).

    СЛОН-СЛАГ всегда был в прямом подчинении центрального аппарата ОГПУ. Общее руководство и надзор за деятельностью администрации СЛОНа осуществлял член Коллегии ОГПУ и начальник Спецотдела Г.И. Бокий. Начальниками УСЛОНа были А.П. Ногтев (1923–1927, 1929–1930), Ф.И. Эйхманс (1923, 1927–1929), А.А. Иванченко (1930); 4-го (соловецкого) отделения СЛОНа – Д.В. Успенский (1930–1931); 1-го (затем 3-го, соловецкого) отделения Белбалтлага СЛАГ ОГПУ – Э.И. Сенкевич (1931–1933) и Солодухин (1933).

    В 1923–1928 и 1932 гг. Управление лагеря (УСЛОН) размещалось на Большом Соловецком острове (сначала в «кремле», затем в здании бывшей монастырской гостиницы «Преображенская» у причала). В остальные годы администрация располагалась в г. Кемь и в поселке Медвежья Гора на материке.

    Внешнюю охрану лагерей вначале нес Соловецкий особый полк (СОП) РККА, затем Особый дивизион войск ГПУ, а с 1926 г. – 4-й Особый полк Отдельной дивизии особого назначения Феликса Дзержинского при Коллегии ОГПУ. Внутреннюю охрану лагерей составлял вооруженный «надзор», укомплектованный главным образом заключенными – бывшими сотрудниками ВЧК–ОГПУ, коммунистами, красными командирами и красноармейцами, осужденными за должностные преступления, и уголовниками.

     

    Большинство узников направлялось в СЛОН во внесудебном, т.е. административном порядке, как правило, по постановлениям Коллегии ОГПУ, Комиссии по высылкам при НКВД и Особого совещания при Коллегии ОГПУ. Сроки их заключения составляли от 3 до максимальных в 1920-е гг. 10 лет.

    Все заключенные, независимо от пола, возраста, национальности и вероисповедания, фактически подразделялись на три группы.

    Первую группу составляли «политики», т.е. политические заключенные. Это были анархисты либо члены социалистических партий. «Политики» пользовались льготным режимом, получали особый («усиленный») паек, имели выборных старост и к принудительным «общим» работам не привлекались. До 1925 г. они содержались в полной изоляции от заключенных других категорий и находились сначала только в Савватьевском, а затем и в Анзерском и Муксоломском скитах монастыря. Ежегодные амнистии на них не распространялись.

    Вторая группа заключенных – «каэры» («контрреволюционеры») – осужденные по 58-й и 66-й статьям УК. По этим статьям проходили царские военные и гражданские чиновники, духовенство разных конфессий, люди интеллигентных профессий, бывшие студенты, дворяне и буржуазия, общественные деятели и члены несоциалистических партий, рабочие и крестьяне, участвовавшие в массовых антибольшевистских движениях, иностранные подданные. В 1920-е гг. подавляющую часть заключенных составляли именно они, а с началом коллективизации – «раскулаченные» крестьяне, которые рассматривались как «деревенская контрреволюция».

    Жили «каэры» вместе с уголовниками, широко использовались на тяжелых работах. Ежегодные амнистии на них (за редчайшими исключениями) не распространялись. Попытка побега каралась расстрелом (квалифицировалась как «вооруженный побег с целью поднять восстание»). И даже за разговоры о побеге им полагался штрафной изолятор.

    «Шпана» – третья категория заключенных. Это были уголовники и «бытовики», которые направлялись в концлагерь по решению суда. В первое время они составляли не более 20 % всего «населения» СЛОНа. «Шпана» имела статус «социально близких». По сравнению с «каэрами», жившими с ними в одних бараках, уголовники пользовались некоторыми преимуществами, ежегодно амнистировались. Наряду с осужденными чекистами они пополняли низшую лагерную администрацию.

    К этой же категории относились профессиональные нищие, проститутки, беспризорники и преступники-«малолетки», которые высылались на Соловки из столиц и других крупных городов в административном порядке. Женщины всегда, а «малолетки» лишь одно время размещались в отдельных бараках. На 1 апреля 1930 г. в лагере содержалось 3357 несовершеннолетних, большинство из которых использовалось на тяжелых физических работах наравне со взрослыми8.

    В 1925 г. Политбюро ЦК РКП(б) предписало ОГПУ ликвидировать политическую часть Соловков9, и все члены «антисоветских» партий были перемещены в политизоляторы ОГПУ на материке. Советская печать официально заявила, что «Соловецкого и других северных лагерей для “политиков” не существует» и в Соловках содержатся «только уголовные преступники»10.

    Позднее среди заключенных оставались отдельные анархисты и члены «антисоветских» партий11, но содержались они на равных с «каэрами» основаниях.

     

    С момента образования и до последнего дня деятельности СЛОН отличался особенно жестоким режимом. Истязания заключенных были обыденным делом.

    В лагере существовала практика наказания тяжким и бессмысленным трудом. За мелкие провинности, а порой и просто для развлечения «надзора» арестантов жестоко избивали, заставляли пригорошнями переносить воду из одной проруби в другую («Черпать досуха!» – командовал при этом конвой), перекатывать с места на место многотонные валуны, зимой на морском берегу полураздетыми громко и до изнеможения «считать чаек» (до 2000 раз), выполнять другие не менее «полезные» трудовые задания.

    Провинившихся зимой обливали на улице холодной водой, ставили голыми в «стойку» на снег, опускали в прорубь или в одном белье помещали в карцер – неотапливаемый «каменный мешок» или щелястый дощатый сарай. Летом раздетых узников привязывали на ночь к дереву – ставили «на комара», что в условиях Приполярья означает медленное умерщвление.

    Карой за более серьезные проступки – нарушения лагерного режима, членовредительство-«саморубство», «самообморожение», попытку побега – было помещение во внутрилагерную тюрьму – «штрафизолятор». Мужская тюрьма находилась на соловецкой Секирной горе, женская – на Большом Заяцком острове. Режим «Секирки» был таков, что дольше 2–3 месяцев в ней не выдерживал никто.

    Бессудные расправы с заключенными в СЛОНе практиковались всегда. Чаще всего казни производились в небольшом полуподвальном помещении под «кремлевской» колокольней. Кроме того, принимая очередной «этап», начальник УСЛОНа Ногтев имел обыкновение прямо на пристани для острастки вновь прибывших собственноручно расстреливать одного-двух из них. «Людей расстреливали – “неисправимых”, непонравившихся, опасных, как казалось начальству, – а затем списывали их как умерших от какой-либо болезни»12, – свидетельствует Д.С. Лихачев. Однако история Соловецкого концлагеря знает и несколько массовых расстрелов за неповиновение или по обвинению в заговорах. В декабре 1923 г. охраной было убито 6 «политиков», в октябре 1929 г. казнено, по разным данным, от 300 до 600 «каэров» и т.д.

    У убитых и умерших, по свидетельству О.В. Волкова, перед тем, как свалить их в общую могилу, «по лагерной традиции молотком выбивали зубы с золотыми коронками»13. Зимой тела закапывали в снег, и они становились кормом для диких зверей, летом трупы сваливали в огромные ямы около соловецкого «кремля» или в лесу – без каких-либо обозначений. Часто смертники перед казнью сами рыли себе могилы.

    Огромной была заболеваемость и смертность от частых эпидемий. В течение зимы 1925/26 г. цингу перенесли свыше 30 % узников. Зимой 1929/30 г., по официальным данным, тифом переболел почти каждый второй лагерник (свыше 25,5 тыс. из 53 тыс. человек), из которых умерло 3,6 тыс., или 6,8 % от общего количества14.

    Из 100 «каэров-трехлетников» первых «призывов» к моменту освобождения в 1927 г. 37 умерли, 38 были превращены в калек и лишь 25 покинули лагерь здоровыми. По свидетельству генерала Зайцева, большинство из этих последних либо попали на относительно «хлебные» лагерные места (канцеляристов, кладовщиков, кухонных рабочих и т.п.), либо каким-то образом ухитрялись регулярно получать продуктовые посылки с воли15. Смертность и инвалидность среди заключенных с более продолжительными сроками, естественно, была выше.

    Объективные данные об общей смертности в Соловецких лагерях отсутствуют. Сами узники оценивали ее в пределах 35–40 % и более.

    За 1923–1933 гг., т.е. за все время самостоятельного существования СЛОНа, через него прошло около 200 тыс. заключенных16 – каждый сотый из примерно 20 млн побывавших в исправительно-трудовых лагерях и колониях в годы сталинского правления. Десятки тысяч соловецких арестантов по разным причинам умерли или были превращены в инвалидов, скончались от непосильной работы, недоедания, туберкулеза, цинги, тифа и других болезней. Тысячи были расстреляны за разные проступки, заморожены, забиты насмерть охраной, умерли от пыток, покончили жизнь самоубийством.

    Уже первая комиссия по обследованию лагерей (сентябрь 1923 г., руководитель – начальник Юридического отдела ГПУ В.Д. Фельдман) установила факты «систематических избиений» и «расстрелов под видом побега», создания администрацией лагеря «провокационных дел» о мнимых заговорах узников, широкого применения пыток, склонения заключенных женщин к сожительству и т.д. В своем отчете комиссия писала о созданной Ногтевым и его приближенными «системе всяческого ущемления заключенных, издевательств над ними при их полном бесправии», об «атмосфере полного произвола, в которой все разлагалось»17.

    Глава комиссии, которого трудно заподозрить в симпатиях к арестантам, констатировал, что соловецкие узники (не-«политики») «оборваны, полуголы, полубосы, грязны, во вшах» и хронически голодают; «рабочий день неопределенный. Работают с восхода до захода [солнца]: 10, 12, 14 часов, бывают и ночные работы»18, выходных нет.

    3 апреля 1930 г. Коллегия ОГПУ вновь образовала специальную комиссию «для всестороннего обследования деятельности существующих лагерей», в том числе и Соловецких19. Председателем комиссии был назначен А.М. Шанин.

    6 мая он представил Коллегии обширный (более чем в 100 машинописных страниц) совершенно секретный итоговый доклад. Комиссия Шанина, так же как и предыдущая, столкнулась со сложившейся системой издевательств, избиений и пыток заключенных, которая осознанно и целенаправленно культивировалась сверху и привела к полному разложению лагерной администрации.

    Доклад комиссии особенно заинтересовал Ягоду, который отреагировал следующей резолюцией: «Со всей этой бандой расправиться жестко. Аресты производить осторожно, чтобы не разложить лагерь. Наказать надо крепко, но это не значит, что дисциплина закл[юченных] должна ослабнуть, а наоборот, дисциплина должна быть крепкая, но без той подлости и мерзости, которая была в лагере»20.

    В результате по обвинению в «преступном извращении классовой карательной политики советской власти» Коллегия ОГПУ привлекла к уголовной ответственности 38 сотрудников администрации СЛОНа (в подавляющем большинстве заключенных – старост, командиров рот, сотрудников «надзора»). 13 из них (И.А. Курилко, К.С. Белозеров, В.С. Гончаров и др.) были тогда же расстреляны.

    В апреле 1931 г. на низшие административные должности и в качестве стрелков военизированной охраны стали привлекать бытовиков и бывших советских и партийных работников. «Мы скорее доверим винтовку малограмотному заключенному, выходцу из рабочего класса, осужденному за бытовое преступление, чем заключенному с высшим образованием, дворянину», – наставлял в 1930 г. своих подчиненных начальник УСЛОНа21. Иными словами, «социально близкие» уголовники последовательно превращались в опору лагерного порядка и внутреннего устройства ИТЛ.

     

    Имея в своем распоряжении многотысячную даровую «рабсилу», Соловецкие лагеря осуществляли масштабную и разнообразную хозяйственную деятельность: заготавливали лес, строили дороги, ловили рыбу и морского зверя. На Соловецких островах функционировали кирпичный, механический, лесопильный и кожевенный заводы, электростанция предреволюционной постройки, собственная 10-верстная узкоколейная железная дорога с паровозо-вагонным парком22, небольшая флотилия грузопассажирских морских судов. Здесь имелись десятки различных мастерских, предприятия по добыче торфа, йода и других химических соединений из морских водорослей, пять сельхозов, звероферма-«пушхоз» и т.д.

    На «легких» работах – торфоразработках, в мастерских и на кирпичном заводе – в основном трудились заключенные-женщины. Главным приложением труда заключенных-мужчин всегда оставались лесозаготовки и дорожное строительство. Сначала они велись на самих Соловецких островах, а с 1925 г. – в труднодоступных и малонаселенных материковых районах Европейского Севера.

    «Положение о Соловецких лагерях» (1924) подчеркивало, что «работы заключенных имеют воспитательно-трудовое значение, ставя своей целью приохотить и приучить к труду отбывающих наказание, дав им возможность по выходе из лагерей жить честной трудовой жизнью»23. Этот же документ устанавливал в лагерях 8-часовой рабочий день, предусматривал дни отдыха для заключенных и премиальную оплату их труда.

    На деле совершенно безвозмездный рабский труд24 не только не был нацелен и не имел воспитательного эффекта, но оставлял соловецким узникам мало шансов даже на простое выживание. Работы, особенно на лесозаготовках, почти всегда производились по принципу заданий-«уроков» (огромных, намеренно трудновыполнимых), а рабочий «день» мог длиться от обычных 12 часов до суток и более. «Случалось, что пары лесорубов, медленно работающие, держали в лесу по трое суток», – сообщает И.М. Зайцев25. Праздничных и выходных дней арестантам не полагалось.

    Зимой на отдаленных лесных «командировках» заключенные жили в дощатых бараках или в землянках, всегда впроголодь, без медпомощи, работали в лохмотьях. Огромным был производственный травматизм.

    За невыполнение производственного задания следовало тяжелое наказание – от холодного карцера и штрафного изолятора до расстрела на месте без всякого формального разбирательства.

    В результате только в течение одного года (с 1 апреля 1929 г. по 1 апреля 1930 г.) около 9,5 тыс. человек, т.е. каждый третий заключенный, занятый на особо тяжелых работах – лесоповале и в дорожном строительстве на материке, попали в категорию «отработанной и непригодной рабсилы»26. Таких «доходяг» свозили на острова Соловецкого архипелага медленно умирать от полученных травм, обморожений, болезней и истощения.

    Таким образом, практика «воспитания трудом» состояла в том, чтобы в считанные месяцы выжать из заключенного все и, превратив в инвалида, заменить его новым «рабочим человеческим организмом» (последнее – выражение одного из медицинских начальников СЛОНа27).

    Действительный и главный смысл советской пенитенциарной политики заключался в стремлении так или иначе покарать своих классовых противников – невыносимыми условиями лагерного содержания, каторжным трудом либо тем и другим вместе. Это был осознанно проводимый социоцид, который ни по идеологии, ни по «технике» реализации ничем существенным не отличался от геноцида. В этом отношении СЛОН предвосхитил позднейший сталинский ГУЛАГ, который имел главной целью именно «физическое уничтожение “врагов”, а не их использование в качестве “дешевой” рабочей силы» и потому являлся «полигоном для убийств»28.

    Те из соловецких узников, кто дожил до Второй мировой войны и после ее окончания оказался в одних лагерях с военнопленными, прошедшими через гитлеровские застенки, естественно, пытались сопоставить те и другие, но, по понятным причинам, могли это сделать только на эмоциональном, субъективном уровне. По словам О. Волкова, Соловки «предвосхитили гитлеровские лагеря уничтожения»29. А. Зинковщук, ссылаясь на мнение своих сокамерников, хорошо знавших фашистские «фабрики смерти», констатировал, что те лишь немногим отличались от лагерей особого назначения ОГПУ30. А.И. Солженицын прямо именует Соловки «полярным Освенцимом»31.

    Опираясь на объективные показатели, попробуем сравнить условия содержания рабочего «населения» СЛОНа и гитлеровских концлагерей, причем в качестве примера возьмем южно-польский Освенцим – общепризнанный символ фашистских зверств, синоним величайшего преступления против всего человечества.

    Полученные, таким образом, данные настолько красноречивы, что, на наш взгляд, в комментариях не нуждаются.

     Показатели   СЛОН    Освенцим32
    Средняя площадь нар на одного заключенного   0,4–0,6 кв. м33   0,4 кв. м
    Ярусность нар   Три-четыре яруса   Три яруса
    Наличие постельного белья   До 1930 г. нет   Есть (меняется редко)
    Наличие рабочей одежды   В первые годы нет. Заключенные-лесорубы и дорожные строители начали получать с 1927 г., остальные – с 1930 г.   Есть
    Продолжительность работы в течение суток   На внутрилагерных предприятиях – 12 часов; на лесоразработках работы производятся по принципу заданий-«уроков» (12 часов и более) без праздников и выходных дней; нередки дополнительные ночные «ударники»   Около 12 часов без праздников и выходных
    Состав и калорийность суточного пайка   Литр кипятка, 300–600 грамм черного хлеба, черпак баланды из соленой трески или тухлой селедки, 2–4 ложки каши34; общая калорийность – 1600–1800 калорий35   Литр суррогатного кофе, литр овощной похлебки, 300–350 грамм хлеба, 30 грамм маргарина; общая калорийность – 1300–1700 калорий


     

       
    ***   




    Основную часть публикации составляют документы Центрального архива Федеральной службы безопасности России (ЦА ФСБ России), которые в своем большинстве образовались в результате обследований Соловецких лагерей комиссиями центрального аппарата ОГПУ в 1923 и 1930 гг. Их дополняют материалы Государственного архива общественных движений и формирований (ГАОПДФ) Архангельской области, извлеченные из фондов Соловецкого государственного историко-архитектурного и природного музея-заповедника. Они представлены копиями. Все они ранее (формально или фактически) имели статус «секретных» или «совершенно секретных».

    Орфография и текстовые особенности оригиналов сохранены. Явные опечатки и ошибки исправлены без специальных оговорок. Делопроизводственные пометы опущены. Нечитаемые слова и опущенные фрагменты текста обозначены угловыми скобками.

     

    Вступительная статья, подготовка текста к публикации и комментарии Д.Б. Павлова.

    Оффлайн Кистинец

    • Moderator
    • Ветеран форума
    • ***
    • Сообщений: 6635
    • Карма 311
    • Пол: Мужской
    • Мечта - мысль, которой нечем кормиться. (Ж. Ренар)
    • Уважение: +22
    Re: СССР – тюрьма народов
    « Ответ #3 : Март 15, 2012, 07:03:34 pm »
  • Publish
  • 0
    Концлагерь на киноэкране: документальный фильм «Соловки (Соловецкие лагеря особого назначения)» 1928-го года



    Фильм о Соловецких лагерях, снятый по заказу ОГПУ, - одновременно кинодокумент о лагерном быте и артефакт пропаганды. На уроках истории он может стать поводом разговора не только о ГУЛАГе, но и об утопиях советского общества, к которым в 1920-е гг. относился и исправительный лагерь. Приводятся методические рекомендации и сам фильм.

    Очевидная история

    Среди разнообразных источников по истории репрессий в СССР особое место занимают визуальные документы. Для для человека мультимедийного века они обладают особой убедительностью. Фотография и кинолента способны разрушить границу времени, показать давно ушедших людей и обстоятельства их повседневной жизни как бы глазами современника. Впрочем, разглядывая визуальные свидетельства прошлого, мы имеем преимущество перед непосредственным свидетелем — зная об обстоятельствах создания документа и судьбе изображенных людей, мы можем заглянуть глубже, увидеть скрытые для «наивного» видения детали и намеки.

    Сказанное в полной мере относится к ярчайшему документу ранней истории репрессивной системы в СССР — немому фильму режиссера Андрея Черкасова «Соловки (Соловецкие лагеря особого назначения)». Эта пропагандистская лента снималась на материковой и островной части лагерного комплекса в 1927-28 гг. студией «Совкино» по заказу ОГПУ .

    «Соловки (Соловецкие лагеря особого назначения)». В 7 частях. Выпуск Совкино. 1928. Режиссер А.А. Черкасов, оператор С.Г. Савенко, художник Р.Ф. Банцан

    http://rutube.ru/tracks/1422707.html


    Оффлайн Кистинец

    • Moderator
    • Ветеран форума
    • ***
    • Сообщений: 6635
    • Карма 311
    • Пол: Мужской
    • Мечта - мысль, которой нечем кормиться. (Ж. Ренар)
    • Уважение: +22
    Re: СССР – тюрьма народов
    « Ответ #4 : Март 16, 2012, 10:34:31 am »
  • Publish
  • 0
    "Соловецкие лагеря особого назначения"



    "Суровая климатическая обстановка, трудовой режим и борьба с природой будут хорошей школой для всяких порочных элементов!" – постановили большевики, появившиеся на Соловках в 1920 году. Монастырь переименовали в Кремль, Белое озеро в Красное, а на территории монастыря появился концентрационный лагерь для военнопленных Гражданской войны. В 1923 г. этот лагерь перерос в СЛОН – "Соловецкие лагеря особого назначения". Интересно, что первыми узниками СЛОНа оказались активисты тех политических партий, которые помогли большевикам захватить власть в стране.



    "Особое назначение" Соловецких лагерей состояло в том, что туда направляли людей не за преступления или провинности, а тех, кто представлял угрозу красному режиму самим лишь фактом своего существования. Активных противников новая власть уничтожала сразу. В концлагеря же заключались те, чье воспитание не согласовывалось с коммунистической практикой, кто в силу своего образования, происхождения или профессиональных знаний оказались «социально-чуждыми». Большая часть этих людей оказалась на Соловках не по приговорам суда, а по решениям различных комиссий, коллегий, совещаний.

    На Соловках была создана модель государства, разделенного по классовому признаку, со своей столицей, Кремлем, армией, флотом, судом, тюрьмой и материальной базой, доставшейся в наследство от монастыря. Печатались свои деньги, издавались свои газеты и журналы. Здесь не было советской власти, здесь была власть соловецкая – первый местный Совет депутатов появился на Соловках только в 1944 году.


    Труд в лагере поначалу имел только воспитательное значение. Бывшие университетские преподаватели, врачи, ученые, квалифицированные специалисты зимой носили воду из одной проруби в другую, летом перекладывали бревна с места на место или до потери сознания кричали здравицы начальству и Советской власти. Этот период формирования лагерной системы отличался массовой гибелью заключенных от непосильного труда и издевательств надзирателей. Вслед за узниками уничтожались и их охранники – в разные годы были расстреляны практически все партийные руководители, которые создавали СЛОН и чекисты, управлявшие лагерной администрацией.


    Следующим этапом развития лагерной системы на Соловках стал перевод лагеря на хозрасчет, на получение максимальной прибыли от принудительного труда заключенных, создание все новых отделений СЛОНа на материке – от Ленинградской области до Мурманска и Урала. На Соловки стали присылать раскулаченных крестьян, рабочих. Увеличилось общее число узников, новый лагерный закон стал гласить "Хлеб по выработке", что сразу поставило на грань гибели пожилых и физически немощных заключенных. Тех, кто выполнял нормы, награждали грамотами и премиальными пирожками.


    Лозунг на стене Красного уголка бывшего штрафного изолятора в лагпункте Савватиево

    Родина ГУЛАГа – Соловки – после уничтожения своих собственных природных ресурсов (древних лесов архипелага) перекачала большую часть заключенных на строительство Беломорско-Балтийского канала. Режим изоляции все больше ужесточался, с середины 30-х годов заключенных перевели на тюремное содержание. Осенью 1937 г. на Соловки пришло распоряжение из Москвы насчет т.н. "нормы" – определенного количества человек, которые должны быть казнены. Тюремной администрацией были отобраны две тысячи человек, которые были расстреляны. После этого СЛОН был выведен из состава ГУЛАГа и превращен из лагеря в образцовую тюрьму Главного управления госбезопасности, имевшую пять отделений на разных островах.


    Для содержания заключенных на Соловках использовались буквально все монастырские помещения и построенные на скорую руку бараки. В них до сих пор живут – на снимке т.н. "детский барак". Здесь содержались малолетние "члены семей изменников Родины" (ЧСИР).

    В 1939 г. завершилось строительство специального Большого тюремного корпуса. Здесь вполне могли оказаться коллеги "железного наркома" Николая Ивановича Ежова, к тому времени уже расстрелянного в Москве, однако Соловецкая тюрьма по приказу нового наркома Берии вдруг срочно расформировывается. Начинается Вторая мировая война и территория архипелага потребовалась для организации на ней военно-морской базы Северного флота. Большой тюремный корпус так и остался незаселенным. В конце осени 1939 г. узников этапировали в другие места ГУЛАГа.











    Секирная гора, одно из самых высоких мест на Большом Соловецком острове, всегда имело недобрую славу. Согласно легенде в XV в. два ангела выпороли розгами женщину, которая могла бы явиться на острове соблазном для монахов. В ознаменование этого "чуда" там поставили часовню, а в XIX веке церковь, на маковке которой был устроен маяк, показывающий дорогу судам, подходящим к Соловкам с запада. В лагерный период на Секирной горе разместили штрафной изолятор лагпункта №2 (Савватиево) известный своим особенно тяжелым режимом. Сидение сутками на деревянных жердях и систематические избиения являлись самыми легкими видами наказания, как рассказывал на допросе сотрудник изолятора И.Курилко. На площадке перед церковью периодически проводились расстрелы заключенных в штрафной изолятор.

    Инженер Емельян Соловьев рассказывал, что однажды наблюдал узников штрафизолятора на Секирке, которых гнали на работы по засыпке кладбища цинготных и тифозных:

    "– О приближении штрафников с Секирной горы мы догадались по громкой команде: – Прочь с дороги!

    Разумеется, все шарахнулись в стороны, а мимо нас провели истощенных, совершенно звероподобных людей, окруженных многочисленным конвоем. Некоторые были одеты, за неимением платья, в мешки. Сапог я не видел ни на одном".


    Из воспоминаний Ивана Зайцева, помещенного в штрафизолятор на Секирной горе и оставшегося в живых после месяца пребывания там:

    "Нас заставили раздеться, оставив на себе лишь рубашку и кальсоны. Лагстароста постучал болтом в входную дверь. Внутри заскрипел железный засов и тяжелая громадная дверь отворилась. Нас втолкнули внутрь так называемого верхнего штрафизолятора. Мы остановились в оцепенении у входа, изумленные представшим перед нами зрелищем. Вправо и влево вдоль стен молча сидели в два ряда на голых деревянных нарах узники. Плотно, один к одному. Первый ряд, спустив ноги вниз, а второй сзади, подогнув ноги под себя. Все босые, полуголые, имеющие лишь лохмотья на теле, некоторые – уже подобие скелетов. Они смотрели в нашу сторону мрачными утомленными глазами, в которых отражалась глубокая печаль и искрення жалость к нам, новичкам. Все, что могло бы напомнить о том, что мы в храме, уничтожено. Росписи скверно и грубо забелены. Боковые алтари превращены в карцеры, где происходят избиения и надевания смирительных рубашек. Там, где в храме святой жертвенник, теперь огромная параша для "большой" нужды – кадка с положенной сверху доской для ног. Утром и вечером – поверка с обычным собачьим лаем "Здра!". Бывает, за вялый расчет мальчишка-красноармеец заставляет повторять это приветствие полчаса или час. Пища, причем очень скудная, выдается единожды в сутки – в полдень. И так не неделю или две, а месяцами, вплоть до года."



    Во время своего визита на Соловки в 1929 г. великий пролетарский писатель Максим Горький посетил Секирную гору (на снимке) вместе со своими родственниками и сотрудниками ОГПУ. Перед его приездом жердочки убрали, поставили столы и заключенным раздали газеты, приказав делать вид, что они читают их. Многие из штрафников стали держать газеты вверх ногами. Горький увидел это, подошел к одному из них и повернул газету правильно. После посещения кто-то из начальства ОГПУ оставил в контрольном журнале изолятора запись: "При посещении Секирной нашел надлежащий порядок". Максим Горький ниже приписал: "Сказал бы – отлично" и подписался.

    Из воспоминаний Н. Жилова:

    "Не могу не отметить гнусную роль, которую сыграл в истории лагерей смерти Максим Горький, посетивший в 1929 г. Соловки. Он, осмотревшись, увидел идиллическую картину райского жития заключенных и пришел в умиление, морально оправдав истребление миллионов людей в лагерях. Общественное мнение мира было обмануто им самым беззастенчивым образом. Политзаключенные остались вне поля писателя. Он вполне удовлетворился сусальным пряником, предложенным ему. Горький оказался самым заурядным обывателем и не стал ни Вольтером, ни Золя, ни Чеховым, ни даже Федором Петровичем Гаазом..."
    В течение десятков лет следы лагеря на Соловках уничтожали местные работники госбезопасности. Теперь, этим занимаются "новые хозяева" на острове. Совсем недавно на этом месте стоял деревянный барак, в котором в лагерные годы содержались женщины, приговоренные к расстрелу на Секирке. На стенах барака еще оставались надписи, сделанные несчастными. За несколько дней до нашего приезда монахи монастыря распилили барак на дрова.
    Под горой – то место, про которое рассказывал Ю. Бродский. Здесь хоронили людей, которых расстреливали у церкви на Секирке. Есть ямы, где лежат по несколько десятков человек. Есть ямы, которые выкапывали тогда впрок - копали летом для тех, кого расстреляют зимой.

    Над входной дверью этого домика в районе ботанического сада деревянная табличка, на которой еще можно разглядеть остатки надписи: КОМЕНДАТУРА.

    * * *

    Взятки на Соловках были очень развиты. От них часто зависела дальнейшая судьба заключенного. "Богатые" арестанты могли устроиться за взятки в Шестой сторожевой роте, где большинство составляли священники, охранявшие склады, цейхгаузы и огороды. Те, кого отправляли на Муксалму знали, что их дни сочтены и зимой они умрут. Обреченных загоняли на двухэтажные нары по сто человек в комнату площадью тридцать-сорок кв. метров. Постный суп в обед приносили в больших ушатах и ели из общей чаши. Летом инвалиды работали на сборе ягод, грибов и трав, которые собирались экспортировать за границу. Осенью гоняли рыть ямы под свои будущие могилы, что не копать их зимой, когда земля замерзает. Ямы рыли большие – человек на 60-100 каждая. От снежных заносов ямы прикрывали досками и с наступлением осенних холодов они начинали заполняться сначала теми, у кого больные легкие, потом шли остальные. К весне в этом бараке оставалось только несколько человек.
     
    Тов. коменданту Кем. пер. пункта.

    Убедительно прошу Вашего распоряжения о возвращении мне отнятых у меня двух ножей: столового и перочинного. У меня вставная челюсть; без ножа я не могу не только откусить кусок сахару, но даже корки хлеба.

    Я привез из Внутренней тюрьмы ГПУ, где у меня было разрешение как от врача, так и от начальника тюрьмы, ножи, позволенные в качестве единственного исключения во всей тюрьме, вследствие моей старости и отсутствия у меня своих зубов. Не искрошив предварительно ножом хлеба, который выданный вперед на две недели очень черствеет, я лишен возможности есть его, а хлеб составляет мою главную пищу.

    Почтительно прошу войти в мое положение и приказать вернуть мне ножи.

    Заключенный в 4-м бараке Владимир Кривош (Неманич)*


    Резолюция коменданта:

    Установленные правила для всех являются обязательными и исключений быть не может!


    * профессор В. Кривош (Неманич) работал переводчиком в Комиссариате Иностранных Дел. Бегло разговаривал практически на всех языках мира, включая китайский, японский, турецкий и все европейские языки. В 1923 г. был осужден на десять лет по статье 66, как большинство иностранцев, "за шпионаж в пользу мировой буржуазии" и сослан на Соловки. Вышел на свободу в 1928 г.








    Оффлайн Кистинец

    • Moderator
    • Ветеран форума
    • ***
    • Сообщений: 6635
    • Карма 311
    • Пол: Мужской
    • Мечта - мысль, которой нечем кормиться. (Ж. Ренар)
    • Уважение: +22
    Re: СССР – тюрьма народов
    « Ответ #5 : Март 18, 2012, 07:08:26 pm »
  • Publish
  • 0
    Тюрьма, из которой было невозможно сбежать ("Polska Zbrojna", Польша)
    Адам Качиньский (Adam Kaczyński)



    Соловецкий лагерь особого назначения (СЛОН) был первым и одновременно самым известным лагерем в Советском Союзе. Расположенный в Белом море, на недоступном архипелаге Соловецких островов, он приобрел дурную славу уже в самом начале своего существования, а название «Соловки» очень быстро стало символом репрессивной системы.

    Аномалии края света

    Соловецкий архипелаг расположен вблизи северного полярного круга и состоит из шести больших островов и нескольких десятков маленьких скалистых островков. Над водой во время отлива показываются многочисленные скалы. Характер этого места во многом связан с его климатом. Летом солнце почти не заходит за горизонт, а зимой день длится меньше двух часов. Это неблагоприятно влияет на человеческий организм: длящиеся почти круглые сутки ночи действуют на многих угнетающе. В свою очередь, бесконечный день может расстроить даже самые исправные биологические часы.

    Температура воздуха никогда не бывает высокой: в летние месяцы на солнце она может доходить до 20 градусов, но резко снижается по вечерам. Облик островов определяет присутствующая повсюду вода. По островам разбросано множество озер ледникового происхождения, а море видно практически из каждого уголка. Следует упомянуть, что температура воды в Белом море не поднимается выше нескольких градусов, а судоходный сезон длится только с мая по сентябрь. В оставшуюся часть года море замерзает, и единственным способом добраться на острова остается летающий раз в неделю самолет из Архангельска.

    У беглецов не было шансов

    Особенности Белого моря делали его самой лучшей преградой от попыток бегства с островов. Летом человек способен продержаться в такой холодной воде всего несколько минут, а зимой вода у берегов никогда не замерзает настолько, чтобы лед мог выдержать вес людей. Недоступное расположения и климатические условия сделали Соловки отличным местом для изоляции от мира, которое использовали как православные монахи, так и государство. Противников власти и еретиков высылали сюда еще при царе, но настоящая «тюремная машина» заработала здесь во всю силу лишь после большевистской революции. Для сравнения: за 400 лет существования монастыря в заключении там побывало всего около 300 человек, а за 20 лет существования СЛОНа через Соловки прошло несколько тысяч заключенных.

    Первый лагерь принудительных работ на 350 человек вместе с охраной был создан на Соловках уже в 1920 году. Это было одно из первых мест такого типа на территории всей советской России. В 1923 году появился СЛОН. Первыми заключенными были политические противники советской власти: эсеры, меньшевики, анархисты, белогвардейцы. Помимо «политических» на Соловки массово ссылали обычных преступников и духовенство.

    Переработка капусты

    Заключенные содержались на территории старинного монастыря, в наскоро построенных бараках, а часто и в землянках. В удаленных от центра острова монашеских скитах были устроены штрафные изоляторы: мужской на Секирной горе, а женский на Заяцком острове (название острова происходит не от слова «заяц», а от того, что монахи выбирались на этот обитаемый лишь птицами остров «за яйцами»). Заключенные использовались для работ по вырубке леса, ловли рыбы, добычи морской капусты и других водорослей, а также для обработки сельскохозяйственных угодий для нужд лагеря.

    Мало кто, наверное, знает, что такое морская капуста. Массовый промысел этой водоросли начался во время Первой мировой войны. Из нее получали йод, использовавшийся для изготовления дезинфицирующих средств. Этот метод был типичным актом отчаяния, т.к. из-за войны Россия была отрезана от поставок йода из Германии, которая была его основным производителем. После окончания войны добыча и переработка морской капусты остались главным занятием жителей Соловков. Высушенные и спрессованные листья высылались на материк, где их использовали в производстве косметических средств и корма для скота, а также производили из них агар-агар. Морская капуста нашла широкое применение и в местной кухне.

    Тяжелые климатические условия и проблемы с питанием приводили к тому, что среди заключенных распространялись смертельные болезни. Однако лагерь продолжал расширяться. Когда священнослужителей, эсеров и меньшевиков стало не хватать, на Соловки начали ссылать кулаков, противников коллективизации и осужденных за каннибализм из охваченной голодом Украины. Среди соловецких заключенных были и поляки, и не только те, кто остался на советской территории после подписания Рижского мирного договора. Очень характерна история полицейского Йоахима Биласа (Joachim Biłas), который во время несения службы в районе Несвижа заблудился и попал в болото. На крики о помощи среагировали советские пограничники, которые арестовали поляка за незаконный переход границы. Советский суд приговорил его к пяти годам лагерей. Весь свой срок Билас провел на Соловках.

    Жертвами были не только заключенные, но и люди, находившиеся по другую сторону решетки. В рамках чисток, проводимых внутри аппарата террора, были расстреляны несколько комендантов лагеря и несколько десятков членов различных большевистских структур. Среди жертв Соловков были и офицеры НКВД. В 1937 году, при воплощении в жизнь планов большой чистки, из заключенных лагеря были выбраны около 1200 человек, которых вывезли в Карелию и расстреляли в урочище Сандармох. Что интересно, плановая экономика распространялась даже на репрессии. На Соловецкий лагерь, как и на другие административные районы СССР, приходилось по плану определенное количество врагов, подлежащих расстрелу. А задачей НКВД было только выбрать, кто из заключенных станет жертвой.

    СТОН

    СЛОН завершил свое существование в 1937 году. Оставшихся в живых заключенных перевели в другие места, а на острове оставили только новую тюрьму с чудовищным названием СТОН - Соловецкая тюрьма особого назначения. Она проработала два года, и была в 1939 году закрыта, а ее здания были переданы военным. Заметный след переоборудования этих строений в казармы – запаянные «глазки» в дверях камер, переделанных под комнаты для солдат. Во годы войны на Соловецких островах располагалась учебные отряды советского флота, в т.ч. знаменитая школа юнг.

    Сейчас острова возвращают себе свой былой характер. В центре архипелага остается монастырь, который в последние годы был тщательно отреставрирован. А благодаря подвижнической работе местного музея и таких организаций, как «Мемориал», жители России узнают об этом трагическом месте и десятках тысяч жертв, которых поглотил СЛОН.

    Оригинал публикации: Więzienie, z którego nie dało się uciec
    Опубликовано: 14/03/2012 19:54

    Оффлайн Кистинец

    • Moderator
    • Ветеран форума
    • ***
    • Сообщений: 6635
    • Карма 311
    • Пол: Мужской
    • Мечта - мысль, которой нечем кормиться. (Ж. Ренар)
    • Уважение: +22
    Re: СССР – тюрьма народов
    « Ответ #6 : Март 23, 2012, 10:14:43 am »
  • Publish
  • 0
    ПРОСТИТУТКИ И ЖЕНЩИНЫ-БАНДИТЫ В СОЛОВКАХ



    Плакат времен массовой высылки проституток в Соловки. 1926 г. "Плакат "Ночная панель" подвергнут жестокой и справедливой критике, указано, что плакат вызывает представление, что проституция в СССР приобрела характер широкого и распространенного явления, что, конечно, неверно, особенно для настоящего этапа". (А.Блюм. Советская цензура в эпоху тотального террора 1929-1953. СПб.: Академич. Проект. 2000).

    Официально женщин высылают на Соловки... за "постоянную проституцию". Через определенные промежутки времени в крупных городах европейской России против проституток предпринимаются рейды с тем, чтобы отправлять их в концлагеря... Характер и образ жизни этих женщин до такой степени дикий, что их описание любому, не знакомому с условиями Соловецкой тюрьмы, может показаться бредом сумасшедшего. К примеру, когда уголовницы направляются в баню, они заранее раздеваются в своих бараках и совершенно нагие прогуливаются по лагерю под раскаты смеха и одобрительные возгласы соловецкого персонала.
    Уголовницы так же, как и мужчины, приобщаются к азартным карточным играм. Но в случае проигрыша они вряд ли могут расплатиться деньгами, приличной одеждой или продуктами. Ничего этого у них нет. В итоге каждый день можно оказаться свидетелем диких сцен. Женщины играют в карты с тем условием, что проигравшая обязана немедленно отправиться в мужской барак и отдаться подряд десяти мужчинам. Все это должно происходить в присутствии официальных свидетелей. Лагерная администрация никогда не вмешивается в это безобразие.
    Можно представить себе то ощущение, которое уголовницы вызывают у образованных женщин из контрреволюционной категории. Самые отвратительные ругательства, вместе с которыми упоминаются имена Бога, Христа, Божьей Матери и всех святых, поголовное пьянство, неописуемые дебоши, воровство, антисанитария, сифилис—этого оказывается слишком много даже для человека с сильным характером. Послать честную женщину на Соловки—значит в несколько месяцев превратить ее в нечто похуже проститутки, в комок безгласной грязной плоти, в предмет меновой торговли в руках лагерного персонала.
      Каждый чекист на Соловках имеет одновременно от трех до пяти наложниц. Торопов, которого в 1924 году назначили помощником Кемского коменданта по хозяйственной части, учредил в лагере официальный гарем, постоянно пополняемый по его вкусу и распоряжению. Красноармейцы, охраняющие лагерь, безнаказанно насилуют женщин. По лагерным правилам из контрреволюционеров и уголовниц ежедневно отбирают по 25 женщин для обслуживания красноармейцев 95-й дивизии, охраняющей Соловки. Солдаты настолько ленивы, что арестанткам приходится даже застилать их постели.

    Старосте Кемского лагеря Чистякову женщины не только готовят обед и чистят ботинки, но даже моют его. Для этого обычно отбираются наиболее молодые и привлекательные женщины. И чекисты обходятся с ними так, как им захочется. Все женщины на Соловках поделены на три категории. Первая — "рублевая", вторая — "полурублевая", третья — "пятнадцатикопеечная" (пятиалтынная). Если кто-либо из лагерной администрации просит "первоклассную" женщину, т.е. молодую контрреволюционерку из вновь прибывших в лагерь, он говорит охраннику: "Приведи мне "рублевую".
    Честная женщина, отказавшаяся от "улучшенного" пайка, который чекисты назначают своим наложницам, очень скоро умирает от недоедания и туберкулеза. На Соловецком острове особенно часты такие случаи. Хлеба на всю зиму не хватает. Пока не начинается навигация и не будут привезены новые запасы продовольствия, и без того скудные пайки урезаются почти вполовину.
    ВМЕСТО ТЕАТРА...

    Как-то осенью,.. прорвался надрывный вой собаки... Пес шестым своим чувством предугадал судьбу хозяина и завыл... Работники ИСЧ выводили из изолятора «заговорщиков» на расстрел в нижнем белье, связанными попарно: правая рука одного с левой рукой другого. Расстреливали на кладбище за кремлем в темноте, при фонариках, в затылок, работники ИСЧ и командир охранного полка Дегтярев... В такие обычные для Соловков часы расстрела в женбараке гасили свет и из окон второго этажа охотницы наблюдали «технику палачей». Потом, расстрелы перенесли в дезинфекционную камеру внутри кремля, в нескольких десятках метров от изолятора. Расстрелы оттуда были неслышны и невидимы...
    (Михаил Розанов. Соловецкий концлагерь в монастыре. 1922 – 1939. Факты – Домыслы – «Параши». Обзор воспоминаний соловчан соловчанами. В 2 кн. и 8 ч. США: Изд. автора, 1979.)
    Чекисты и шпана заражают женщин сифилисом и другими венерическими заболеваниями. Как широко распространены на Соловках эти болезни, можно судить по следующему факту. До недавнего времени больные сифилисом располагались на Поповом острове в специальном бараке (№ 8). В связи с последующим ростом заболеваемости барак № 8 не мог уже вмещать всех пациентов. Еще до моего побега администрация "разрешила" данную проблему, разместив их в других бараках со здоровыми людьми. Естественно, это привело к быстрому увеличению числа зараженных.
    ШТРАФНОЙ ИЗОЛЯТОР
    ДЛЯ ПРОСТИТУТОК

    "По строгому уставу Соловецкого монастыря женщины на остров не допускались. Они могли поклониться святыням лишь издали, с крохотного "Заячьего островка". От пристани до него — верста с небольшим, и весь кремль с крохотного "Заячьего островка". От пристани до него — верста с небольшим, и весь кремль с высящимися над ним куполами виден оттуда, как на ладони.
    Традиция сохранилась. Новый хозяин острова отвел "Зайчики" под женский изолятор, куда попадали главным образом за грех против седьмой заповеди (Седьмая заповедь гласит: «Не прелюбодействуй» (Исход 20:14). Прим. Ред.) и куда в качестве представителя власти был допущен лишь один мужчина — семидесятилетний еврей, Бог весть какими путями попавший на службу в хозяйственную часть ЧК, проштрафившийся чем-то и угодивший в ссылку. Возраст и явная дряхлость ставили его, как жену Цезаря, вне подозрений.
    Каторжницы, ни в чём не провинившиеся на Соловках, жили на самом острове, но вне кремля, в корпусе, обнесенном тремя рядами колючей проволоки, откуда их под усиленным конвоем водили на работы в прачечную, канатную мастерскую, на торфоразработки и на кирпичный завод. Прачечная и "веревочки" считались легкими работами, а "кирпичики" — формовка и переноска сырца — пугали. Чтобы избавиться от "кирпичиков", пускались в ход все средства, и немногие выдерживали 2-3 месяца этой действительно тяжелой, не женской работы.
    Жизнь в женбараке была тяжелей, чем в кремле. Его обитательницы, глубоко различные по духовному укладу, культурному уровню, привычкам, потребностям, были смешаны и сбиты в одну кучу, без возможности выделиться в ней в обособленные однородные группы, как это происходило в кремле. Количество уголовных; здесь во много раз превышало число каэрок, и они господствовали безраздельно. Притонодержательницы, проститутки, торговки кокаином, контрабандистки... и среди них — аристократки, кавалерственные дамы, фрейлины.
    Выход из барака строго контролировался; даже в театр женщины ходили под конвоем и сидели там обособленно, тоже под наблюдением.
    Женщины значительно менее мужчины приспособлены к нормальному общежитию. Внутренняя жизнь женбарака была адом..." (Ширяев Борис. Неугасимая лампада. Послесл. Г. Русского. - Репр. воспр. изд. 1954 г. (Нью-Йорк). - М.: Столица, 1991. - 416 с.)


    Оффлайн Кистинец

    • Moderator
    • Ветеран форума
    • ***
    • Сообщений: 6635
    • Карма 311
    • Пол: Мужской
    • Мечта - мысль, которой нечем кормиться. (Ж. Ренар)
    • Уважение: +22
    Re: СССР – тюрьма народов
    « Ответ #7 : Март 26, 2012, 05:31:58 pm »
  • Publish
  • 0
    Долина Смерти
    Обвинение СССР в опытах над людьми


    "Долина смерти" - документальный рассказ про особые урановые лагеря в Магаданской области. Врачи этой сверхсекретной зоны проводили преступные эксперименты на мозге заключенных.

    Обличая нацистскую Германию в геноциде, советское правительство, в глубокой тайне, на государственном уровне, претворяло в жизнь не менее чудовищную программу. Именно в таких лагерях, по договору с ВКПБ, гитлеровские особые бригады проходили обучение и набирались опыта в середине 30-х годов.

    Результаты этого расследования широко освещались многими мировыми СМИ. В специальной телепередаче, которую вела в прямом эфире NHK Японии, вместе с автором участвовал и Александр Солженицин (по телефону).

    "Долина смерти" - редкое свидетельство, запечатлевшее истинное лицо советской власти и ее передового отряда: ВЧК-НКВД-МГБ-КГБ.




    Я видел много концентрационных лагерей. И старых, и новых. В одном из них сам провел несколько лет. Потом изучал историю лагерей Советского Союза по архивным документам, но в самый страшный попал за год до того момента, когда КГБ вынудил меня бежать за пределы страны. Назывался этот лагерь "Бутугычаг", что в переводе с языка российских северных народностей значит "Долина смерти".

    Бутугычаг, где не хоронили, а сбрасывали со скалы. Там копали шурфы. Оксана ездила туда, уже когда была вольной (посмотреть). Что там должно быть такое, чтобы удивить человека, отсидевшего 10 лет! Увидела там старика: шел за зоной, плакал. Отсидел 15 лет, не возвращается домой, ходит тут, побирается. Сказал: это ваше будущее. 
    (Нина Гаген-Торн)

    Свое название место получило когда охотники и кочевые племена оленеводов из родов Егоровых, Дьячковых и Крохалевых, кочуя по реке Детрин, натолкнулись на громадное поле, усеянное человеческими черепами и костями и, когда олени в стаде начали болеть странной болезнью - у них выпадала вначале шерсть на ногах, а потом животные ложились и не могли встать. Механически это название перешло на остатки бериевских лагерей 14-го отделения ГУЛАГа.

    Зона огромная. Мне понадобилось много часов, чтобы пересечь ее из конца в конец. Здания или их остатки виднелись всюду: по главному ущелью, где стоят корпуса обогатительной фабрики; во множестве боковых горных ответвлений; за соседними сопками, густо изрезанными шрамами поисковых шурфов и дырами штолен. В ближайшем к зоне поселке Усть-Омчуг меня предупреждали, что ходить по местным сопкам небезопасно - в любой момент можно провалиться в старую штольню.

    Наезженная дорога кончилась напротив обогатительной урановой фабрики, зияющей черными провалами окон. Вокруг нет ничего. Радиация убила все живое. Только мох растет на черных камнях. Поэт Анатолий Жигулин, сидевший в этом лагере, рассказывал, что у печей, где на металлических подносах выпаривали воду из уранового концентрата после промывки, заключенные работали одну-две недели, после чего умирали, а на смену им гнали новых рабов. Таков был уровень радиации.

    Мой счетчик Гейгера ожил задолго до подхода к фабрике. В самом здании он трещал уже не прерываясь. А когда я подошел к 23 металлическим бочкам с концентратом, что были оставлены у наружной стены, сигнал опасности стал нестерпимо громким. Активное строительство здесь шло в начале 40-х годов, когда встал вопрос: кто будет первым обладателем атомного оружия.


    В Бутугычаге нашли свою смерть 380 тысяч человек. Это больше современного населения всей Магаданской области. Именно здесь велись строго засекреченные опыты на мозге заключенных. 
    От деревянного ворота, с ручками до блеска отполированными ладонями зеков, перехожу на кладбище. Редкие палки, воткнутые меж валунов, с дощечками-табличками. Впрочем, надписей уже не прочесть. Выбелило, стерло их время и ветер.

    Дальше по косогору начали попадаться остатки от противогазов. Смотря на них, я вспомнил газетную заметку, обратившую на себя внимание своей необычностью и полной бессмысленностью.


    "Советская Колыма"
    22 апреля 1937 года.

    "На днях в Магаданской больнице были проведены две операции, во время условной "газовой атаки". Врачи, помогавший им медперсонал и больные одели противогазы. В операции принимали участие хирурги Пуллериц и Свешников, медсестра Антонова, санитары Карпенюк и Терехина. Первую операцию сделали одному из бойцов погранотряда, у которого было расширение вен семенного канатика. Больной К. удалили аппендицит. На обе операции, вместе с подготовкой, ушло 65 минут. Первый на Колыме опыт работы хирургов в противогазах вполне удался".


    Если даже во время эксперимента на больного тоже одели противогаз, то как поступили экспериментаторы с открытой в животе дырой?

    Так, переходя от здания к зданию, от развалин малопонятных мне комплексов, сосредоточенных внизу ущелья, поднимаюсь на самый верх хребта, к уединенно стоящему, целехонькому лагерю. Пронзительно холодный ветер гонит низкие облака. Широта Аляски. Лето здесь, от силы, два месяца в году. А зимой мороз такой, что если лить воду со второго этажа, то на землю падает лед.

    Рядом с солдатской вышкой громыхнули под ногами ржавые консервные банки. Поднял одну. Еще читается надпись на английском языке. Это тушенка. Из Америки для солдат Красной Армии на фронте. И для советских "внутренних войск". Знал ли Рузвельт кого прикармливал?

    Захожу в один из бараков, тесно заставленный двухъярусными нарами. Только они уж очень маленькие. Даже скорчившись, на них нельзя поместиться. Может быть они для женщин? Да вроде и для женщин размер маловат. Но вот, на глаза попалась резиновая калоша. Она сиротливо лежала под угловыми нарами. Бог мой! Калоша полностью умещается на моей ладони. Значит, это нары для детей! Значит я ушел на другую сторону хребта. Здесь, сразу за "Бутугычагом", был расположен большой женский лагерь "Вакханка", функционировавший в это же время.

    Останки повсюду. То тут, то там попадаются обломки, суставы берцовых костей.
    В сгоревших развалинах наткнулся на грудной костяк. Среди ребер мое внимание привлек фарфоровый тигель, - я с такими работал в биологических лабораториях университета. Ни с чем не сравнимый, приторный запах человеческого тлена сочится из-под камней...


    "Я - геолог, и мне известно, что бывшая зона расположена в районе мощного полиметаллического рудного узла. Здесь, в междуречье Детрина и Теньки, сосредоточены запасы золота, серебра, касситерита. Но Бутугычаг известен также проявлением радиоактивных пород, в частности урансодержащих. По роду своей работы мне не однажды приходилось бывать в этих местах. Огромной силы радиоактивный фон пагубен здесь для всего живого. В этом и кроется причина потрясающей смертности в зоне. Радиация на Бутыгычаге носит неравномерный характер. Где-то она достигает очень высокого, чрезвычайно опасного для жизни уровня, но есть и места, где фон вполне приемлем".
    А. Руднев. 1989 г. 
    (Это письмо Руднев опубликовал в поселковой газете Усть-Омчуга "Ленинское Знамя", с целью предупредить проведение экскурсий школьников в район "Бутугычага")
    День исследований кончался. Нужно было спешить вниз, где в домике современной электростанции, у ее смотрителя, я нашел пристанище на эти дни.

    Виктор, хозяин домика, сидел на крыльце, когда я устало подошел и опустился рядом.

    - Где был, что видел? - односложно спросил он.
    Я поведал об урановой фабрике, детском лагере, шахтах.
    - Да, ягод здесь не ешь и воду из рек не пей, - перебил Виктор и кивнул на бочку с привозной водой, стоявшую на автомобильных колесах.
    - А ищешь-то что?
    Я прищурился, в упор посмотрел на молодого хозяина дома.
    - Шахту, под литером "Ц"...
    - Не найдешь. Раньше знали, где она, а после войны, как лагеря закрывать стали, все взорвали, а из геологоуправления исчезли все планы "Бутугычага". Только рассказы о том, что литер "Ц" забит до самого верха трупами расстрелянных, и остались.
    Он помолчал. - Да не в шахтах, и не в детских лагерях тайна "Бутугычага". Вон их тайна, - Виктор показал рукой перед собой. - За рекой, видишь. Там лабораторный комплекс был. Сильно охранялся.
    - Что делали в нем?
    - А ты сходи завтра на верхнее кладбище. Посмотри...

    Но перед тем как идти на загадочное кладбище, мы с Виктором обследовали "лабораторный комплекс".

    Зона крошечная. Основу ее составляли несколько домов. Все они прилежно уничтожены. Взорваны до основания. Стоять осталась лишь одна крепкая торцевая стена. Странно: из всего громадного числа зданий в "Бутугычаге", уничтожены только "лазарет" - он сожжен до тла, да эта зона.

    Первое, что я увидел, были остатки мощной вентиляционной системы с характерными раструбами. Такими системами оснащаются вытяжные шкафы во всех химических и биологических лабораториях. Вокруг фундаментов бывших зданий тянулся периметр из колючей проволоки в четыре ряда. Местами он еще сохранился. Внутри периметра - столбы с электрическими изоляторами. Похоже, для охраны объекта применялся еще и ток высокого напряжения.

    Пробираясь среди развалин, я вспомнил рассказ Сергея Николаева из поселка Усть-Омчуг:

    "Перед самым въездом на "Бутугычаг" находился "Объект №14". Что там делали, мы не знали. Но охранялась эта зона особенно тщательно. Мы работали как вольнонаемные, - взрывниками в шахтах, и имели пропуск для прохода по всей территории "Бутыгычага". Но для того, чтобы попасть на объект №14, нужен был еще один - особый пропуск и с ним нужно было пройти девять контрольно-пропускных пунктов. Везде часовые с собаками. На сопках вокруг - пулеметчики: мышь не проскочит. 06служивал "Объект №14" специально рядом построенный аэродром".


    Действительно сверхсекретный объект.

    Да, взрывники свое дело знали. Мало что осталось. Правда, уцелело расположенное рядом здание тюрьмы, или, как его называют в документах ГУЛАГа, - "БУР" - барак усиленного режима. Он сложен из грубо отесанных каменных валунов, покрытых изнутри здания толстым слоем штукатурки. На остатках штукатурки в двух камерах, мы и обнаружили надписи процарапанные гвоздем: "30.XI.1954. Вечер", "Убей меня" и надпись латинским шрифтом, в одно слово: "Doctor".

    Интересной находкой были лошадиные черепа. Я насчитал их 11. Штук пять или шесть лежали внутри фундамента одного из взорванных зданий.
    Вряд ли лошадей использовали здесь как тягловую силу. Этого же мнения придерживаются и те, кто прошел Колымские лагеря.

    Из архива автора:

    "Я лично побывал в те годы на многих предприятиях и знаю, что даже для вывозки леса с сопок, для всех дел, не говоря уже о горных, применялся один вид труда - ручной труд заключенных..."
    Из ответа бывшего з/ка Ф. Безбабичева на вопрос о том,
    как применяли лошадей в хозяйстве лагерей.

    Что ж, на заре ядерной эры, вполне могли пытаться получить антирадиационную сыворотку. А делу сему, со времен Луи Пастера, верой и правдой служили именно лошади.

    Как давно это было? Ведь комплекс "Бутугычаг" сохранился хорошо. Основная масса лагерей на Колыме была закрыта после "разоблачения" и расстрела их крестного отца - Лаврентия Берия. В домике метеостанции, что стоит выше детского лагеря, мне удалось найти журнал наблюдений. Последняя дата, проставленная в нем, - май 1956 года.

    - Почему эти развалины зовут лабораторией? - спросил я Виктора.
    - Как-то подъехала автомашина с тремя пассажирами, - начал рассказывать он, расчищая в бурьяне, среди битого кафеля, еще один лошадиный череп. - С ними была одна женщина. И хоть гости здесь редки, называть себя они не стали. Вышли из машины у моего дома, осмотрелись вокруг, а потом, женщина, показав на развалины, говорит: "Вот здесь была лаборатория. А вон там - аэропорт...".
    Пробыли они не долго, ни о чем расспросить их не удалось. Но все трое в годах, хорошо одетые...


    Мне спасла жизнь женщина-врач, когда я находился в заключении на одном из самых страшных на Колыме рудников - "Бутугычаг". Звали ее Мария Антоновна, фамилия ее нам была неизвестна... 
    (Из воспоминаний Федора Безбабичева)
    Лагеря Берлага были особо секретными и стоит ли удивляться, что никаких официальных данных об их узниках получить не удается. Но архивы есть. КГБ, МВД, партархивы - где-то хранятся списки узников. А пока, лишь скупые, отрывочные данные наводят на тщательно стертый след. Исследуя заброшенные Колымские лагеря, я просмотрел тысячи газет и архивных справок, все ближе и ближе подбираясь к истине.

    Писатель Асир Сандлер, автор опубликованных в СССР "Узелков на память", рассказал мне, что один из его читателей был узником таинственной шарашки, - научного учреждения, в котором работали заключенные. Оно находилось где-то в окрестностях Магадана...



    Тайна комплекса "Бутугычаг" открылась на следующий день, когда с трудом ориентируясь в хитросплетении хребтов, мы поднялись на горную седловину. Именно это уединенное место избрала лагерная администрация под одно из кладбищ. Два других: "офицерское" - для персонала лагеря и, возможно, для вольнонаемных, а также большое "зековское", находятся внизу. Первое недалеко от обогатительной фабрики. Принадлежность его покойников к администрации выдают деревянные тумбы со звездами. Второе начинается сразу за стенами сожженного лазарета, что и понятно. Чего покойников таскать по горам... А сюда, от центральной части, как минимум миля. Да еще вверх.

    Чуть приметные холмики. Их можно принять за естественный рельеф, если бы не были они пронумерованы. Едва присыпав щебенкой покойника, втыкали рядом палку с номером, пробитым на крышке от банки тушенки. Только вот откуда у зеков консервы? Номера двухзначные с буквой алфавита: Г45; В27; А50...

    На первый взгляд, число могил здесь не так уж и велико. Десятка полтора рядов кривых палок с номерами. В каждом ряду 50-60 могил. Значит, всего около тысячи человек нашли здесь последнее пристанище.

    Но, ближе к краю седловины, обнаруживаю метки другого типа. Здесь нет отдельных холмиков. На ровной площадке, столбики стоят густо, как зубья расчески. Обыкновенные короткие палки - сучья обрубленных деревьев. Уже без жестяных крышек и номеров. Лишь отмечают место.

    Два оплывших бугра указывают ямы, куда валили умерших кучей. Скорее всего, этот "ритуал" осуществлялся зимой, когда не было возможности хоронить каждого в отдельности, в промерзшем и крепком как бетон, грунте. Ямы, в этом случае, заготавливали с лета.

    А вот и то, о чем говорил Виктор. Под кустом стланика, в развороченной зверьем или людьми могиле, лежит половинка человеческого черепа. Верхняя часть свода, на полдюйма выше надбровных дуг, ровно и аккуратно срезана. Явно хирургический распил.

    Иду дальше, - поднимаю осколок лобной кости. То же со следами трепанации. Рядом с номером В24 , на краю раскрытой могилы, разбросаны кости сразу нескольких черепов.

    Среди них множество иных костей скелета, но мое внимание привлекает верхняя отрезанная часть черепа с пулевым отверстием в затылке. Это очень важная находка, потому как свидетельствует о том, что вскрытые черепа - не медицинское освидетельствование для установления причины смерти. Кто же сначала пускает пулю в затылок, а затем проводит анатомическое вскрытие для выяснения причины смерти?

    - Нужно открыть одну из могил, - говорю я попутчику. - Необходимо убедиться, что это "работа" не сегодняшних вандалов. О набегах на лагерные кладбища поселковой шпаны, рассказывал сам Виктор: достают черепа и делают из них светильники.

    Выбираем могилу под номером "Г47". Копать не пришлось. Буквально сантиметров через пять оттаявшего за лето грунта, саперная лопатка обо что-то стукнулась.

    - Осторожно! Не повреди кости.
    - Да здесь гроб, - отозвался помощник.
    - Гроб?! Я изумился. Гроб для зека - такая же невидаль, как если бы мы наткнулись на останки инопланетянина. Поистине это - удивительное кладбище.

    Никогда, нигде на необъятных просторах ГУЛАГа, в гробах зеков не хоронили. Бросали в штольни, закапывали в землю, а зимой просто в снег, топили в море, но чтобы для них делали гробы?!.. Да, похоже, это кладбище "шарашки". Тогда и наличие гробов понятно. Ведь зеков хоронили сами же зеки. И видеть вскрытые головы им не полагалось.


    В 1942 году был этап в Тенькинский район, куда попал и я. Дорогу на Теньку начали строить где-то в 1939 году, когда начальником Дальстроя стал комиссар 2 ранга Павлов, а начальником УСВИТЛа - полковник Гаранин. Со всех, кто попадал в лапы НКВД, в первую очередь снимали отпечатки пальцев. С этого начиналась лагерная жизнь любого человека. Этим она и заканчивалась. Когда человек умирал в тюрьме или лагере, то он уже мертвый проходил точно такую же процедуру. У покойного снимали отпечатки пальцев, они сравнивались с первоначальными, и только после этого его хоронили, а дело передавалось
    в архив. 
    (Из воспоминаний з/к Вадима Козина)
    На северном конце кладбища земля сплошь усеяна костями. Ключицы, ребра, берцовые кости, позвонки. По всему полю белеют половинки черепов. Ровно разрезанные над беззубыми челюстями. Большие, маленькие, но одинаково неприкаянные, выброшенные из земли недоброй рукой, они лежат под пронзительно синим небом Колымы. Неужели над их обладателями довлел столь страшный рок, что даже кости этих людей обречены на поругание? И тянет здесь до сих пор смрадом кровавых лет.

    Опять чередой вопросы: кому требовался мозг этих несчастных? В какие годы? По чьему указу? Кто, черт побери, эти "ученые", с легкостью, точно зайцу, пускавшие пулю в человеческую голову, а затем с дьявольской дотошностью потрошившие еще дымящиеся мозги? И где архивы? Сколько нужно сорвать масок, чтобы судить советский строй за преступление называемое геноцид?

    Ни одна из известных энциклопедий не приводит данных об опытах на живом человеческом материале, разве что поискать в материалах Нюрнбергского процесса. Очевидно только следующее: именно в те годы, когда функционировал "Бутугычаг", усиленно изучалось действие радиоактивности на организм человека. Ни о каких вскрытиях умерших в лагерях для медицинского заключения о причинах смерти, речи быть не может. Ни в одном лагере этого не делали. Ничтожно дешево стоила человеческая жизнь в советской России.

    Трепанация черепов не могла проводиться и по инициативе местных органов. За программу ядерного оружия и все, что с ней было связано, личную ответственность несли Лаврентий Берия и Игорь Курчатов.

    Остается предположить о существовании успешно претворенной в жизнь государственной программы, санкционированной на уровне правительства СССР. За аналогичные преступления против человечества, "наци" до сегодняшнего дня гоняют по Латинской Америке. Но только по отношению к отечественным палачам и человеконенавистникам, родное им ведомство проявляет завидную глухоту и слепоту. Уж не потому ли, что сегодня в теплых креслах сидят сыновья палачей?

    Маленький штрих. Гистологические исследования проводят на мозге, извлеченном не более чем через несколько минут после смерти. В идеальном случае - на живом организме. Любой способ умерщвления дает "не чистую" картину, так как в тканях мозга появляется целый комплекс ферментов и других веществ, выделившихся при болевом и психологическом шоке.

    Тем более нарушает чистоту эксперимента усыпление подопытного животного или введение ему психотропных средств. Единственным методом, применяемым в биологической лабораторной практике для подобных опытов, является декапитация - практически мгновенное отсечение головы животного от туловища.


    Оффлайн Кистинец

    • Moderator
    • Ветеран форума
    • ***
    • Сообщений: 6635
    • Карма 311
    • Пол: Мужской
    • Мечта - мысль, которой нечем кормиться. (Ж. Ренар)
    • Уважение: +22
    Re: СССР – тюрьма народов
    « Ответ #8 : Март 26, 2012, 05:37:24 pm »
  • Publish
  • 0
    Я взял с собой два фрагмента от различных черепов, для проведения экспертизы. Благо, был знакомый прокурор в Хабаровском крае - Валентин Степанков (позже - Генеральный прокурор России).

    - Ты же понимаешь, чем это пахнет, - воззрился на меня прокурор края со значком члена Верховного Совета СССР на лацкане пиджака, опуская лист с моими вопросами для эксперта. - Да и по принадлежности этим делом должна заниматься Магаданская прокуратура, а не моя...
    Я молчал.
    - Ладно, кивнул Степанков, - у меня тоже совесть есть. И нажал кнопку в столе.
    - Подготовьте постановление о возбуждении уголовного дела, - обратился он к вошедшему. И снова ко мне: - Иначе я не могу направить кости на экспертизу.
    - А дело? - спросил помощник.
    - Передайте по принадлежности - магаданцам...

    ...Повторяю, в Магадане живут виновные в гибели тех заключенных, что были присланы под номерами литерной тысячи "3-2", из которых в живых осталось за одну зиму 36 человек. 
    (П. Мартынов, узник Колымских лагерей № 3-2-989)
    Заключение экспертизы 221-ФТ, я получил через месяц. Вот его сокращенное резюме:

    "Правая часть черепа, представленная на исследование, принадлежит телу мужчины молодого возраста, не более 30 лет. Швы черепа между костями не заращены. Анатомо-морфологические особенности свидетельствуют о принадлежности кости части черепа мужского пола с характерными признаками европеоидной расы.

    Наличие множественных дефектов компактного слоя (множественные, глубокие трещины, участки скарификации), полная обезжиренность их, белый цвет, хрупкость и ломкость, свидетельствуют о давности смерти мужчины, которому принадлежал череп, в 35 и более лет от момента исследования.

    Ровные верхние края лобной и височной костей образовались от распила их, о чем свидетельствуют следы скольжения - трассы от действия пилящего орудия (например, пилы). Учитывая локализацию распила на костях и его направление, считаю, что этот распил мог образоваться при анатомическом исследовании черепа и головного мозга.

    Часть черепа № 2, более вероятно, принадлежала молодой женщине. Ровный верхний край на лобной кости образовался от распила пилящего орудия - пилы, о чем свидетельствуют ступенеобразные следы скольжения - трассы.

    Часть черепа № 2, судя по менее измененной костной ткани, находилась в местах захоронения по длительности меньше времени, чем часть черепа № 1, с учетом, что обе части находились в одинаковых условиях (климатических, почвенных и т.п.)"

    Судебно-медицинский эксперт В. А. Кузьмин.
    Хабаровское краевое бюро судебно-медицинской экспертизы.
    13 ноября 1989 г.



    На этом мои поиски не закончились. В "Бутугычаге" я побывал еще два раза. Все более и более интересные материалы попадали в руки. Появлялись свидетели.

    Из архива автора:

    П. Мартынов, узник колымских лагерей под номером 3-2-989, указывает на имевшее место прямое физическое истребление заключенных "Бутугычага": "Останки их хоронили на перевале "Шайтан". Несмотря на то, что для сокрытия следов преступлений место время от времени очищали от останков растасканных зверями из ледника на перевале, там и сегодня встречаются на огромной площади человеческие кости..."

    Быть может, там и нужно искать штольню под литерой "Ц"?

    Интересную информацию удалось получить в редакции газеты "Ленинское знамя" в Усть-Омчуге (теперь газета называется "Тенька"), где расположен большой горно-обогатительный комбинат - Тенькинский ГОК, к которому относился и "Бутугычаг".
    Журналисты передали мне записку Семена Громова, бывшего заместителя директора ГОКа. Записка затрагивала интересующую меня тему. Но, возможно, ценой этой информации стала жизнь Громова.
    Вот текст этой записки:

    "Ежедневный "отход" по Теньлагу составлял 300 зеков. Основные причины - голод, болезни, драки между заключенными и просто "стрелял конвой". На прииске имени Тимошенко был организован ОП - оздоровительный пункт для тех, кто уже "доходил". Пункт этот, конечно, никого не оздоравливал, но работал там с заключенными какой-то профессор: ходил и рисовал карандашом на робах зеков кружочки - эти завтра умрут. Кстати, на другой стороне трассы, на небольшом плато, есть странное кладбище. Странное потому, что у всех, захороненных там, распилены черепа. Не связано ли это с профессорской работой?"

    Записал это Семен Громов в начале 80-х годов и вскоре погиб в автомобильной катастрофе.

    Достал я в ГОК и другой документ - результаты радиологических исследований на объекте "Бутугычаг", а так же замеры радиоактивности объектов. Все эти документы носили строго секретный характер. Когда военное министерство США, по моей просьбе, запросило геологическую карту данного района, то даже ЦРУ отрицало наличие в указанных местах урановых разработок. А я побывал на шести спецобъектах уранового ГУЛАГа Магаданской области, причем один из лагерей расположен у самой кромки Ледовитого океана, недалеко от заполярного города Певек.


    Хасану Ниязову я нашел уже в 1989 году, когда перестройка и гласность избавляли от страха многих. 73-летняя женщина не побоялась дать часовое интервью перед телекамерой.

    Из записи интервью Х. Ниязовой:

    Х.Н. - В "Бутугычаге" я не была, Бог миловал. Он у нас считался штрафным лагерем.
    - Как хоронили зеков?
    Х.Н. - Да никак. Присыпали землей или снегом, если зимой умер, и все.
    - Гробы были?
    Х.Н. - Никогда. Какие там гробы!
    - Почему на одном из трех кладбищ "Бутугычага" все зеки похоронены в гробах и у всех распилены черепа?
    Х.Н. - Это вскрывали врачи...
    - С какой целью?
    Х.Н. - У нас, среди заключенных, разговор шел: делали опыты. Учились чему-то.
    - Это делалось только в "Бутугычаге", или еще где-нибудь?
    Х.Н. - Нет. Только в "Бутугычаге".
    - Когда вы узнали об опытах в "Бутугычаге"?
    Х.Н. - Это было примерно в 1948-49 годах, разговоры шли мельком, но нас всех стращали этим...
    - Может быть, это живым распиливали?
    Х.Н. - А кто его знает... Там была очень большая медицинская часть. Были даже профессора..."

    Хасану Ниязову я интервьюировал после второго посещения "Бутугычага". Слушая мужественную женщину, я смотрел на ее руки с выжженным лагерным номером.
    - Этого не может быть! - воскликнет потом Джак Шеахан, - шеф бюро CBS News, вглядываясь в экран и не веря своим глазам. - Я всегда думал, что это было только в фашистских лагерях…


    Оффлайн Кистинец

    • Moderator
    • Ветеран форума
    • ***
    • Сообщений: 6635
    • Карма 311
    • Пол: Мужской
    • Мечта - мысль, которой нечем кормиться. (Ж. Ренар)
    • Уважение: +22
    Re: СССР – тюрьма народов
    « Ответ #9 : Март 26, 2012, 05:41:09 pm »
  • Publish
  • 0
    Я искал перевал Шайтан. Помните, Мартынов, узник N 3-2-989, писал, что трупы после опытов хоронили в леднике на перевале. А указанное Виктором кладбище было в другом месте. Там не было ни перевала, ни ледника. Возможно, специальных кладбищ было несколько. Где Шайтан, никто уже не помнил. Название знали, слышали раньше, но перевалов в районе "Бутугычага" десятка два наберется.

    На одном из них я и наткнулся на замурованную ледяной пробкой штольню. Она бы ничем и не привлекла внимание, если бы не остатки одежды, вмерзшие в лед. Это были зековские робы. Слишком хорошо я их знаю, чтобы спутать с чем-то другим. Все это значило только одно: вход замуровали специально, когда лагерь еще работал.

    Найти лом и кирку труда не составляло. Они во множестве валялись вокруг штолен.

    Последний удар лома пробил ледяную стену. Расковыряв дыру, чтобы прошло тело, я соскользнул по веревке с гигантского сталактита, перегородившего путь. Щелкнул выключателем. Луч фонаря заиграл в какой-то сизой, вроде как задымленной курильщиками атмосфере. Приторно сладкий запах щекотал горло. С потолка луч скользнул по обледенелой стене и…

    Я вздрогнул. Передо мной была дорога в ад. От самого низа и до середины, проход был завален полуразложившимися телами людей. Лохмотья истлевшей одежды прикрывали голые кости, черепа белели под космами волос...

    Пятясь, я покинул гиблое место. Никаких нервов не хватит, чтобы провести здесь значительное время. Успел лишь отметить наличие вещей. Котомки, вещмешки, развалившиеся чемоданы. И еще... мешки. Кажется, с женскими волосами. Большие, полные, почти в мой рост...


    Афиши моей фотовыставки "Обвинение СССР в опытах над людьми" так взбудоражили власти Хабаровска, что на открытие прибыли и начальник Управления КГБ края, и прокуроры всех рангов, не говоря уже о партийных боссах. Присутствующие чины скрипели зубами, но ничего сделать не могли, - в зале находились операторы японской NHK во главе с одним из директоров этой могущественной телекомпании, - моим другом.

    Масла в огонь подлил генпрокурор края Валентин Степанков. Подскочив на черной "Волге", он взял в руки микрофон и... официально открыл выставку.

    Воспользовавшись моментом, я попросил начальника КГБ, генерал-лейтенанта Пирожняка, навести справки о лагерях "Бутугычаг".

    Ответ пришел удивительно быстро. Уже на следующий день, на выставке появился человек в штатском и сообщил, что архивы находятся в информационно-вычислительном центре МВД и КГБ в Магадане, но они не разобраны.

    На мою же просьбу по телефону о работе с архивами, начальник УКГБ Магадана, смеясь, ответил:
    - Ну что ты! Архив огромный. Ты будешь его разбирать, Сережа, ну… лет так семь...


    Среди описания жестоких мучений приходит вдруг как бы само собой воспоминание о веселом, радостном - пусть чрезвычайно редком в бутугычагском аду. Душа, погруженная в мучительные воспоминания, словно отталкивает их и даже среди них находит добро и тепло - два помидора Ганса. Ах, как они были хороши! Но вовсе не вкус и не редкость такой изысканной пищи тут на первом месте. На первом месте - Добро, чудом сбереженное в душе человека. Если есть хоть капля Добра, значит, есть и Надежда. 
    (А. Жигулин)
    В свой третий и последний приезд в "Бутугычаг", я поставил основной целью снять на видеопленку специальное кладбище.

    Обхожу разрытые могилы, ищу целый ящик. Вот выглядывает угол доски из-под камней. Разгребаю щебень, чтобы не обсыпался в гроб. Доска гнилая, приподнимать приходится с осторожностью.

    Под рукой, прислонившись лбом к боковой стенке, зубасто щерится крупный мужской череп. Верхняя часть его ровно распилена. Она отпала, как крышка жуткой шкатулки, открывая липкий налет остатков когда-то украденного мозга. Кости черепа желтые, не видевшие солнца, на глазницах и скулах волосы - задирали на лицо скальп. Так идет процесс трепанации...

    Сношу в гроб все подобранные по полю черепа.
    "Спите спокойно", - можно ли сказать так на этом кладбище?

    Я уже далеко от могил, а желтый череп, - вот он, рядом. Вижу, как он лежит в своем ящике-гробу. Как был убит ты, несчастный? Не той ли страшной смертью, для "чистоты эксперимента"? И не для тебя ли построен отдельно стоящий БУР в ста метрах от взорванной лаборатории?
    И почему на его стенах слова: "Убей меня..."; "Doctor"?
    Кто ты, узник, как твое имя? Уж не тебя ли ждет до сих пор твоя мать?


    Из архива автора:

    "Я пишу с далекой земли... Я все жду встречи с сыном. Это так получилось. 1942 год. Призвали в армию мужа и сына. На мужа я получила похоронную, а на сына нет ничего до сих пор. Делала запрос, где только могла... А в 1943 году я получила письмо. Неизвестно кто автор. Пишет так: ваш сын - Чалков Михаил не вернулся с работы, мы были вместе в магаданском лагере в долине Омчуга, будет возможность - расскажу. И все!
    Я до сих пор не могу понять, почему сын не написал ни одного письма и как он туда попал?
    Простите мое беспокойство, но если у вас есть дети, вы поверите, как тяжело бывает родителям. Я посвятила всю молодость ожиданию, оставшись одна с четырьмя детьми...
    Опишите тот лагерь. Я все жду, может быть, он там..."

    Карагандинская область, Казахская ССР,
    Чалкова А. Л.



    В лагере смерти "Бутугычаг" погибли:

    01. Маглич Фома Саввич - капитан 1 ранга, председатель комиссии по приемке кораблей в Комсомольске на Амуре;
    02. Слепцов Петр Михайлович - полковник служивший с Рокоссовским;
    03. Казаков Василий Маркович - старшин лейтенант из армии генерала Доватора;
    04. Назим Григорий Владимирович - председатель колхоза из Черниговской области;
    05. Морозов Иван Иванович - моряк Балтийского флота;
    06. Бондаренко Александр Николаевич - заводской слесарь из Никополя;
    07. Руденко Александр Петрович - старший лейтенант авиации;
    08. Белоусов Юрий Афанасьевич - "штрафник" из батальона на Малой Земле;
    09. Решетов Михаил Федорович - танкист;
    10. Янковский - секретарь Одесского обкома комсомола;
    11. Раткевич Василий Богданович - белорусский учитель;
    12. Звездный Павел Трофимович - старший лейтенант, танкист;
    13. Рябоконь Николай Федорович - ревизор из Житомирской области;
    ...
    330000. ...
    330001. ...
    ...


    Я описал тебе лагерь.
    Прости меня, мать.


    Сергей Мельникофф
    Магаданская область, 1989-90 гг.

    Фото автора.

    Оффлайн Кистинец

    • Moderator
    • Ветеран форума
    • ***
    • Сообщений: 6635
    • Карма 311
    • Пол: Мужской
    • Мечта - мысль, которой нечем кормиться. (Ж. Ренар)
    • Уважение: +22
    Re: СССР – тюрьма народов
    « Ответ #10 : Март 26, 2012, 05:46:18 pm »
  • Publish
  • 0
    СВИДЕТЕЛЬСТВУЮТ ИСТОРИКИ
    "В 1946 году были найдены месторождения урана в различных районах Советского Союза. Уран был найден на Колыме, в Читинской области, в Средней Азии, в Казахстане, на Украине и Северном Кавказе, возле Пятигорска. Разработка месторождений урана, особенно в отдаленных местах, является очень трудной задачей. Первые партии отечественного урана стали поступать лишь в 1947 году из построенного в рекордно быстрые сроки Ленинабадского горно-химического комбината в Таджикской ССР. В системе атомного ГУЛАГа этот комбинат был известен лишь как "Строительство-665". Места разработки урана были засекречены до 1990 года. Даже рабочие на рудниках не знали про уран. Официально они добывали "спецруду", а вместо слова "уран" в документах того времени писалось "свинец". Месторождения урана на Колыме были бедными. Тем не менее и здесь был создан горно-добывающий комбинат и при нем лагерь Бутугычаг. Этот лагерь описан в повести Анатолия Жигулина "Черные камни", но и он не знал, что здесь добывают уран. В 1946 году урановую руду из Бутугычага отправляли на "материк" самолетами. Это было слишком дорого, и в 1947 году здесь была построена обогатительная фабрика".

    Рой и Жорес Медведевы.







    Оффлайн Кистинец

    • Moderator
    • Ветеран форума
    • ***
    • Сообщений: 6635
    • Карма 311
    • Пол: Мужской
    • Мечта - мысль, которой нечем кормиться. (Ж. Ренар)
    • Уважение: +22
    Re: СССР – тюрьма народов
    « Ответ #11 : Март 28, 2012, 12:55:47 am »
  • Publish
  • 0
    Мраморное Ущелье
    Путешествие в прошлое


    На эту поездку меня подвигла крошечная заметка в газете "Комсомольская правда", теперь уже далеком 1989 году. Потом, за эти съемки, эта же газета будет нещадно меня обличать и "поливать" грязью. Что поделать, у советских (теперь российских) газетчиков бить челом людям в штатском - вековая привычка.

    А в тот февральский вечер, после недолгих сборов, я рванул из Сибири в еще более холодное Забайкалье, где встретил понимание детей тех, кто окончил свои дни в шахтах высокогорного лагеря. Так у меня появился вертолет, без которого найти "Мраморное ущелье" было делом немыслимым, а потом и проводник, - еще не старый охотник из местных.

    Затем была еще одна поездка в эти места, - уже осенью. Тогда удалось найти еще два лагеря...




    Спрятанный среди отвесных скал высоко в горах, Борский каторжный лагерь работал на атомную промышленность СССР - здесь добывали урановую руду, которую переносили на спинах в Чару, а уже от туда отправляли самолетами на Большую землю.


    ОФИЦИАЛЬНАЯ СПРАВКА
    Согласно имеющимся архивным документам, Борский исправительно -трудовой лагерь подчинялся непосредственно ГУЛАГу СССР.
    В ИТЛ действовали три отдельных лагерных подкомандировки с лимитом наполнения 600, 850 и 1000 человек. 
    Вертолет летел в центр горного кряжа. Боковые иллюминаторы покрылись толстым слоем инея, только лобовые – обогреваемые – пропускали неяркий свет. Лопасти винтокрылой машины с грохотом рубили белесый туман, похожий на кисель.

    На высотомере – 2300 метров. Мы уже полчаса прочесываем верховья Среднего Сокукана. Никаких строений. Любой сруб был бы четко виден на заснеженных склонах. Разворачиваемся и идем вдоль ущелья, изредка перебрасываясь парой слов с пилотом. Чаще всего это просто выбор направления полета: «вправо, влево, разворот...»

    Где-то посредине ущелья около синей наледи на реке заметили бараки с завалившейся крышей.

    - Саша, сделай круг, - прошу пилота. Я сижу на месте бортмеханика справа от пилота, и на голове у меня шлем с ларингофонами.

    Александр не реагирует. Где-то в месте сочленения телефонов с бортовой сетью плохой контакт, и пилот слышит меня через раз.

    Дергаю шнур, опять жму кнопку «СПУ», потом показываю рукой круг и тычу пальцем вниз.

    Ми-2 закладывает крутой вираж, и внезапно появляется линия ЛЭП шагающая от реки вверх, в боковое ущелье.

    - Давай по столбам! – я кричу, но, кажется, появилась связь.

    С полу-разворота набираем высоту. Уже видно, как ЛЭП взобралась на морену. Набираем еще метров 500. Наконец, описав большую спираль, мы влетаем в снежно-скальный «цирк». И сразу под нами, по курсу, – ряд бараков... Не один ряд! Совсем целехонькие.

    Не успеваю прицелиться фотоаппаратом, как появляются деревянные козлоногие сторожевые вышки. Они расставлены по строгому периметру, мы видим даже паучью сеть колючей проволоки. Целый концлагерь!

    С шипением включился в связь пилот и как-то буднично произнес:
    - Здоровенный какой...

    Да, мы в "Мраморном ущелье". "Ущелье смерти" - как окрестили его аборигены из недалекого поселка.

    Под нами кусок ГУЛАГа, – сталинский лагерь. Да не рядовой, а сверхсекретный, урановый. Только благодаря адскому климату, он сохранился до наших дней.

    Ми-2 разворачивается, и я вижу штольню.

    - Саша, сколько здесь у вас зима?
    - 14 месяцев...

    Лагерь стоит в зоне вечных снегов. Здесь необычайная сухость воздуха. Вот и вся загадка его долговечности. Запахивать его было не с руки. Кто найдет? Кто посмеет?

    Вертолет начинает дико трясти. По кару, с вертикальных, высоченных стен устремляются бешеные потоки воздуха. Подхватив легкую машину, они просто выплевывают вертолет через узкий проход.

    - Надо сесть, - прошу Александра.
    - Мне и самому интересно... Сволочи, - вдруг ругается пилот. Людей и в такие условия. Фашисты им не чета.

    Зашли слева. Вдоль кромки скал. До камней метров 20. Слишком близко для спокойного полета.

    - Смотри. Могут быть нисходящие потоки, - предупреждаю я пилота.
    - Нет, - отвечают наушники уверенным голосом. – Ветер северный, сторона наветренная.

    Опять под нами лагерь. С боковой проекции его видно еще лучше. Но слишком быстро летим, и я не успеваю работать двумя фотоаппаратами, - в них разная пленка.

    Вертолет резко вздрогнул, и скалы полетели на нас. Навальный поток воздуха! Саша рвет в сторону ручку управления перекосом винта. Черта с два! Нас продолжает нести боком прямо на ближайший выступ. До коричнево-черной стены остается метров пять.

    Интересно, что страха нет. Трудно представить, что через минуту тебя может не быть на этом свете. Насколько же мы верим в технику...

    Сашка молодец! Боком бросает «вертушку» в глубокое пикирование на дно «цирка», благо есть высота, есть куда падать.

    Над головой раздается необычный тарахтящий звук. Это достается лопастям. Несет нас ветром, несет. Но уже отдаляется зловещая скала...

    - Посадочная снижения пять, горизонтальная – под двести в час, - донесли наушники. – Не могу сесть. Перевернемся...

    Саша, уходим, - я делаю для надежности знак рукой по направлению к выходу из кара. - Плевать на твою железку, не хочу, чтобы мы пополнили контингент местного кладбища. Садись на лед реки главного ущелья...


    В 1946 году были найдены месторождения урана в различных районах Советского Союза. Уран был найден на Колыме, в Читинской области, в Средней Азии, в Казахстане, на Украине и Северном Кавказе, возле Пятигорска. Разработка месторождений урана, особенно в отдаленных местах, является очень трудной задачей. Места разработки урана были засекречены до 1990 года. Даже рабочие на рудниках не знали про уран. Официально они добывали "спецруду", а вместо слова "уран" в документах того времени писалось "свинец". 
    Рой и Жорес Медведевы,
    "Сталин и атомная бомба".
    По пояс в снегу бредем мимо черных скал (снег на них не держится) и таких же черных от времени бревенчатых домов. Это еще не зона, это административные постройки. Добротные, теплые. Они старше меня. От палаток и бараков для зэков остались одни каркасы и что-то полузавалившееся из досок и досточек.

    Строения не занесены снегом, не ушли в землю - здесь скальное основание. Вход свободен, но зайти нельзя, только пролезть, встав на четвереньки.

    Прошедшие ад "Мраморного ущелья" объясняли, что так строили из-за отсутствия материалов и для сохранения тепла. Когда набьется человек сорок-пятьдесят, становится тепло без всякой печки. Топить-то нечем, скалы не горят...

    Почему лагерь не сожгли, не запахали, как тысячи других? Вряд ли забыли, скорее законсервировали. До времени. Лагерь ведь и сейчас, лишь чуть подновить...

    Большой рубленый дом. Центральная усадьба. Три входа, остатки стекла в окнах. Внутри промозгло, толстые стены держат холод не хуже подвала.

    В левой комнате на большом столе - тяжелые кайла, остатки шахтерской лампы. Погнутая миска в углу - кормить из нее разве котенка. Красноармейский сапог и жалкие опорки "врагов народа". На бревенчатых стенах остатки лозунгов: "Сталинская... вперед к светло... - дар... по..."

    Больно нажимать на спуск фотоаппарата - пальцы примерзают к металлу.

    Иду по коридору. Еще лозунги, их много, синие буквы въелись в дерево. Вижу без разрыва лишь два слова: "классовая борьба..." Да, к тому времени это понятие вытеснило другое: "борьба парламентская..."

    Оружейная. Шкаф с надписью на дверце:
    "Оружие любит уход, ласку, чистку и смазку".
    Странно и страшно читать здесь это слово, - "ласка".

    В глубине одной из комнат - трибуна в форме этажерки из жердочек. В пятидесятых на таких этажерках хранили книги. Сколько новых приговоров оглашалось за ней? Рядом, на столе, разостланные газеты с поздравлениями Иосифу Виссарионовичу Сталину в день 7 ноября от трудящихся самой счастливой страны на всем белом свете...



    В свой первый приезд я еще застал в одной из комнат лежащие на столе две газеты "Известия" с поздравлениями "Отцу народов" по случаю очередной годовщины великой революции 1917 года. Рядом стояли две кружки изготовленные из консервных банок.
     


    В августе 1949 года из Челябинска была привезена первая партия заключенных в количестве 1663 человек.
    К августу 1950 года в ИТЛ находилось 2735 человек.
    Из них осужденных по Указу от 4 июня 1947 года (за хищения) 1806 человек.
    По статье 59 п.3 (за бандитизм) - 69 человек.
    По статье 58 по всем пунктам содержалось осужденных всего 38 человек. Причем, осуждены они были в момент отбывания наказания за другие общеуголовные преступления. 
    Прокурор Читинской области
    В. П. Баляба.
    За распахнутой дверью - снежная целина. Длинный периметр в два ряда из колючей проволоки, деревянные сторожевые вышки по углам и собачьи будки под ними. Собаки снизу, собаки сверху, внутри рабы...

    Остатки каркаса от палаток. В стороне от них карцер с квадратами "каменных мешков" и трубой для подвода холодного воздуха к наказанному зэку...

    Подобие барака со стенами в одну жиденькую доску. Зимой в таком бараке выживал тот, кто лежал ближе к печке...

    "Нарядная" с ящиком из-под картотеки. Сколько здесь перетасовали карточек-судеб?

    Перед дверью сиротливо стоит брошенный фибровый чемоданчик с окованными металлом уголками. Помню такие из детства.

    Под крайней вышкой, перед собачьей будкой, лежат кости. Очень похожие на человеческие. На них хорошо видны следы собачьих зубов. Я думал, что фашизм - это самое страшное...

    В конце ущелья обрывающегося восьмисот-метровыми скалами, - пирамида террикона. Там наверху, - вход в штольню. Мы до нее не дошли. Не хватило светлого времени. Нам еще предстоял длинный спуск к реке, откуда должен засветло забрать вертолет.

    Говорят, штольня завалена взрывом и запечатана свинцовой пластиной с надписью и факсимильным оттиском "ГУЛАГ СССР. БЕРИЯ".

    Рассказывают, что по приказу эвакуации лагеря, всех зэков загнали в штольню и взорвали вход. Учитывая степень секретности объекта, Берия мог, не задумываясь, отдать такой приказ. Как и Сталин. А лагерные подонки - исполнить его. Они ведь выполняли великую миссию на грешной земле - строили СОЦИАЛИЗМ!

    У нарядной с картотекой жертв - стянули с головы шапки, помолчали. Было отчетливо слышно, как гудит ветер между строений, пронзительно тонко звенит колючая проволока на ветру, да непрерывно шуршит снег, соскальзывающий с отвесных скал.

    Господи, да к чему в этом адовом ущелье проволока и решетки? Кто отсюда мог уйти и куда?..

    Лагерь образовался не вдруг, не сразу. Вначале пришла из-за хребтов тысячеверстная дорога. Бревнышко к бревнышку, косточка к косточке. Восемьсот километров от Чары. Это уже потом появился аэродром.

    Внизу, у вертолетной площадки, - две могилы. Под громадным камнем со скрещенными на его поверхности ледорубом и молотком - геолог Азарова. Рядом, - деревянная тумба с прикрученной колючей проволокой (другой не было?) звездой. Чуть ниже табличка с надписью: "Ефрейтор ... пал от руки бандитов на боевом посту".

    Спрашиваю о причине смерти. Проводник плюет в сторону могилы:
    - На людях, сволочь, ездил.
    - Как это? - не понял я.
    - Просто. Вот по этой самой дороге, - он мотнул вверх головой. - Садился на "зэка", и тот должен был его довезти до лагеря. Если не доносил, он его убивал. Люди и не выдержали...


    Сергей Мельникофф
    Читинская область, 1989 г.

    Фото автора.



















    Оффлайн Кистинец

    • Moderator
    • Ветеран форума
    • ***
    • Сообщений: 6635
    • Карма 311
    • Пол: Мужской
    • Мечта - мысль, которой нечем кормиться. (Ж. Ренар)
    • Уважение: +22
    Re: СССР – тюрьма народов
    « Ответ #12 : Март 29, 2012, 12:11:09 am »
  • Publish
  • 0
    В последние годы в КГБ-шной стране "Новая Россия", вновь подняла голову свора вздыхателей по сталинской "сильной" руке. Возглавляет все это историческое отребье лично подполковник КГБ, по совместительству назначенный президентом этой страны, некто Владимир Путин.

    Насмехаясь над миллионами погибших, этот деятель вернул военное сталинское знамя, музыку ненавистного гимна, лагерное государственное устройство...

    Ах, какая радость для подлецов, чьи отцы с легкостью стреляли в затылки своих сограждан!

    Разрастается аллилуйя военным преступникам и подонкам. Появились телевизионные фильмы, книги и сайты "За Сталина! За Родину!"

    Ну что же, нам, не доросшим до столь высоких идеалов, стоит почаще вчитываться в строки воспоминаний тех, кто был по другую сторону колючей проволоки советского ГУЛАГа.

    Этап
    Георгий Жженов




    Будь проклята ты, Колыма,
    Что названа чудной планетой!
    Сойдешь поневоле с ума,
    Отсюда возврата уж нету.


    В транзитной тюрьме Владивостока формировался этап заключенных на Колыму. Этапируемых на прощание, накануне отправки, начальство умудрилось накормить селедкой.

    Весь путь к причалу, от Второй Речки до бухты Золотой Рог, заключенные вынуждены были терпеть, превозмогать жажду. Все следующие двенадцать-пятнадцать часов самой погрузки на корабль их просьбы дать воды игнорировались начальством, подавлялись конвоем грубо, жестко.

    Сначала грузили лошадей. Несколько часов их бережно, поодиночке заводили по широким трапам на палубу, размещали в специальных палубных надстройках - отдельное стойло для каждой лошади... В проходе между стойлами стояли бачки с питьевой водой, к каждому была привязана кружка...

    В отличие от лошадей, с людьми не церемонились. Дьявольская режиссура погрузки заключенных на корабль была отработана до мелочей и напоминала скотобойню. С приснопамятных времен она успешно практиковалась не только на Колыме, Печере или в Караганде, но всюду и везде, где могущественный ГУЛАГ помогал большевикам строить социализм в России.

    Как стадо баранов людей гнали сквозь шпалеры вооруженной охраны, выстроенной по всему пути, в широко распахнутую пасть огромного трюмного люка, в само чрево разгороженного многоярусными деревянными нарами трюма... Гнали рысью, под осатанелый лай собак и улюлюканье конвоя, лихо, с присвистом и матерщиной... "Без последнего!"

    Не знаю, существует ли подобное и сейчас, в девяностые годы, но тогда, в памятном для меня тридцать девятом, всю прелесть этой "режиссуры" я испытал сполна на собственной шкуре.

    Когда наконец погрузка лошадей и людей закончилась и "Джурма" медленно отвалила от причала, в ее наглухо задраенном трюме, гудящем как пчелиный улей, уже созрел жуткий, сумасшедший бунт.

    Корабль, набитый массой осатанелых от жажды, исступленных людей, стонал, вопил сотнями исходящих пеной, охрипших глоток, требовал воды. "Воды!!! Во-оды!!!"

    Капитан категорически отказался продолжать рейс. "До тех пор пока люди не получат воду и не придут в себя, никто не заставит меня выйти в открытое море с сумасшедшим домом в трюме, - заявил он. - Немедленно напоите людей".

    И только после этого заявления до конвоя, кажется, дошло, какую опасность представляет взбунтовавшийся в море корабль с сотнями запертых в трюме, мучимых жаждой людей.

    Конвоиры раздраили трюмный люк. С палубы в ствол трюма, в этот ревущий зверинец, начали опускать на веревках бачки с пресной водой. Бесполезно, слишком поздно спохватились!

    Стоило только в проеме трюма появиться первому бачку, как мгновенно к нему бросились озверевшие, утратившие последний контроль над собой люди... С хриплыми голосами, сметая, давя и калеча друг друга, они карабкались по трюмным лестницам к спасительному бачку. Со всех сторон тянулись к нему сотни рук с мисками, кружками... Через мгновение бачок заметался из стороны в сторону, заплясал в воздухе словно волейбольный мяч, был опрокинут и с концом обрезанной кем-то веревки исчез в недрах трюма.

    Вода из него так и не досталась никому, никого не напоила и, даже не долетев до днища трюма, у всех на глазах мгновенно превратилась в пыль, в брызги, в ничто... Следующие несколько попыток закончились тем же.

    Тогда в трюм спустились конвоиры. Короткими автоматными очередями по проходам трюма им удалось на какое-то время разогнать всех по нарам, приказать лежать и не двигаться. С верхней палубы в проем трюма быстро спустили огромную бочку, размотали в нее пожарный брезентовый шланг, подключили помпу.

    Со всех нар за этой процедурой лихорадочно следили сотни воспаленных глаз - ждали. Слышно было, как заработала помпа, зашевелился, ожил шланг... в бочку полилась вода... И как только автоматчики ретировались на лестницу и поднялись на палубу, к воде кинулись люди.

    Мгновенно у бочки образовалась свалка. За место у водопоя началась драка. В ход пошли лезвия безопасных бритв, ножи, утаенные уголовниками после этапных шмонов. Запахло кровью. Кто не сумел пробиться к бочке, бросился на лестницу, к пожарному шлангу... Цеплялись за висящий, упругий от напора воды шланг, тянули его на себя... Ножами вспарывали, дырявили парусину... К хлеставшей из дыр воде подставляли разинутые, пересохшие рты и судорожно, жадно глотали ее. Давились, торопились, захлебывались... Вода из прорванных шлангов текла по лицам, телам, по набухшей одежде, стекала по ступенькам лестницы... Ее ловили в воздухе, облизывали ступеньки. К ней лезли друг через друга, сильные стаскивали с лестниц слабых, те остервенело сопротивлялись, хватались за набрякшую, сочившуюся водой одежду соседа. Как пиявки впивались зубами, повисали на ней и с жадностью обсасывали, торопились напиться, пока их не сбросили вниз, на дно трюма... Оттуда к водопою лезли и лезли новые толпы обезумевших от жажды зэков.

    И уж нечто совсем фантастическое, подобно миражу в пустыне, являла собой на этом фоне компания блатных авторитетов - элита преступного мира: крестные отцы, воры в законе, паханы, аферисты всех мастей... Вся эта уголовная сволочь вольготно обосновалась на верхних нарах, вблизи распахнутого люка, - поближе к свету и к свежему морскому воздуху. Они, эти подонки, были настоящими хозяевами этапа. Как римские патриции возлежали они на разостланных по нарам одеялах, не боясь никого и не таясь, нагло потешались над происходящим. От жажды они не страдали -- у них было все! Все, вплоть до наркоты! Всевозможная еда, спирт, табак и даже... женщина! (Если можно было назвать женщиной полуголое существо в мужских подштанниках.) Вдребезги пьяная, распатланная девка, размалеванная похабными наколками, одному сатане известно, откуда и как приблудившаяся к мужскому этапу, томно каталась по нарам, за спинами резавшихся в карты воров.

    Деньги, добротные шмотки - все уворованное, награбленное, под угрозой ножа, силой отнятое у "фраеров" - политических, сносилось молодым жульем ("шестерками") к ногам паханов и тут же шло на кон, разыгрывалось в карты. Вещи, как бабочки, порхали от одного игрока к другому...

    Неизвестно, достиг бы бунтующий ковчег "земли обетованной", если бы капитан "Джурмы" не вмешался в действия конвоя и не принял собственные, решительные меры.

    Опытный моряк, не первую навигацию поставляющий на Колыму дармовую гулаговскую рабсилу (заключенных), он понимал, в каком положении оказался из-за преступной глупости конвоя, не сумевшего вовремя напоить людей. Он понимал, что никакие полумеры уже не помогут, - соображать надо было раньше, на берегу.

    В создавшемся положении "Джурма" представляла собой плывущую в никуда пороховую бочку с подожженным фитилем. Вот-вот бабахнет! Рванет так, что никого и ничего не останется... Все окажутся на дне, там, где все равны - и "чистые", и "нечистые", все! Расплата за глупость неизбежна.

    В этой критической ситуации, когда перепуганная насмерть, растерявшаяся охрана не знала, что делать, капитану ничего другого не оставалось, как решиться на крайнюю меру - единственную, пожалуй, которая могла еще утихомирить людей и предотвратить катастрофу.

    В момент, когда ярость вконец озверевших заключенных достигла последнего предела, готова была выплеснуться из недр мятежного трюма на палубу и разнести вдребезги корабль, капитан отдал распоряжение залить бунтующий трюм водой. Залить немедленно, из всех имеющихся на корабле средств.

    Срочно были подтянуты дополнительные пожарные шланги, включена помпа, и изо всех люков на головы беснующихся в трюме людей полились потоки пресной воды.

    В короткое время днище трюма было залито. Зэки, по щиколотки в воде, упились ею вдоволь, что называется, от пуза - пей не хочу!..

    Расчет капитана оправдался, бунт утих, опасность миновала. Опасность миновала для корабля, но не для людей.

    Эксперимент, учиненный конвоем над человеческой выносливостью, уже на следующее утро выдал первые тревожные результаты. У сотен заключенных обнаружились признаки одной из самых страшных в условиях длительных этапов болезни - дизентерии (королевы клопами провонявших пересылок, вшивых этапов и голодных беспенициллиновых лагерей).

    Я не знаю, сколько несчастных так и не достигли "земли обетованной" - канцелярская отчетность на этот счет, наверное, существует; знаю одно: их много! Количество заключенных, взошедших на борт "Ноева ковчега" в бухте Золотой Рог, далеко не соответствовало количеству сошедших с его трапа в бухте Нагаево 5 ноября 1939 года.

    Колыма не дождалась тогда многих...

    5 ноября 1939 года. Оттепель... Крупными влажными хлопьями валит снег, оседает на мокрых тряпках кумачовых полотнищ, славящих нерушимую дружбу партии и народа... На белесых от оттепельной изморози стенах портовых зданий, как пятна крови, рдеют флаги, предвестники близкого праздника... Столица Колымы прихорашивается в преддверии "Великого Октября".

    Магадан встречает гостей.

    Вся территория порта оцеплена войсками НКВД и ВОХРа. На пирсе много начальства. Шпалеры солдат у причала и всюду собаки... собаки... собаки... Пронзительно кричат чайки...

    У причала белый пароход с поэтическим названием "Джурма".

    Закончена швартовка, брошен якорь, спущены на берег трапы - рейс окончен. Очередной этап заключенных из Владивостока - печально знаменитый "дизентерийный этап" - прибыл.

    За пять суток пути корабль полегчал на несколько сот заключенных - умершие от дизентерии были выброшены за борт - похоронены в холодных водах Охотского моря.

    Бедолаги не оправдали возложенного на них доверия Родины - обманули ГУЛАГ, посмели умереть раньше положенного... Колымским безымянным погостам они предпочли братскую могилу Охотского моря.

    Из распахнутых трюмных люков валит пар: идет разгрузка. На палубу из недр трюма струится нескончаемый поток заключенных и стекает по трапам вниз, на берег. Под понукающий мат конвоя, крики охраны и истошный лай собак их гонят сквозь плотные шеренги охраны на берег, выстраивают по пятеркам, на ходу перестраивают в сотни. Сформированную партию в сто человек подхватывает конвой и "без последнего" рысью гонит прочь из порта, на выход, в сторону магаданской транзитной тюрьмы.

    Режиссура та же, что и при погрузке этапа во Владивостоке. Повторяется зеркально, только тогда нас гнали с берега на корабль, теперь - с корабля на берег.

    В сутолоке разгрузки перемешались политические и уголовники. В нашей сотне, кроме нескольких блатных (неведомо когда приблудившихся к нам), оказались в основном те, с кем я прошел весь этапный путь от Ленинграда до Магадана. Это были военные: старший и средний командный состав Советской Армии. Большинство - работники штаба Ленинградского военного округа. Многие из них, как это ни странно, к тюремным лишениям оказались малоприспособленными.

    Из последних сил, подгоняемые конвоем, они тащили на спинах огромные узлы бесполезного имущества - скорбный, прощальный дар убитых горем жен, матерей, родственников, переданный при последнем свидании в ленинградской пересылке.

    Несчастные женщины! Откуда им было знать, что все это святое добро, с такой мукой собранное, добрыми людьми от сердца даренное, слезами политое, не поможет их близким... Не обогреет, не сохранит здоровье, скорее наоборот - обернется лишней обузой, бесконечной тревогой, станет пристальным объектом внимания уголовников.

    Откуда им было знать, что все эти десятки килограммов дорогих, добротных вещей окажутся зряшными, бесполезными, что они только усложнят этапную жизнь заключенного и в конце концов неизбежно перекочуют к блатным или окажутся добычей лагерных придурков.

    Откуда им было знать, что дорогие сердцу личные вещи (последняя зримая память о доме) совсем скоро покинут своих владельцев - будут отняты, разворованы, разграблены в бесконечных лагерных передрягах... Из вещей дорогих, личных станут лишними, чужими, превратятся в лагерные "шмотки", в разменную карточную монету блатных. Все лучшее, в качестве "лапы", приживется у начальства.

    Воры, более опытные (или заранее наслышанные насчет порядков магаданской транзитки, или успевшие побывать там сами), шли налегке - никаких вещей! Только то, что на себе и что полегче... Приклад в спину им не грозил - они хорошо знали, что такое "без последнего".

    К своей чести должен сказать, что у меня, кроме длинной кавалерийской шинели на плечах да штанов и рубахи на теле, ничего больше не было. Шинель подарил мне земляк-ленинградец, неожиданно вызванный с этапа на переследствие (бывало и такое - помоги ему Бог!). Он же и научил меня не иметь в этапах лишнего. Поэтому шел я легко, приклада конвойного не боялся.

    Очень худо пришлось нашему подопечному другу - Борису Борисовичу Ибрагимбекову. Кроме тяжелого кожаного реглана на плечах со споротыми полковничьими знаками отличия, он тащил на себе, согнувшись как японский самурай, целый вигвам роскошных бесполезных вещей: новый полковничий китель, штаны с лампасами, сапоги и прочие принадлежности офицерского гардероба, с которыми, из гордости, ни за что не хотел расстаться. Шатаясь, подгоняемый тычками и матом, старик упорно продолжал тащить свой "крест"... И как мы с Сергеем Чаплиным его ни уговаривали, сколько ударов в спину он ни получал от конвойного, ничего не действовало... В ответ старик крутил головой и кричал:

    - Вы нелюди!.. Вы звери, животные!.. Неужели не понимаете, что я - офицер? Я давал присягу!.. Я не могу лишиться чести!

    - Старый дурак! - втолковывали мы ему. - Конвой забьет тебя до смерти вместе с твоей честью, пропади она пропадом! Вместе с твоим упрямством! Бросай шмотки к чертовой матери, пока не сдох!

    Ничего не действовало. Старик продолжал получать тычки в спину. Стало ясно, что он вот-вот упадет под прикладом конвойного и уже не встанет. Кончилось тем, что пришлось насильно стащить с его спины вещи и выбросить их через забор на кладбище, мимо которого в этот момент нас гнали.

    Подхватив упиравшегося старика под руки, мы с Чаплиным поволокли его в середину колонны, подальше от конвоя.

    Странно было, почему блатные, шедшие рядом и с удовольствием наблюдавшие эту сцену, сами не проявили ни малейшего интереса к добротным шмоткам полковника. Впрочем, очень скоро эта загадка объяснилась.

    Борис Борисович Ибрагимбеков (Ибрагим-Бек!) - высокий, худощавый старик с породистым узким лицом, украшенным внушительным, как у Сирано де Бержерака, кавказским носом... Его гордый нос не единственное, что роднило его с ростановским романтичным гасконцем. Оба - поэты, настоящие мужчины, люди чести!.. Идеалисты, мушкетеры, романтики! Оба блаженны и в доброте своей, и в благородстве... У обоих в крови - шампанское!..

    Разница между ними лишь в том, что Сирано де Бержерак вымышленный литературный герой, а Ибрагим-Бек - живой человек, действительно существовавший на белом свете. В течение пятидесяти с лишним лет он украшал своим благородным существованием эту грешную землю.

    Потомственный военный. Окончил кадетский корпус в Петербурге. Воевал в империалистическую 1914-1918 годов. За личное мужество и храбрость награжден четырьмя орденами Георгия (полный Георгиевский кавалер!). В гражданскую войну воевал на Кавказе. Будучи одним из командиров в легендарной Дикой дивизии, награжден двумя орденами Боевого Красного Знамени (за мужество и храбрость!). В советское время - инспектор кавалерии штаба Ленинградского военного округа. Полковник. Арестован в 1938 году. Приговорен к десяти годам лагеря по статье 58-1а (измена Родине). Женат. Любил жену самозабвенно... Очень страдал в разлуке. Жить не хотел. Умер в 1942 году, на инвалидной командировке Дукчанского леспромхоза.

    Мне выпала судьба и честь знать этого замечательного человека, быть свидетелем последних лет его жизни...

    А почему, собственно, я называю Бориса Борисовича стариком?

    Ему в тридцать девятом году был всего лишь пятьдесят один год! Это мне он казался стариком. Наверное, потому, что я был моложе его вдвое. Тогда все, кому перевалило за пятьдесят, были для меня глубокими стариками...

    ...Наконец показалась и знаменитая "транзитка". Этап остановили на вытоптанном снегу перед вахтой. Над воротами вахты красовался выцветший кумачовый транспарант, в категоричной форме предупреждавший, что "путь в семью трудящихся - только через труд".

    Рядом с вахтой находился административный корпус - несколько одинаковых двухэтажных строений, оштукатуренных глиной.

    Дальше, через всю зону "транзитки", тянулись бесконечные ряды низких одинаковых бараков с покатыми крышами, напоминавших совхозные теплицы, доверху занесенные снегом... Лишь дым из труб да расчищенные в снегу ходы в бараки говорили о присутствии в них самих "трудящихся"...

    Вся территория "транзитки" была обнесена густым забором из колючей проволоки. Через каждые сто метров торчали в небо охранные вышки ("скворечники"), оснащенные прожекторами и пулеметами... Отдельно от зоны, рядом с дорогой маячила уродливая громадина транзитной бани. Всю нашу сотню в нее и загнали, предварительно пересчитав. В огромном, пустом и холодном помещении без окон, освещенном лишь несколькими тусклыми лампочками под потолком, заперли.

    Когда глаза попривыкли к темноте, оказалось, что помещение не так уж пусто, как показалось спервоначалу: весь пол под ногами был завален полуметровым слоем в беспорядке брошенной одежды. Вперемешку валялись видавшее виды, заношенное тряпье и добротная, свежая, еще незнакомая с лагерной "вошебойкой" и прожаркой гражданская одежда. Меховые шубы, шинели, куртки, пальто, всевозможное белье напоминали свежие могильные холмики на этом жутком кладбище человеческой одежды...

    Наконец в стене, противоположной входу, резко отворилась маленькая дверь. На пороге возникли несколько дюжих придурков из "бытовиков", с лоснящимися, сытыми мордами. Этап притих.

    - Раз-де-вайсь! - громко скомандовал один из придурков.

    Воры, уже однажды побывавшие в этом душечистилище, и кое-кто из "бытовиков", не дожидаясь повторной команды, послушно начали сбрасывать с себя одежду и голыми выстраиваться у открытой двери.

    - А вам, фашисты, что, отдельное приглашение нужно? Кому сказано раздеваться?
    - Как раздеваться, совсем, что ли?..
    - А ты что, в штанах в баню ходишь?
    - Вещи-то куда девать?
    - Все шмотки бросайте здесь.
    - Как это "бросайте"? А если пропадут?
    - Не пропадут, мы постережем!.. Ха-ха!..
    Кто-то из образованных этапников некстати вспомнил Конституцию:
    - Это безобразие... Произвол! Вы не имеете права!..
    - Я покажу тебе право! - взвился придурок. - В Сандуны, что ли, приехал? Отдельный шкафчик тебе нужен? Забудь Сандуны лет на десять... Бросай, бросай белье, падла...
    - Это чистое белье, - упирался этапник.
    - Сказано, с собой ничего не брать!.. А ну, живей проходи! Чего в рот положил, сука? Деньги заключенному иметь при себе не положено. Бросай, тебе говорят! - Придурок бесцеремонно изымает изо рта заключенного деньги...

    И все же каждый норовил выгадать для своих вещей и денег приметный уголок, схоронку, чтобы потом, после бани, легче было их там найти.

    - Надо бы дежурного при вещах оставить на всякий случай, - неуверенно произнес кто-то из военных.
    - Не надо. Здесь все свои. Мы постережем! - нагло смеялись придурки.

    Они стояли по бокам открытой двери и пропускали в нее по одному, предварительно заставляя разжимать кулаки и открывать рот.

    Все слышанное ранее о магаданской "транзитке" подтверждалось. Здесь окончательно завершалось превращение человека в животное, в бесправного, беспомощного робота. Здесь он лишался не только личной одежды - последней вещественной связи с прошлым. В бане ему предстояло окончательно смыть с себя, похоронить все свое прошлое, забыть, смириться с обстоятельствами и как бы родиться заново - безликим, послушным начальству колымским зэком...

    В следующем помещении человек десять придурков в серых, грязных халатах оболванивали тупыми машинками головы и лобки этапников. Наспех остриженные, голые люди подходили к очередной двери, где каждому совали в руку по крошечному кусочку мыла.

    Основным этапом в этом банном конвейере была сама баня. Здесь каждому из нас предстояло успеть смыть с себя накопившуюся за время трехмесячного пути из Ленинграда грязь. Молодым и здоровым это удавалось. Они ухитрялись, беря пример с блатных, вылить на себя по нескольку шаек горячей воды за время мытья. Медлительные и больные довольствовались одной, и то если успевали: воду выключали вдруг, без всякого предупреждения.

    Раздалась команда "На выход!".

    Открылась очередная дверь, из которой каждому швырнули кальсоны и рубаху. Затем погнали в следующее помещение. Там ты получал стеганые ватные штаны и гимнастерку. В следующем проеме дверей награждали телогрейкой, кирзовыми рабочими ботинками и суконными портянками. О соответствии размера никто не беспокоился. И наконец, последним, завершающим конвейер одевания были бушлат, вигоневый шарфик и шапка-ушанка солдатского образца. На этом банная процедура заканчивалась.

    Едва обсохнув, придя в себя, зэки начали обживать гулаговские наряды, привыкать к ним, обмениваться друг с другом, подыскивая подходящий для себя размер. Жизнь продолжалась.

    Пути назад, к оставленным на полу личным вещам, не было. За какой-нибудь час дьявольский лабиринт пройденных дверей превратил всех в серую, безликую массу беспомощных колымских зэков, лишил имущества и памяти... памяти о доме, о близких... Сбереженные после бесчисленных шмонов в этапных тюрьмах реликвии, дорогие сердцу каждого: письма, фотографии детей, жен, матерей, близких - все исчезло, пропало. Наиболее ценное окажется потом у начальства и на карточных столах блатных и придурков. Остальное будет выкинуто, безжалостно сожжено.

    Бедный Борис Борисович! Только теперь он постиг весь трагикомизм происшедшего. В этом благородном человеке что-то навсегда надломилось. Что-то очень важное... помогающее человеку продолжать бороться за жизнь... хотеть жить!..

    У выхода из бани нас ждали грузовые автомашины, уже готовые к погрузке этапа.

    Вся наша сотня разместилась в четырех грузовиках, по двадцать пять человек в каждом кузове. Один конвойный - в отсеке кузова у кабины, в тулупе и с автоматом. Другой, с документами, - вместе с водителем в кабине.

    Нашему этапу крупно повезло. Наслаждались мы колымским пейзажем недолго. Через пару часов всех нас сгрузили в хозяйстве Дукчанского леспромхоза, всего в сорока семи километрах от Магадана.

    Правы оказались те, кто предсказал: "Раз одевают в кирзовые ботинки, далеко в тайгу не повезут". Логично.

    За два года пребывания в лагере Дукчанского леспромхоза я акклиматизировался окончательно. Освоил несколько профессий: лесоруба, грузчика, дорожника, автослесаря, водителя...

    Все это время активно и с успехом помогал Советской власти превращать лесотундровую Колыму в окончательно безлесную - тундровую.


    Оффлайн Кистинец

    • Moderator
    • Ветеран форума
    • ***
    • Сообщений: 6635
    • Карма 311
    • Пол: Мужской
    • Мечта - мысль, которой нечем кормиться. (Ж. Ренар)
    • Уважение: +22
    Re: СССР – тюрьма народов
    « Ответ #13 : Март 29, 2012, 09:26:55 pm »
  • Publish
  • 0
    ВМН (часть I)
    Высшая Мера Наказания


    Мы ненавидели такой народ и смеялись над его презренным гневом...
    Не свободы они были достойны, а залпов и казней...
    Пулеметов - вот чего мне хотелось.
    Ибо я чувствовал, что только язык пулеметов доступен уличной толпе и что только он, свинец, может загнать обратно в берлогу вырвавшегося на свободу зверя...
    Увы, этот зверь был... его величество русский народ.
    Ах, пулеметов сюда, пулеметов!
    В. Шульгин




    Список лиц подлежащих расстрелу с визами Сталина, Молотова и Ежова.
    Справа - опись 383 списков за 1937-38 гг.


    "Политические проститутки у власти" - так можно было бы озаглавить эти материалы, если бы в Кремле когда-нибудь сидели политики, а не криминальный сброд. Очередной виток борьбы, привел на российский трон нового крестного отца из КГБ. И сразу круто поменялись ориентиры, на экранах телевизоров замелькали передачи идеализирующие методы Сталина в управлении государством.

    Палач Ягода становится гением разведки и контрразведки, другой палач - Берия - отцом русской физики и ядерного оружия. Подлейший в жизни шеф КГБ Андропов предстает с российского экрана самым честным чекистом, самым твердым марксистом и самым преданным борцом за идеалы народного государства.

    Даже амнистия 1953 года, когда Берия выпустил на свободу весь цвет преступного мира и навел ужас на всю страну, сегодняшними российскими проститутками от журналистики трактуется как гуманная, экономическая (!) мера. Дескать, весь этот многомиллионный контингент, чьим рабским трудом возводились все без исключения индустриальные гиганты СССР, строились города, железные дороги, водные пути, такие, как знаменитый Беломорканал, содержать, оказывается, весь этот контингент было просто экономически не выгодно. Он себя не окупал!...

    Бессловесная покорность русского народа поражает. Словно стадо жертвенных животных мечется между двух загородок по пути на бойню...

    Кем вы ведомы вот уже скоро 100 лет? Подонками и отбросами в непрерывной паучьей борьбе расчищающими лестницу власти. От сифилитика с воспаленным мозгом и хладнокровных убийц, до безграмотного, туповатого подполковника КГБ, весь послужной список которого - шпионаж и вранье.

    Кто они, люди без образования, на протяжении века экспериментирующие с народами громадной страны? Ни у одного из вершителей чужих судеб не было даже элементарной образовательной базы. Все революционные вожди могли "похвастаться" максимум 3-4 классами церковно-приходской школы. От Ленина, исключенного из гимназии за полную безграмотность (а не за политическую деятельность, как об этом твердит российская пропаганда), до новодела Путина с ворованной диссертацией по экономике. Словно не страна, а скотный двор Оруэла.

    От демократии до диктатуры - путь долгий. От авторитарного режима к абсолютной монархии лишь один шаг. В ее устройство точно укладывается идея о возврате к сильной военной Российской империи, которую, как говорят российские депутаты, все должны бояться.

    Что все это означает?

    Возврат в ГУЛАГ.



    О системе внесудебных смертных казней (убийств)
    политзаключенных в ГУЛАГе


    В публицистике и в научной литературе уже много написано о гибели в СССР политзаключенных в годы тоталитарных репрессий. Трагическая статистика достаточно достоверно сообщает о количестве приговоренных к высшей мере наказания (ВМН) — расстрелу по ст. 58. По данным Общественного центра им. А. Д. Сахарова таковых было около миллиона. Но это — только расстрелянных. Всего же уничтоженных в ходе политических репрессий — в десятки раз больше. Видимо, гибель политзаключенных в тюрьмах и лагерях в результате целенаправленной, организованной деятельности администрации этих карательных учреждений следовало бы называть умерщвлением или, еще точнее, — убийством. Как иначе назвать факт гибели 50 % карачаевцев во время их противозаконной депортации с Северного Кавказа в Казахстан и Сибирь?!

    В 1989-1990 годах силами группы поиска Ярославского общества "Мемориал" было обнаружено и эксгумировано расстрельное место у деревни Селифонтово Карабихского сельсовета Ярославского района. Все извлеченные там черепа имели пулевые отверстия в затылочной части, то есть это были жертвы ВМН. В 1997 году, в ходе наших новых раскопок под Рыбинском, найденный череп был не только цел, но у него сохранились все зубы — сильные, ровные, здоровые. Значит, это был молодой человек, умерший от болезни или истощения, либо погибший по другой причине, но не расстрелянный. Дело в том, что на месте раскопок в 30-40-е располагалось лагерное кладбище. Кости человека были обнаружены на глубине 50 сантиметров, а череп лежал лицевой частью вниз. Выходит, здесь закапывали умерших и погибших заключенные. Бывшие узники местных лагерей уверенно показывали, где следует копать, а потом рассказывали, как все происходило.

    Мы сосредоточили внимание на исследовании и систематизации причин массовой гибели политзаключенных в лагерях и тюрьмах. После нашего выступления по областному радио и телевидению о страшных рыбинских находках пошли телефонные звонки и письма с уточняющей и новой информацией. На встречах в "Мемориале" мы услышали рассказы, воспоминания с новыми фактами и их детализацией. То же продолжалось на встречах в Российском и Международном "Мемориале" после нашего сообщения на VII конференции "КГБ вчера, сегодня, завтра". В результате стала вырисовываться система умерщвлений-убийств политзаключенных в ГУЛАГе. Ее изучение следует продолжать, но по состоянию на сегодняшний день в нее можно включить следующие способы и методы расправ:

    I группа — общие санитарно-медицинские условия жизни в тюрьмах и лагерях, а также отсутствие системы охраны труда:

    1. Доведение людей до состояния "доходяг". Дистрофическое состояние политзаключенных неизбежно наступало у значительного их большинства в связи с очень плохим по качеству и калорийности питанием и тяжелой физической работой, что влекло за собой необратимые изменения в организме и смерть. Напомним, что аналогичное положение было у политзаключенных и в тюрьмах. Так, например, академик Н. И. Вавилов умер в 1942 году в Саратовской тюрьме от голода.

    2. Антисанитарные условия, грязь в камерах и бараках, отсутствие чистого (а то и любого) белья; редкие, кратковременные, часто без горячей воды и необходимого количества мыла бани; плохо оборудованные уборные, а в тюрьмах — "параши", которые выносили из камер раз в сутки. Это объективно вело к многочисленным, в том числе и инфекционным, заболеваниям, что в свою очередь влекло массовые смерти физически истощенных людей с резко ослабленным здоровьем.

    3. Истощенные люди, живущие в антисанитарных условиях, были подвержены всевозможным заболеваниям: от простуды до туберкулеза, а лечение практически отсутствовало. При стопроцентном нездоровье медицинскую помощь, относительно сносное лечение получали единицы. Абсолютное большинство больных получало примитивное лечение, к тому же, как правило, с опозданием. Очень многих не лечили совсем. Отсюда — массовая смертность из-за болезней.

    4. Несчастные случаи на тяжелых физических работах. Работа на лесоповале, разгрузке и погрузке транспорта, на шахтах и карьерах совсем не сопровождалась охраной труда. Политзаключенные страдали и гибли в многочисленных авариях и катастрофах. Пострадавшим не оказывалась немедленная необходимая медицинская помощь. Тяжелораненые должны были ожидать конца рабочей смены, когда товарищи могли отнести их в жилую зону, где находился медперсонал. Поэтому многие не доживали до лечения, либо оно им уже не помогало. Таким образом, несчастные случаи вели к массовой гибели политзаключенных.

    II группа — взаимоотношения между охраной лагерей, тюрем и политзаключенными:

    5. Избиения охраной политзаключенных, травля их собаками и т. п., без оказания медицинской помощи до конца рабочей смены. О таких случаях, как типичных, массовых рассказывал житель Рыбинска, показывая нам место лагерного кладбища. Еще ребенком, пяти-восьми лет, он жил в деревне, возле которой длительное время располагалась рабочая зона одного из лагпунктов. Часто, в связи с отказом от работы из-за бессилия, болезни, заключенного избивали охранники, они же провоцировали драки между работающими, травили собаками упавших от изнеможения людей. Раненных заключенных, с синяками и кровоточащими ранами, приносили и сваливали, не спрашивая разрешения хозяев, на пол ближайшей избы. Остававшийся с ними охранник не позволял оказывать помощь. Не оказывал ее и сам. Пострадавшие, мучаясь, дожидались конца смены и часто не выдерживали. Вечером в жилую зону приносили уже трупы.

    6. Отказ от работы из-за физического состояния не всегда заканчивался избиением. У охранников было право (и обязанность) в определенных случаях применять оружие для пресечения "саботажа". Акт о "расстреле на месте" составлялся по возвращении в жилую зону и подписывался теми же охранниками. Подобные действия поощрялись. В заброшенной землянке бывшего лагеря под Рыбинском была обнаружена книга приказов по лагпункту. В одном из них назывались фамилии четырех бойцов охраны (трое мужчин, одна женщина) и размеры денежных премий (две по 10 и две по 15 рублей) за решительные действия с применением оружия (расстрел на месте) по пресечению отказа от работы.

    7. Расстрелы (убийства) применялись и при "попытках к бегству", которые провоцировались, подстраивались, организовывались(!) охраной с целью получения денежной премии. Рабочая зона на лесоповале, представлявшая из себя квадрат, ограничивалась вырубками, чтобы с четырех вышек, установленных по углам, можно было видеть и пресекать попытки выхода, побега из нее. При переходе на новый смежный участок две вышки оставляли, а две другие переносили на новые места. Таким образом создавался участок для продолжения лесоповала. Чтобы после двенадцатичасовой рабочей смены не носить в жилую зону инструмент и не тащить его на себе на следующий день, охранники разрешали оставлять его, спрятав в старой зоне. Но делалось это, конечно, не из гуманных соображений. Просто у охраны всегда имелась возможность застрелить заключенного, посланного утром за инструментом за пределы нынешней рабочей зоны, как "совершающего побег". Бывшие заключенные рассказывали, что при составлении акта осмотра места "побега" учитывалось положение тела убитого. Бесспорным свидетельством "попытки к бегству" служил факт, что труп лежит ногами к зоне, а головой от нее. Поэтому охранники сразу после убийства "беглеца" смотрели, как лежит тело, и при необходимости перекладывали его. Денежное вознаграждение потом делилось между посылавшим за инструментом и стрелявшим.

    III группа — взаимоотношения между заключенными-уголовниками и политзаключенными:

    Здесь следует выделить три подгруппы этих отношений:
    а. заключенные — заключенные,
    б. заключенные бригадиры — рядовые заключенные, рабочие,
    в. уголовники на службе власти — политзаключенные.

    В этой группе стоит особняком расправа карательных органов государства (КГБ) с политическими оппонентами власти.

    8. Политзаключенные в тюрьмах и лагерях всегда оказывались в более тяжелом положении по сравнению с уголовниками. Последние были лучше информированы о жизни в местах заключения, знали тюремные порядки, имели определенные навыки выживания, были сплочены своими уголовными "законами", входили в определенные структуры воровской иерархии. Политзаключенные проигрывали им практически по всем этим статьям и поэтому были угнетаемы, обираемы, хуже питались и одевались, жили и работали в более трудных условиях. В силу этих причин смертность среди политзаключенных была выше, чем среди уголовников.

    9. "Социально чуждые" (по официальной классификации государственных карательных органов) политзаключенные в абсолютном большинстве оказывались рядовыми рабочими, а уголовники ("социально близкие") назначались бригадирами, иным младшим начальствующим составом на лагерных работах, в тюремных камерах. Сами не привыкшие к добросовестному труду, они строили свое руководство на унижении человеческого достоинства, изощренной и извращенной требовательности, прямом угнетении, ибо выполнение бригадной нормы достигалось более высокой нагрузкой на рядовых работников, то есть политзаключенных, при полном неучастии в тяжелом физическом труде бригадиров и их уголовного окружения. Это вело к ускоренному и массовому переходу политзаключенных в категорию "доходяг", их гибели и смерти.

    10. В ноябре 1997 года телепрограмма "Человек и закон" (ОРТ) рассказала еще об одной изуверской практике, когда неугодных политзаключенных убивали уголовники по прямому указанию офицеров КГБ. При получении соответствующего задания с конкретным указанием жертвы потенциальному убийце, отбывающему срок за уголовное преступление, давалось обещание досрочного освобождения с последующей заменой имени, фамилии и всех документов и предоставлением спокойного места жительства в тех районах страны, где его гарантированно не знают. Но, как удалось выяснить тележурналистам, уголовники-убийцы были обречены на уничтожение по их новому месту жительства, чтобы пресечь утечку информации об организованных убийствах. И в этом суть методов работы и морали "компетентных органов".

    11. К предыдущему тесно примыкает способ убийства политического оппонента власти (или просто неугодного человека) без посредства уголовников, а непосредственно силами КГБ. Примером может служить убийство в Минске народного артиста СССР С. Михоэлса во время гастролей в БССР Московского еврейского театра. Это тоже часть системы, ее громкое, открытое проявление.

    IV группа — целевые массовые убийства, связанные с особыми ситуациями жизни и труда в лагерях:

    12. К массовым убийствам политзаключенных необходимо отнести подавления лагерных восстаний. О них достаточно написано у А. И. Солженицына. Наши личные встречи с очевидцами и участниками этих восстаний лишь дополняют общую картину конкретными примерами кровавой безжалостности подавлявших (танки буксовали на раздавленных человеческих телах, останавливались от намотавшихся на гусеницы внутренностей...).

    13. О новом факте массового убийства политзаключенных сообщила летом 1997 года ярославская газета "Караван-Рос". Во время строительства Рыбинского гидроузла и затопления нового русла реки Шексны в октябре 1940 года заключенным не подали команды на выход с места работы — со дна нового русла... В результате было утоплено примерно 18 тысяч человек. И сейчас еще живы те, кто помнит, как к берегам рукотворного моря прибивало множество трупов в лагерной одежде. Получить документальное подтверждение этой трагедии до сих пор не удалось: лагерные архивы за 1940-1941 годы не сохранились на всех уровнях (от рыбинского до российского). ГУЛАГ всегда умел хранить свои тайны.

    14. К подобным же методам уничтожения относится большое количество случаев затопления барж, других плавсредств с заключенными, перевозимыми в трюмах к местам отбывания наказания. Чаще это происходило в Охотском море при транспортировке политзаключенных в магаданские лагеря из приморских портов. На сей счет существуют многочисленные описания в литературе.

    15. Безусловно самостоятельным методом массовых убийств политзаключенных являются повторные судебные процессы, проводимые по 58-ой статье над уже заключенными. В дополнительных расстрельных списках, опубликованных в 4-м томе книги "Не предать забвению" таковых десятки и десятки. В них не указано ни место жительства, ни профессия приговоренного, ни статья, по которой он осужден. Эту информацию заменяет одно слово — заключенный. Судя по тому, что даты приговоров к ВМН и приведения их в исполнение совпадают, можно сделать вывод, что такие повторные процессы (т.е. суды над уже осужденными) носили характер кампаний по уничтожению людей.

    V группа — косвенные способы уничтожения политзаключенных и их близких:

    16. Многие политзаключенные во время пребывания в лагерях утрачивали семьи, лишались квартир и домов, личного имущества — всего того, что составляло основу их быта. Наряду с этим после освобождения они попадали в целую систему государственно-правовых ограничений (лишений!) в трудоустройстве и в обустройстве жизни в целом. Порой это было столь трагичным, что люди кончали жизнь самоубийством. Это, бесспорно, является составной частью процесса убийств политзаключенных.

    17. Насильственное отторжение, разрыв родственных связей, исчезновение, а порой и гибель являлись участью детей, чьи родители осуждались по статье 58. Их помещали в различные детские дома8. При этом часто менялись фамилии и, если обстоятельства позволяли, — имена, засекречивали или вовсе уничтожали документы.

    Подводя итог, хочется сказать, что приведенные сведения о внесудебных уничтожениях (убийствах) политзаключенных поступили в Ярославский "Мемориал" на встречах с бывшими политзаключенными, членами их семей, жителями окололагерных населенных пунктов, из выступлений на собраниях и конференциях по этой проблеме, а также из публикаций в средствах массовой информации. Исследования и поиски необходимо продолжать. Без них нельзя ответить на вопросы о гибели, уничтожении миллионов людей.

    Сейчас уверенно можно утверждать лишь одно: документального подтверждения уничтожения миллионов политзаключенных не удастся получить никогда. Но в памяти людей сведения об этом хранятся. Например, только после первого выступления по ярославскому телевидению поступило столько информации, что количество описанных способов уничтожения политзаключенных удвоилось.

    Эта статья является нашей первой попыткой обобщения. Каждый пункт предлагаемой здесь классификации уже сейчас можно развернуть в самостоятельные статьи с соответствующими фактами и выводами, имея целью полное историческое освещение системы внесудебного уничтожения людей. И не будем забывать, что любая система обладает, по крайней мере, двумя качествами:

    а. ее возникновение в социальной сфере всегда является результатом целенаправленной деятельности людей, их групп и организаций;
    б. система — весьма устойчивая структура, способная к длительному сохранению и быстрому восстановлению.


    Юрий Марковин

    Оффлайн Кистинец

    • Moderator
    • Ветеран форума
    • ***
    • Сообщений: 6635
    • Карма 311
    • Пол: Мужской
    • Мечта - мысль, которой нечем кормиться. (Ж. Ренар)
    • Уважение: +22
    Re: СССР – тюрьма народов
    « Ответ #14 : Апрель 01, 2012, 05:00:29 pm »
  • Publish
  • 0
    Письмо Подлеца
    Хотел ли этого Тенгиз Абуладзе, нет ли, но своим бессмертным фильмом он покаялся за весь грузинский народ. Мы же просим прощение у прошедших ад советских лагерей за ниже опубликованное письмо, состряпанное в 1998 году в кабинетах Лубянки. Под псевдонимом В. П. Коновалов, эта мразь расползается по сети интернет, предназначенная отнюдь не тем, кто хорошо знает цену государственным палачам. Это - новая версия ГУЛАГа для неокрепших душ. Мрачная отрыжка деток кровавых комиссаров. Комментировать такой высерок - ниже человеческого достоинства. Достаточно "Заметок на полях"...


    "В фильме «Покаяние» идет непрерывная борьба с символами (труп злодея выкидывают из могилы, выставляют, а потом снова закапывают, выкапывают и опять выставляют). Тогда, в 85-86-м годах, казалось, что достаточно выкинуть этот мерзкий труп на помойку — и все само собой наладится. Так вот, два прошедших десятилетия показали, что все гораздо сложнее. Символы въелись уже в тело народа, в его сознание. Они сидят, живут там. И мы уже выдавливаем из себя не раба по капле, а эти символы. Я как-то недавно перечитал «Кентервильское привидение», там самое замечательное то, что это привидение не может умереть, совсем исчезнуть. Не может потому, что нет чистой детской души, которая приняла бы покаяние. Когда появилась такая чистая детская душа, тогда оно и сгинуло. На мой взгляд, не в том проблема, что мы не каемся, а в том, что мы недостаточно чисты. Я думаю, многие из нас заочно помогали фильму хотя бы косвенно — своими ожиданиями, надеждами, экспликацией собственных страхов и, одновременно, неистовым желанием от этих страхов освободиться. Поэтому наш разговор хочется начать словами благодарности Тенгизу Абуладзе и тому типу художественного сознания, который он предложил, но который впоследствии, на мой взгляд, не получил настоящего развития. Речь идет о метафорическом, но очень остром социальном кино. Примеров такого активного участия кинематографа в жизни у нас уже, за редким исключением, больше не было."

    Даниил Дондурей




    ГУЛАГ по Коновалову


    ... А как содержались преступники в ГУЛАГЕ? На эту тему много вымыслов и инсинуаций и ничего конкретного. В тюрьмах тогда сидело мало, дармоедов народ содержать не хотел, и правительство СССР это знало. В общественно-полезном труде участвовали все способные к труду, даже старики в силу привычки и дети в целях воспитания. По другому и быть не могло: государство и собственность, кроме личной, были общенародными.

    Опишу исправительно-трудовой лагерь (ИТЛ) общего режима, в котором мне пришлось жить несколько лет в 40-50-х годах, отбывая срок наказания. Прежде чем попасть в него после суда (все зеки стремились скорей попасть в ИТЛ), мне пришлось побывать в нескольких тюрьмах и пересылочных лагерях. Оказалось, все действующие тюрьмы в СССР на тот (сталинский) период были построены еще при царях с Екатерининских времен (с некоторыми улучшениями в санитарно-бытовом плане), а транспортировка заключенных по железной дороге осуществлялась в столыпинских вагонах-тюрьмах, доставшихся советской власти в наследство от "великого реформатора". Если верить буржуазным идеологам, в то время все население СССР делилось на две основные группы: заключенных и охранно-репрессивный аппарат. Удивительно: население в стране росло, строили или ликвидировали ИТЛ, а НКВД обходилось теми тюрьмами, какие были при царе, соблюдая санитарные нормы содержания заключенных (и это при все увеличивающемся числе зеков?). Лагерный певец из зеков, писатель А.Солженицын все это мог видеть или слышать, но "стыдливо" умалчивает о многом в своих книгах, налегая только на тему жестокости органов НКВД и слегка отдавая дань мерзавцам из отпетых уголовников. Да НКВД СССР по грубости и жестокости в подметки не годится МВД РФ, и это демонстрируется почти каждый день на ТВ в разных репортажах. А у советского милиционера даже пистолет был в редкость, а о дубинках и не слыхал никто.

    Итак, ИТЛ общего режима был рассчитан на 3 тыс. заключенных, обычно содержалось 2,5-2,8 тыс. человек со сроком наказания от 1 года до 25 лет с одной-двумя судимостями. Сидели от мелких воров и мошенников до непреднамеренных убийц и "героев" нынешнего дня - по 58 статье УК. Политических было всего человек 5, в основном, за антисоветскую агитацию, по лагерному - болтуны. Держались они особняком даже между собой, да и не любили их все - не то за эгоизм и надменность, не то за антигосударственность. Самые темные зеки понимали опасность таких людей для общества, для народа в целом, особенно трудового. Все зеки, кроме насильников, которых было также мало, на вопрос между собой, "за что сидишь?" бойко отвечали: "не за х..." Это "не за х..." тянуло у вора-карманника на кошелек с зарплатой, у пекаря на несколько тонн муки за счет "припека", у шофера на машину чужого леса, зерна, цемента и т.д. У директора, бухгалтера или завскладом "дела" были посолиднее.

    И в ИТЛ люди отличались друг от друга по натуре, мировоззрению, отношению к труду, окружающим. Завсегдатаи сегодняшнего телеэкрана и политической сцены, все эти черномырдины и лебеди, познеры и черниченки, степашины и брынцаловы, во что бы ни одевались и какие слова ни говорили, - типичные классические образы уголовников-рецидивистов. Бывшие работники торговли, общественного питания, снабженцы, заготовители, потребкооперации, бывшие "творцы" и управленцы норовили увильнуть от основных работ, устроившись в лагерную обслугу (помните библиотекаря ИТК Ю.Чурбанова?), хотя у обслуги было меньше зачетных дней к календарному сроку вдвое. Это как "в застой": пойду в начальники или сторожа - хоть на небольшой оклад, зато "не пыльно".

    ИТЛ обслуживал государственную стройку общесоюзного значения. Имел жилую зону и строительный объект, где работало три ИТЛ. Конвоя не было, на работу ходили побригадно по коридору, огороженному забором. В жилой зоне, кроме капитальных одно- и двухэтажных общежитий-бараков, были: 2 столовые (коммерческая с меню, как на свободе и за деньги и лагерная - бесплатная); 2 магазина со смешанными товарами (продовольствие - масло, маргарин, пряники, печенье, баранки, хлеб белый и черный, сахар и конфеты, консервы и пищевые концентраты, табак, часто - колбаса вареная и сыр; промтовары в виде одежды, обуви, белья, галантереи, всего того, что нужно в обиходе мужчинам); пекарня, баня, прачечная, больница со своей кухней, клуб (с двумя самодеятельными оркестрами, хором, танцорами и кино по выходным и праздничным дням), библиотека, учебно-консультационный пункт областной заочной средней школы с классами и приходящими с воли учителями, штрафной изолятор (шизо) куда попадали зеки, в основном из блатных, за грубое нарушение лагерного режима или повторные преступления, что было редкостью. У вахты (лагерные ворота и проходная) располагались комнаты для личных свиданий на несколько суток с родственниками. Конечно не Сочи, но все по-людски.

    Территория лагеря имела свои улицы, зеленые насаждения, цветочные клумбы, скамейки для сидения, наружные туалеты. Передвижение по территории ИТЛ свободное круглосуточно, на выходе из общежития-барака круглосуточно дежурил дневальный зек. Они же и их помощники топили печи, делали сухую и мокрую приборку. Клопов и тараканов, в отличие от московских больниц и гостиниц, не было. Наружную охрану ИТЛ осуществляли солдаты срочной службы из ВВ НКВД. Администрацию лагеря составляли подтянутые офицеры и сержанты среднего возраста, многие из фронтовиков. Физических наказаний не было, проштрафившихся зеков изолировали в шизо.

    В общежитиях двухъярусные койки солдатского типа, стандартный комплект постели (тюфяк, одеяло, подушка, две простыни, полотенце) двухъярусные тумбочки у кроватей с замочками (хотя воровства не было), столы в проходах и у стен, полки для личных вещей и книг на свободных простенках. На входе в барак выгородка - сушилка для обуви и одежды. В каждой казарме размещалось 80-100 человек или 2-4 бригады. Бригада выбирала из своей среды бригадира с последующим утверждением администрацией и повара-баландера (обедали на объекте в бригадном домике-времянке, продукты для приготовления обеда получал баландер на кухне лагерной столовой). Все зеки получали питание по установленным нормам (больные получали диетпитание) и вещевое довольствие (нательное белье, костюм х/б, ватный бушлат, кожаные ботинки, шапка-ушанка, фуражка, портянки). Не помню случая, чтобы были перебои с продуктами или одеждой. В зависимости от выполняемой работы получали спецодежду: валенки, полушубки, дождевики, резиновые или кирзовые сапоги, брезентовые или суконные брюки и куртки. Рабочий день 8 часов с выходными и праздничными днями. Охрана труда и техника безопасности соблюдались жестко. В питание входили овощи, крупы, рыба (треска), мясо и кости, как ни странно для некоторых, - люди-то работали. Пенсионерам рээфии остается только позавидовать зекам ГУЛАГА в СССР. И это действительно так.

    На каждую бригаду велся табель рабочего времени и наряды выполнения производственных заданий (при отсутствии дополнительных контор и счетоводов). При выполнении месячного плана свыше 100%, каждый член бригады (при отсутствии нарушения режима) получал зачеты один к трем (один к двум и т.п.), т.е., к 30 календарным суткам месяца плюсовалось еще 46-52 суток зачетов (отработал 26 дней в месяц - 82 суток долой от срока). При начислении зарплаты, после вычетов из нее на содержание в ИТЛ, зеку выдавали на руки 50% оставшихся денег, другая часть 50% шла на лицевой счет до освобождения (в особых случаях часть переводилась семье).

    Смена нательного и постельного белья и баня через 10 суток. В особых случаях - чаще, работникам пищеблока и пекарни - баня каждый день. (Сегодня в лучших московских больницах постельное белье меняется через 15-20 суток). Тогда все законы, нормы и правила государства соблюдались час в час с момента взятия под стражу, точно по приговору суда. Не было нужды разыгрывать фарс с участием зеков в выборах власти, потому что никто не искал хотя бы формальных дополнительных голосов и популизма. Ограничений на почтовую переписку не было.

    Время от времени в лагере кучковались мелкие группы блатных мастей (воры, суки, махновцы, чеченцы и т.п.), которые существовали нелегально, так как опергруппа ИТЛ, похоже, знала свое дело и время от времени отправляла членов этих групп по разным лагерям. Только чеченская группа существовала легально как национальная группа со всеми признаками "масти". Эта группа однажды устроила поножовщину с ворами "в законе". При ее подавлении администрация ИТЛ не применяла оружия.

    Рядом с моей койкой располагался литовец Ионис Брадис. Официально у него была первая судимость. В действительности он успел посидеть в царской России, в буржуазной Литве, у гитлеровцев при оккупации Литвы. Посмеиваясь над собой, рассказывал что все предыдущие власти ему удавалось обмануть и только при советской осудили за весь объем краж (в четвертый раз). Похоже, Брадиса при всех властях преследовало неудержимое чувство хозяина.

    Другой сосед, 25-летний московский вор-карманник, уже тогда высказывал сокровенные мечты современных московских демократов о свободе воровства, спекуляций, мошенничества, о свободе любви.

    Освобождался я уже из другого ИТЛ с теми же порядками, что и в прежнем. Только объект строительства более крупный - Куйбышевская ГЭС. Запомнился один эпизод. Летним днем с ходом дел на строительстве ГЭС знакомился член Правительства СССР В.М.Молотов. Его визит в корне отличался от визитов такого уровня хрущево-брежневских времен с их помпезностью и многолюдными свитами. В сопровождении инженера "Куйбышевгидростроя" (начальник строительства занимался своим делом, а организовывать подхалимаж тогда было не принято), одного журналиста из "Правды" и двух в штатском, по-видимому, из охраны, Молотов свободно ходил по огромному котловану, наполненному тысячами зеков на автомобилях, бульдозерах, подъемных кранах, среди плотников с топорами, сварщиков, бетонщиков - кругом железо, камни. Откуда такая уверенность в своей безопасности? Среди нас были разные люди, возможно, несправедливо осужденные, просто урки или мерзавцы по натуре. Сегодня деятели РФ такого ранга, если где-то бывают, непременно в сопровождении сотен охранников и в окружении избранной публики. Хозяин московского или саратовского бардака имеет больше охранников, чем тогда первые люди государства.

    Во-первых, большевики вообще были честными и мужественными людьми. Они свергали власть снизу без своего продажного КГБ. Бояться народа, для блага которого работаешь?

    Во-вторых, уже тогда Молотов был легендой на мировой политической арене, переигравший всех чемберленов, черчиллей, даллесов, и был популярен в народе, в том числе среди нас. Спустя годы, когда в политику пришли студенты-общественники типа горбачева-познера, студенты-спортсмены типа ельциных, Родина была обречена.

    В то время министром ВД СССР был Круглов, снятый позднее хрущевцами с работы, за якобы плохо поставленную воспитательную работу в ИТЛ и отправленный на нищенскую пенсию. Что это не так, знаю по себе - причина увольнения надумана. И никакой генерал-историк типа пресловутого Д.Волкогонова, или В.Некрасов, хоть трижды академик, не убедят меня, что это так. После Круглова ИТЛ стали ИТК. Вот тогда началось разложение зеков и их воспитателей.

    Извините за длинное письмо. Наглое вранье о советской власти горше горьких воспоминаний.

    1 декабря 1998.

     


    Facebook Comments