Автор Тема: ДЕПОРТАЦИЯ. 1944 -- 1957  (Прочитано 23165 раз)

0 Пользователей и 1 Гость просматривают эту тему.

Оффлайн Дени

  • Новичок
  • *
  • Сообщений: 5
  • Карма 5
  • Уважение: 0
Re: ДЕПОРТАЦИЯ. 1944 -- 1957
« Ответ #15 : Июнь 24, 2010, 10:20:06 am »
  • Publish
  • 0
    зато они отчитаются перед мировым сообществом что сопереживают вам и поддерживают вас. Даже мол компенсацию дают
    В далекие -это 70 годы.Я уже юноша.
    Мне отец говорил,как только простиш то что с нами сделали власти,знай ты перестаеш быть чеченцем.
    Никогда не прощу.Никогда не забуду.Никогда ни я ни мои дети ни мои внуки не будут гражданами(может быть жителями)этой варварской страны
    под названием Россия.
    Пусть будет проклят тот кто забудет и простит это.

    Оффлайн Умберто Понт

    • Новичок со стажем
    • **
    • Сообщений: 108
    • Карма 20
    • Пол: Мужской
    • Уважение: 0
    Re: ДЕПОРТАЦИЯ. 1944 -- 1957
    « Ответ #16 : Июнь 25, 2010, 12:01:34 pm »
  • Publish
  • 0
    Трагедия кавказа!!! интересно, что было бы если Немци победили бы?

    думаю нечего страшного, просто вместо копеек ездили бы на Мерседесах. так что позиция Ваинахов в етом войне была правильная!!!

    Оффлайн bislan

    • Ветеран форума
    • ******
    • Сообщений: 3349
    • Карма 393
    • Пол: Мужской
    • mensh.
    • Уважение: +10
    Re: ДЕПОРТАЦИЯ. 1944 -- 1957
    « Ответ #17 : Июнь 25, 2010, 12:54:49 pm »
  • Publish
  • 0
    Пусть будет проклят тот кто забудет и простит это.
    АМИН МИЛОНЫ РАЗ.
    Д.МЕДВЕДЕВ: Да, это вопрос, который довольно часто я слышу. Дело в том, что в Грозном Россия не занималась тем, чем занимались в Цхинвале. Мы занимались обычными вещами, мы просто наводили порядок. Мы просто наводили порядок, мы не занимались уничтожением собственного народа, который формально

    Оффлайн Кистинец

    • Ветеран форума
    • ******
    • Сообщений: 6635
    • Карма 311
    • Пол: Мужской
    • Мечта - мысль, которой нечем кормиться. (Ж. Ренар)
    • Уважение: +22
    Re: ДЕПОРТАЦИЯ. 1944 -- 1957
    « Ответ #18 : Март 09, 2012, 12:02:13 am »
  • Publish
  • 0
    Депортация, анализ правового положения и социального статуса депортированных народов на спецпоселении
     | 

    Албаков-Мяршхи Р.М.

      До сегодняшнего дня нередко искаженно освещается история республик Северного Кавказа, в частности, события 66-летней давности, когда по инициативе Сталина и его подручных против целых народов были проведены варварские антиконституционные акции. 
    Речь идет насильственном переселении в 1943-1944 гг. с родных земель ингушей, чеченцев, балкарцев, карачаевцев, калмыков и других народов в Казахстан, Киргизию, Среднюю Азию, Якутию, Алтайский и Красноярский края, Томскую и Тюменскую области, о лишении их национальной государственности.
      Мы хорошо помним последние месяцы 1942 года: немецко-фашистские захватчики рвутся на Северный Кавказ. Захвачены Моздок, частично Малгобек. Более десяти тысяч наших братьев и сестер куют победу практически на всех фронтах. Они среди защитников Брестской крепости, Мамаева кургана, Курской дуги, Москвы и др. Менее ста километров оставалось до Грозного – нефтяной столицы Кавказа. Но враг был остановлен у ингушского города Малгобек. Значительным был вклад ингушского народа в эту победу. С 1943 года началось наступление советских войск. В начале 1944 года враг был отброшен на 800 километров от Кавказа.

      Вожди, допустившие летом 1942 года стратегическую ошибку и не сумевшие предвидеть мощный прорыв фашистов на юг, искали виновных. Главным критерием в этих поисках стал национальный. К началу 1944 года идея наказания «виновных» народов активно претворялась в жизнь. Выселены более 70 тыс. карачаевцев, лишены своего крова почти 94 тысяч калмыков. Изуродованная войной страна стала сводить счеты с «врагом внутренним». Наверняка сотни эшелонов, транспорт, тысячи бойцов были гораздо нужнее на передовой. Но их бросили в глубокий тыл на проведение депортации целых народов. Таким образом, был открыт внутренний фронт борьбы с народами «семьи единой».
      Чечено-Ингушетия не была даже оккупирована ни на одну минуту и, следовательно, никак не могла действовать «совместно с немцами», писал в 1951 году бывший нарком ВД СО АССР Г.А. Токоев.
      Он напрямую связывает трагедию вайнахских народов с решением объединенного заседания Политбюро ЦК ВКП (б) и ГКО от 11 февраля 1943 года о выселении чеченцев и ингушей, т.е. за год до его осуществления. В пользу подлинности сообщаемых Г.А. Токоевым сведений свидетельствуют многое. Еще задолго до выселения чеченцев и ингушей в республике войска НКВД под предлогом борьбы с бандитизмом сплошь и рядом учиняли террор и насилие над мирным населением, провоцируя вспышки недовольства, готовя тем самым «обоснование» предстоящей жестокой акции.
      Недостаточно глубоко и достоверно освещены факты этой жестокой расправы. А, правда, эта такова, что Сталин, Берия, тогдашние руководители НКВД и НКГБ свои злодеяния против народов представили как защиту безопасности страны. С этой целью специально распространялся сфабрикованный ими тезис «о неблагонадежной обстановке», например, в ЧИАССР, КБАССР и в Карачаевской автономной области. Утверждалось, что положение в этих республиках «угрожает» тылу Красной Армии, которая в то время, как известно, не только полностью изгнала фашистских захватчиков с Северного Кавказа, но уже освобождала от оккупантов Правобережную Украину и другие районы Советского Союза.
      Чтобы покончить со слухами о выселении, Берией было принято решение провести ночные учения в районе наиболее крупных аулов. Цель – подтвердить легенду размещения войск, приучить жителей к ночным передвижениям армейских подразделений и заставить людей не покидать дома в темное время суток. На границе республики были выставлены заслоны – нужно было пресечь поток чеченских беженцев в Дагестан. Кобулов внес предложение: «использовать в качестве предлога для ввода войск тактические учения в горных условиях». Однако вместо частей Красной Армии в республике будут размещены войска НКВД.
      Сосредоточение войск на исходных позициях предлагалось начать за 20-30 дней до проведения операции, хотя это произошло несколько раньше. Все секретари райкомов партии и председатели райисполкомов обеспечили размещение военнослужащих. Многие из них находились на постое у местного населения.
      31 января 1944г. Государственный комитет обороны утвердил постановление о выселении ингушей и чеченцев в Казахскую и Киргизскую ССР. В начале 1944 года в ингушских семьях были размещены на постой солдаты и офицеры. Такого количества военных грузовиков никогда раньше здесь не было, они стояли во дворах, на улицах. Говорили, что это передислокация войск, и население старалось обогреть солдат, накормить перед отправкой на фронт. Но слова «войска», «передислокация» и «выселение» начали появляться в начале февраля. Многие успокаивали себя тем, что выселение народа невозможно. Но карачаевцев уже выслали, значит, не исключено, что вышлют и нас, ингушей. Но за что? Кто за этим стоит? Как?
    31 января 1944г. Судьба чечено-ингушского народа была решена. Согласно Постановлению ГКО № 5073 они подлежали депортации в Казахскую и Киргизскую ССР. 21 февраля Берия издал Приказ № 00193 о переселении чеченцев и ингушей. 22 февраля завершилась работа по подготовке командно-оперативного состава к проведению спецоперации.
      31 января 1944г. Подготовительная работа карательных органов получает нормативную базу в виде совершенно секретного Постановления ГКО № 5071 «О мероприятиях по размещению спецпереселенцев в пределах Казахской и Киргизской ССР», В самом Постановлении о чеченцах и ингушах ничего не говориться. Но поручается НКВД ССР направить в феврале-марте для расселения в Казахской ССР до 400 тысяч человек и Киргизской – до 90 тысяч человек.
      17 февраля 1944г. Л.П. Берия доложил И.В. Сталину, что подготовка операции заканчивается. Учитывая ее масштабы и особенность горных районов, выселение решено провести в течение 8 дней, в пределах которых в первые 3 дня будет закончена операция по всей низменности и горным районам и частично по некоторым поселениям горных районов с охватом свыше 300 тыс. человек. В остальные 4 дня будут проведены выселения по всем горным районам с охватом оставшихся 150 тыс. человек. 18 февраля 1944г. Берия поставил в известность о предстоящем выселении председателя СНК ЧИАССР Моллаева.
      В этот день Берия шлет телеграмму Сталину: «Подготовка операции по выселению чеченцев и ингушей заканчивается. Взято на учет подлежащих переселению 478 479 человек, включая ингушей, проживающихся в г. Владикавказе. Решено выселение провести в течение 8 дней. Горные районы блокированы, к выселению привлечены дополнительно 7 тысяч дагестанцев, более 3 тысяч осетин. Учитывая серьезность и важность операции прошу разрешить мне остаться на месте до завершения операции». Согласно плану Берия выселение начинается с рассвета 23 февраля, предполагается оцепить район, чтобы воспрепятствовать выходу населения за территорию населенных пунктов. В операции по выселению ингушей и чеченцев готовы принять участие 19 тысяч работник НКВД, СМЕРШа и 100 тысяч войск внутренних сил с боевой техникой.
      23 февраля 1944 г. народ Чечено-Ингушетии подвергся тотальной депортации из Кавказа в Среднюю Азию и Казахстан. Проблема правового и социального статуса ингушей, чеченцев и других депортированных народов в условиях спецпоселения остается слабоизученной. (Из архива мемориального комплекса жертвам репрессий РИ. Материалы депутата НС РИ Р. Албогачиева)
      Доцент кафедры истории народов КБР Кабардино-Балкарского государственного университета, кандидат исторических наук Х-М.А. Сабанчиев в своей статье «Правовое положение и социальный статус балкарцев на спецпоселении», опубликованной в журнале Российской Академии наук «Государство и право», раскрывает существенные аспекты положения спецпереселенцев и условия их проживания в местах насильственного поселения. На основе статьи Х-М.А. Сабанчиева и представлен следующий материал.
      В документах о выселении народов не были определены их гражданский статус и правовое положение. В местах расселения органы власти не имели на руках конкретного руководства регулирования и организации административного управления спецпереселенцами. Поэтому последовало обращение за разъяснениями о правах переселенцев с Северного Кавказа, об их социальном обеспечении. НКВД СССР представил ответ, что для них не предусматривается лишение или ограничение каких либо гражданских прав, за исключением права выезда из мест поселения, что они сохраняют полностью права на все виды социального обеспечения (Бугай Н.Ф., Гонов A.M. В Казахстан и Киргизию из Приэльбрусья ... (20-50-е гг.). Нальчик, 1997. С. 67).
      Статус депортированных народов менялся. При выселении все они становились спецконтингентом. С 1944 г. переселенцы имели статус спецпоселенцев, подразумевающий их жесткую административную привязанность в местах нового жительства к сети спецкомендатур. На спецпоселенцев распространялась ст. 135 Конституции СССР, по которой они официально сохраняли статус полноправных граждан, но не могли покинуть установленного государством места жительства. Это обстоятельство делало "полноправие" спецпоселенцев формальным и декларативным. Помимо спецпоселенцев существовали категории ссыльнопоселенцев (отправленные в ссылку навечно с поражением в гражданских правах), ссыльных (присужденных к ссылке на определенный срок) и высланных. В документах термины "спецпоселенцы" и "спецпереселенцы" употреблялись как синонимы.
      В повседневной жизни спецпереселенцы подвергались явной или завуалированной дискриминации. Их в Красную Армию не призывали и на учет в военкоматах не ставили. Предпринимались также меры, чтобы они самостоятельно не овладевали военными знаниями и навыками. Им отказывалось в приеме в партию и комсомол. Хотя спецпереселенцы не были лишены избирательных прав, никто из них не имел права быть избранным в местные органы самоуправления. Деятели литературы и искусства были поставлены вне творческой жизни. Различного рода специалисты неэффективно использовались на работе.
      Права и обязанности спецпереселенцев и административное управление спецпоселениями регламентировались особыми правилами и инструкциями центральных органов власти и ведомства, возглавляемого Берией. Вопросами спецпереселенцев ведал Отдел специальных поселений ГУЛАГа НКВД СССР. 17 марта 1944 г. приказом НКВД СССР № 00286 в связи с массовыми пере¬селениями в Казахстан и Киргизию карачаевцев, чеченцев, ингушей и балкарцев Отдел спецпоселений (ОСП) был выделен из ГУЛАГа в самостоятельный отдел НКВД. Функции ОСП НКВД СССР заключались в содействии трудовому и хозяйственно-бытовому устройству спецпереселенцев, оперативном чекистском обслуживании, учете и административном надзоре за ними в местах их расселения (ГАРФ). Ф. 9401. Он. 2. Д. 86. Л. 66-77). Отделы спецпоселений создавались и в составе НКВД союзных и автономных республик, УНКВД краев и областей для агентурно-оперативного обслуживания и административного надзора за спецпереселенцами.
      Непосредственно в местах размещения спецпереселенцев административный надзор за ними обеспечивался через сеть спецкомендатур НКВД. В 1944 г. в Казахской ССР было создано 488 спецкомендатур, в Киргизской - 96, в Узбекской - 95 спецкомендатур (ГАРФ). Ф. 9401. Он. 2. Д. 86. Л.77).
      Для выявления лиц, склонных к побегам с мест расселения и уже совершивших побеги, создава¬лись группы содействия из местного населения, куда только в Казахстане было привлечено 15 966 человек. Для усиления надзора за переселенцами населенные пункты, в которых они проживали, разбивались на "десятидворки" с установлением круговой поруки. В них назначались старшие, которые каждые 10 дней отчитывались перед комендантом о положении дел во вверенной им "десятидворке".
      С целью поддержания порядка спецкомендатурам придавались воинские подразделения в составе 5-7 бойцов внутренних войск НКВД во главе с сержантом или офицером. Кроме того, большое внимание уделялось оперативно-чекистскому обслуживанию спецпереселенцев. Существовала специальная агентурная сеть, которая выслеживала реакцию переселенцев на политико-правовой произвол руководства страны. По состоянию на 1 июля 1944 г. агентурно-осведомительная сеть органов НКВД только среди спецпереселенцев Северного Кавказа, Калмыкии и Крыма насчитывала 11 699 человек (ГАРФ. Ф. 9401. Оп. 2. Д. 86. Л. 75).
      Над спецпереселенцами постоянно нависала угроза расправы. Так, профессиональный балкарский певец О. Отаров имел неосторожность однажды высказать мнение, что целые народы страдают из-за одного человека. Он немедленно был арестован и приговорен к 10 годам лагерей. С момента расселения спецпереселенцев с Северного Кавказа до сентября 1944 г. НКВД Казахской ССР арестовал 3310 человек.
    Узнав о трагедии депортации, солдаты и офицеры действующей армии стали проявлять озабоченность о судьбе своих родных и близких. 31 октября 1944 г. заместитель наркома внутренних дел В.В. Чернышов и начальник ОСП НКВД СССР В.М. Кузнецов направили Берии письмо, где сообщалось: "В НКВД СССР поступает значительное количество заявлений от офицеров и бойцов Красной Армии, являющихся по национальности калмыками, карачаевцами, балкарцами, чеченцами, ингушами и крымскими татарами, которые ходатайствуют об освобождении из спецпоселения своих родственников - спецпереселенцев с Северного Кавказа, из Крыма и бывшей Калмыкской АССР". Далее В. Чернышов и М. Кузнецов предлагали "в случае оставления заявителя на службе в Красной Армии и при отсутствии компрометирующих материалов на его родственников - спецпереселенцев (жену, детей, родителей, несовершеннолетних братьев и сестер) освобождать последних из спецпоселения в персональном порядке, без права их возвращения на Северный Кавказ, в Крым и на территорию бывшей Калмыкской АССР". Берия наложил на письме резолюцию: «Переговорите со мной". Чуть ниже имелась приписка В. Чернышова "Тов. Кузнецову. Тов. Берия согласен, но не применять широкой практики, исключительно индивидуально подходить по   заключению   ОСП НКВД СССР» (ГАРФ. Ф. Р - 9479. Oп. 1. Д. 152. Л. 33-34).
      Действительно, удовлетворение ходатайства воинов было явлением редчайшим. Во всяком случае ни одна семья фронтовика - ингуша не была освобождена из спецпоселения. "В просьбе отказать" - такие визы или почти такие по смыслу были на всех письмах.
      В общесоюзном масштабе правовое положение спецпереселенцев, условия их проживания и трудоустройства в местах насильственного поселения были определены постановлением СНК СССР "О правовом положении спецпереселенцев" от 8 января 1945 г.
      Главной обязанностью спецпереселенцев провозглашалось занятие общественно-полезным трудом, для чего местные советы по согласованию с органами НКВД организовывали их трудовое устройство. Предусматривалось использование труда спецпереселенцев на тяжелых и трудоемких работах. Особо оговаривалось, что "за нарушение трудовой дисциплины спецпереселенцы привлекаются к ответственности в соответствии с существующими законами".
     В постановлении было закреплено ограничение свободного передвижения спецпереселенцев. Возбранялось отлучаться из зоны компетенции своей спецкомендатуры без ее разрешения. Самовольная отлучка рассматривалась как побег и влекла за собой уголовную ответственность.
      Главам семей предписывалось в трехдневный срок информировать спецкомендатуру о любых переменах в составе семьи (рождение ребенка, смерть члена семьи, побег и т.д.). Спецпереселенцы обязаны были "строго соблюдать установленный для них режим и общественный порядок в местах расселения", беспрекословно подчиняться всем распоряжениям спецкомендатур. За любое нарушение, неподчинение коменданту спецпереселенцы подвергались административному взысканию в виде штрафа до 100 руб. или аресту до пяти суток.
      В документе был пункт и о правах спецпереселенцев: они "пользуются всеми правами граждан СССР, за исключением ограничений, предусмотренных настоящим постановлением" (ГАРФ. Ф. Р-401.Оп. 1. Д. 213. Л. 1). Однако эти права скорее декларировались, чем гарантировались, поскольку сам документ противоречил гуманизму и человечности. Постановлением был четко обозначен статус спецпереселенцев для всех депортированных наро¬дов.
      Комендантам спецкомендатур НКВД предоставлялось право в необходимых случаях применять к спецпереселенцам меры воздействия - арест, штраф и т.п. На комендантов возлагалось производство расследования по делам о побегах и других преступлениях спецпереселенцев.
      Более сложные дела рассматривались начальником РО НКВД, а наиболее серьезные - о бандитизме и контрреволюционных преступлениях подлежали рассмотрению Особым совещанием при НКВД СССР (ГАРФ. Ф. Р - 5446. Оп. 48. Д. 3205. Л. 25-28).
      Указанные два постановления, определявшие правовой статус спецпереселенцев, показывают их явную направленность в сторону ужесточения условий проживания депортированных народов. Переселенцы утратили все основные гражданские права, гарантированные Конституцией страны. Комендатуры фактически обладали неограниченной властью над спецпереселенцами. Это открывало широкий простор самодурству и произволу комендантов. Нередко ими были надзиратели, сумевшие проявить себя еще в довоенных гулаговских лагерях. Комендант с. Юрьевка Фрунзенской области Киргизии Пегусов частенько пьяным выходил на улицу и стрелял из пистолета в первого попавшего ему на глаза спецпереселенца.
      На произвол комендантов особенно болезненно реагировали фронтовики. Отношения между ними и комендантами, большинство из которых не нюхало пороха и просидело в тылах, были довольно напряженными. В отместку коменданты забирали у фронтовиков документы и не возвращали. Некоторые из-за этого потом не могли доказать, что они участники или инвалиды войны. Многие спецпереселенцы были арестованы и осуждены за открытый протест против бесчинств комендантов. Были, правда, и официальные жалобы, например со стороны заместителя наркома внутренних дел Киргизской ССР Леотова, инструкторов ЦК КП(б) Киргизии, Казахстана и др. Наиболее одиозные из комендантов за факты злоупотреблений арестовывались и предавались суду (Бугай Н.Ф., Гонов A.M. Кавказ: народы в эшелонах. 20-60-е гг. М., 1998. С. 243).
      Униженное состояние спецпереселенцев было отягчено их бедственным экономическим поло¬жением. Страдания могут быть оправданны, если они приводят к осознанию. И у народа в целом, и у каждого в отдельности. С самого первого дня на чужбине бытовало мнение, что все несправедливости в их отношении делались Берией втайне от Сталина. Люди не переставали верить, что "вождь народов", узнав о беззаконии, немедленно вернет их обратно на родину.
      Особенно глубокий и ранимый характер носили нравственные страдания мужественно выполнивших свой воинский долг фронтовиков. Приказом наркома внутренних дел СССР от 22 августа 1945 г. демобилизованным из армии представителям высланных народов предписывалось выехать в места ссылки их родных. Прибыв туда, вчерашние воины-победители ставились на учет как спецпереселенцы и попадали под унизительный комендантский режим.
      С победоносным завершением войны в среде спецпереселенцев царил эмоциональный подъем. Многие надеялись, что теперь, когда война закончилась, в Москве, наконец, разберутся, кто чем в войну занимался, и разрешат вернуться в родные края. Вскоре наступило разочарование. "Отец народов" не собирался менять свою политику по отношению к "наказанным народам". Вместо либерализации режима первые послевоенные годы принесли, напротив, еще большее его ужесточе¬ние.
      Победа стала для Сталина главным оправданием существования советской власти и коммунистического строя. В своей речи на собрании Сталинского избирательного округа г. Москвы 9 февраля 1946 г. в связи с выборами в Верховный Совет СССР Сталин говорил: "Советский многонациональный государственный строй еще больше окреп за время войны, ибо наше многонациональное государство выросло... на советской основе, которая культивирует чувство дружбы и братского сотрудничества между народами нашего государства. Наш строй - образец многонационального государства, где проблемы сотрудничества наций разрешены лучше, чем в любом другом многонациональном государстве" (Правда. 1946. 10 февр.). Между тем на спецпоселении находилось более 1.5 млн. немцев, карачаевцев, калмыков, чеченцев, ингушей, балкарцев и других репрессированных народов.
      После войны общество в социально-политическом плане приобрело некоторые мрачные черты бюрократического, полицейского характера, что, конечно же, прежде всего отразилось на правовом положении спецпереселенцев. МВД и ОСП ставили своей основной задачей дальнейшее усиление и укрепление режима спецпоселений, поднятия производительности труда спецпереселенцев. Естественным поэтому было стремление людей вырваться на свободу. Многие предпочитали бежать (ГАРФ. Ф. 9401. Оп. 2. Д. 86. Л. 76).
      14 февраля 1947 г. МВД СССР и Генеральная прокуратура СССР издали совместный циркуляр "О порядке привлечения к уголовной ответственности спецпереселенцев за побеги, совершаемые с мест их поселения". По сути дела он подменял отдельные положения уголовно-процессуального законодательства СССР, хотя являлся лишь подзаконным актом. Циркуляром предусматривалось применение более строгих мер наказания за правонарушения по сравнению с предыдущими годами. Теперь 5-суточный арест заменялся сроком лишения свободы от 10 до 15 лет. Следственные дела о побегах спецпереселенцев оформлялись по месту задержания бежавших и по окончании следствия направлялись на рассмотрение Особого совещания при МВД СССР. Для реализации задач и расширения карательных мер против спецпереселенцев предусматривалось создание дополнительных комендатур.
      Всего в течение 1944-1948 гг. из спецпоселений бежали 15 992 жителя Северного Кавказа. На 1 октября 1948 г. в розыске числились 2637 спецпереселенцев. Все случаи побегов тщательно расследовались, задержанные возвращались обратно на места расселения, по результатам расследования принимались необходимые меры.
      Конец 40-х годов характеризовался максимальным ужесточением режима в отношении спецпереселенцев. 24 ноября 1948 г. Совет Министров СССР за подписью Сталина издал постановление "О выселенцах", которое констатировало продолжение побегов из мест обязательного поселения чеченцев, ингушей, балкарцев, карачаевцев, немцев, крымских татар и др. Отмечались факты выдачи переселенцам разрешения на возврат в места их прежнего жительства со стороны МВД СССР. Конкретно указывалось, что в ряде случаев задержанные возвращались в места расселения органами МВД и прокуратуры без привлечения к уголовной ответственности за побег. Все это квалифицировалось как "антигосударственная практика" в работе административных органов, которая стала возможной "в результате попустительства со стороны МВД и Прокуратуры СССР". Указывалось, что установленные меры наказания за побеги с мест поселения: лишение свободы на срок до трех лет и за укрывательство - до одного года, - "являются крайне недостаточными", и они были значительно ужесточены.
      Постановление впервые устанавливало, что переселение в отдаленные районы страны балкарцев, чеченцев, ингушей, карачаевцев и др. произведено навечно, баз права возврата их к прежним местам жительства. Самовольный выезд (побег) наказывался 20 годами каторжных работ. Укрывательство выселенцев, бежавших из мест поселения, пособничество их побегу, а также выдача им разрешения на возвращение к местам жительства карались лишением свободы на пять лет.
      Министерство внутренних дел СССР было обязано в месячный срок провести ревизию местных органов МВД, занятых осуществлением административного надзора за выселенцами, в особенности в части надлежащего учета поселенцев и обеспечения режима, исключающего возможность побегов. Министерству государственной безопасности предписывалось принять меры на железнодорожном и водном транспорте по выявлению, задержанию и аресту выселенцев, бежавших из мест обязательного поселения (ГАРФ. Ф. Р-8131).
      В тот же день, 24 ноября 1948 г., аналогичный документ был принят и ЦК ВКП(б).
     Особо печальную роль в жизни депортированных народов сыграл Указ Президиума Верховного Совета СССР "Об уголовной ответственности за побеги с мест обязательного и постоянного поселения лиц, выселенных в отдаленные районы Советского Союза в период Отечественной войны" от 26 ноября 1948 г., принятый в развитие постановлений СМ СССР и ЦК ВКП(б). Это был первый нормативно-правовой акт высшего представительного органа страны, который в государственном порядке регулировал положение депортированных народов.
      Указ фактически утверждал, что немцы, карачаевцы, калмыки, чеченцы, ингуши, балкарцы и представители других выселенных во время войны на спецпоселение народов должны остаться в этом статусе навечно, без права возврата на этническую родину. Выезд их с мест поселения без особого разрешения органов МВД СССР карался каторжными работами на срок до 20 лет. Кроме того, лица, виновные в укрывательстве бежавших из мест обязательного поселения или способствовавшие их побегу, а также виновные в выдаче разрешения выселенцам на возврат в места прежнего жительства, и лица, оказывающие помощь в устройстве их в местах прежнего жительства, подлежали привлечению к уголовной ответственности и наказанию лишением свободы на пять лет  (ГАРФ. Ф. 7.523. Оп. 40. Д. 62. Л. 1).
      После принятия Указа была внесена ясность в положение выселенцев. Они должны были оставить надежды на возвращение к местам прежнего жительства и прочно обустраиваться в местах поселения. По этому Указу были осуждены тысячи спецпереселенцев, которые привлекались к уголовной ответственности не за злостный побег, а просто за выезд без разрешения к своим родным в другие села. Спецпереселенцы могли свободно передвигаться лишь в радиусе 3 км от места проживания. Выход за пределы очерченной зоны поселения расценивался как попытка к бегству. Уголовные дела по побегам должны были рассматриваться Особым совещанием при МВД СССР, т.е. внесудебным органом. Только за один 1949 г. Особым совещанием за самовольный выезд (побег) из мест поселения были осуждены к 20 годам каторжных работ 1932 выселенца (Иосиф Сталин – Лаврентию Берия: «Их надо депортировать». Документы, факты, комментарии / Сост. Н. Бугай.М., 1992.С.254)
      Следствием Указа от 26 ноября 1948 г. стало резкое снижение числа побегов, так как он действовал парализующе на многих. Если в 1948 г. бежали 6863 спецпереселенца, то в 1949 г. - 1723, или в 4 раза меньше. В большинстве случаев побеги заканчивались неудачно.
      В 1948 г. спецпереселенцы были переведены на положение выселенцев, и депортированные в годы войны народы Северного Кавказа получили новое статусное наименование. Категория выселенцев делилась на три группы: выселенные на определенный срок, выселенные без указания срока и выселенные навечно. Указами ПВС СССР "О навечном поселении лиц, выселенных в период Великой Отечественной войны" от 26 ноября 1948 г. и от 9 октября 1951 г. контингенты спецпереселенцев из Северного Кавказа были отнесены к категории выселенных навечно. По состоянию на 1 января 1949 г. на учете состояло 2 300 223 спецпереселенца, из них 1 835 078 человек относились к категории выселенных навечно (ГАРФ. Коллекция документов).
      Однако термин "выселенец" не прижился, и с конца 1952 г. в документах вновь используется слово "спецпереселенец".
      Режим спецпоселения был одинаково жесток для всех, невзирая на профессию и службу. 12 марта 1949 г. за подписью зам. министра внутренних дел СССР генерал-лейтенанта B.C. Рясного в республиканские министерства, краевые и областные управления внутренних дел был направлен циркуляр МВД СССР с требованием "всех бывших сотрудников НКВД - НКГБ и МВД - МГБ, относящихся к национальностям, переселенным навечно в период Великой Отечественной войны (чеченцы, карачаевцы, ингуши, балкарцы, калмыки, немцы, крымские татары и др.), немедленно взять вместе со всеми членами семьи на учет спецпоселения по месту нахождения в настоящее время". Им объявляли под расписку постановление СНК СССР от 8 января 1945 г. и Указ ПВС СССР от 26 ноября 1948 г. и установили в их отношении режим и административный надзор на общих основаниях (Балкарцы: выселение, на спецпоселении, реабилитация. Документы, материалы, комментарии / Автор-сост.   Х-М.А. Сабанчиев. Нальчик, 2001. С. 103-104).
      Для репрессированных народов статус спецпереселенца был наследственным. Дети, родившиеся в их семьях, считались спецпереселенцами (выселенцами) с момента рождения. Состоявшие в брачных отношениях представители других национальностей, добровольно прибывшие в места высылки для совместного проживания со спецпереселенцами, ставились на учет спецпоселений.
      За редким исключением, депортированные сохраняли свое членство в ВКП(б) и комсомоле. Однако они находились на особом статусном положении. Коммунисты были отстранены от партийной и советской работы и значились членами партии формально.
      14 июля 1950 г. Сталин подписал постановление Совета Министров СССР "О передаче спецпоселений из МВД СССР в МГБ СССР", на осно¬вании которого совместным приказом МВД и МГБ от 21 июля 1950 г. из МВД СССР в МГБ был передан Отдел спецпоселений (ОСП).
      Уже 16 ноября приказом МГБ № 00552 на базе бывшего ОСП МВД было создано   9-е управление МГБ по надзору за ссыльными, высланными и спецпоселенцами во главе с генерал-майором С.Ф. Кожевниковым. В МГБ смотрели на спецпоселенцев под несколько иным углом, чем в МВД, и один из пунктов приказа об организации 9-го управления гласил: "Оперативные работники органов МГБ должны иметь в виду, что не только на ссыльных и выселенных, но и на спецпоселенцев надо смотреть не как на рабочую силу, а прежде всего как на лиц, которых следует держать под постоянным строгим чекистским надзором" (Кокурин А., Моруков Ю. ГУЛАГ: структура и кадры // Свободная мысль - XXI. 2001. № 4. С. 103). Государство против личности - это типичнейшая для переселенцев ситуация.
      Самым тяжким испытанием для депортированных народов были моральные испытания, ущемления гражданских и политических прав, о чем свидетельствуют письма на имя руководителей партии и страны. Не все спецпереселенцы мирились со своим бесправным положением. Многие из них пытались изменить ситуацию легальным способом, направляя Сталину и в различные инстанции письма и заявления. Их было много. В письме на имя секретаря ЦК ВЛКСМ Г.М. Михайлова сообщалось, что многие юноши и девушки из семей спецпоселенцев имеют образование 3-5 классов, и они стремятся продолжить свою учебу. Однако некоторые местные органы неохотно допускают их в вечерние школы рабочей и сельской молодежи, другие учебные заведения и под различным предлогом отказывают им в приеме.
      Заявления и просьбы спецпоселенческой молодежи рассматривались в ЦК ВКП(б), ЦК ВЛКСМ и 9-м управлении МГБ СССР. В отдельных случаях они удовлетворялись (учеба, выезд на учебу), в других - отклонялись (освобождение из спецпоселения, служба в армии).
      Были обращения и к Сталину с просьбой исправить допущенную ошибку и разрешить народу вернуться на родину. Для многих авторов подобные обращения кончались трагедией. Всем им приписывали стандартные в те времена обвинения типа "антисоветская агитация, дискредитация руководителей ВКП(б), клевета на советский   государственный   и   общественный строй" и т.д. (Хутуев Х.И. Балкарский народ в годы Великой Отечественной войны и послевоенный период // Дисс. На соискание уч. Ст. канд. Ист. Наук. Рукопись. Ростов-на-Дону, 1965. С.105; Бакаев П.Д. О трагедии в истории калмыкского народа. Элиста, 2003.С. 121)
      Нужно было обладать огромным гражданским мужеством, чтобы, не страшась последствий, выступить с разоблачением политики насильственного выселения народов, в защиту их попранных прав и поплатиться за это собственной "свободой". Люди шли на жертвы во имя своего народа, восстановления справедливости и честного имени.
      Бесправное юридическое и тяжелое социально-экономическое положение спецпереселенцев закреплялось серией нормативных актов высших органов государственной власти. В целом законодательные акты и нормативные документы   40-х начала 50-х годов следует оценить как противоправные, противоречащие как Конституции СССР (1936г.), так и провозглашаемым советским государством принципам национальной политики. Самое главное - они противоречили гуманизму и человечности. Ущемленные в правовом положении депортированные народы в нечеловеческих условиях проживания в спецпоселениях не сломались, объективно оценили произошедшее, утвердили в самосознании народа чувство своей невиновности и вынашивали идею о возвращении на родину. Эти первые объективные оценки неправомерности этнической депортации свидетельствовали о назревших предпосылках хотя бы частичной реабилитации депортированных народов. Противоречивость их гражданского и социального статуса становилась все очевиднее. Смягчение режима спецпоселений и перемены в судьбах репрессированных народов наступили только после XX съезда КПСС.

    Оффлайн Кистинец

    • Ветеран форума
    • ******
    • Сообщений: 6635
    • Карма 311
    • Пол: Мужской
    • Мечта - мысль, которой нечем кормиться. (Ж. Ренар)
    • Уважение: +22
    Re: ДЕПОРТАЦИЯ. 1944 -- 1957
    « Ответ #19 : Март 09, 2012, 12:03:28 am »
  • Publish
  • 0
    1944 г. Трагедия каждой семьи
     | 

      Дзарахова З. М.-Т. д.и.н.

    //Общенациональная газета

    Республики Ингушетия "Сердало", 21.02.2011

      23 февраля 1944 года. Депортация. Этот день вспоминают со слезами все, те кто пережил трагедию, кто слышал и слышат о ней. Жизнь народа и каждой семьи разделилась на «до» и «после». И забывать мы не в праве. О трагедии народа можно и нужно помнить на примере каждой семьи, каждого человека.
       «До» 1944 года – это крепкая и дружная семья Дзарахова Г1убашка и Буги Цицкиевой, которая жила в горах, в с.Фалхан, имела 3-х сыновей и двух дочерей, имела хорошее хозяйство.
       «После» 1944 года - это долгая дорога в «неизвестность», потеря брата, гибель родителей, брата, сестры, нелёгкая дорога на Кавказ и бесконечно тяжёлые воспоминания.  От семьи их осталось трое: Гапур, Умар и Фадман.

       Г1убашк и Ахруш были сыновьями Мах1аша Дзарахова. Жили они в селении Фалхан. Дом их находился рядом с боевой башней, за которой они присматривали. В двадцати метрах от них находилась мечеть, куда стекались люди из селений Ляжги и Мецхал. Г1убашк был очень гостеприимным и щедрым человеком. Он хорошо знал горы и всех жителей своего общества. Гость соседа, односельчанина, становился его личным гостем. Он тут же старался принять участие в достойной встрече гостей. В селении Мецхал, которое находилось рядом с Фалхан жили Котиевы, Точиевы, Джабагиевы. Вассан-Гирей Джабагиев, получив хорошее образование,  стал видным общественно-политическим деятелем. Они дружили с детства. По приезде в горы, Вассан-Гирей Джабагиев часто приходил к Г1убашк и Ахрушу и подолгу общался с ними, всё время рассуждая о путях дальнейшей жизни ингушей. И так получилось, что в дорогу в Тбилиси, которая оказалась последней для В-Г.Джабагиева, его провожал Ахруж Дзарахов. В начале ХХ века Ахруш переехал жить в Г1алг1ай-Юрт, а Г1убашк остался со своей семьёй в селении Фалхан.
       Г1убашк был добрым и душевным человеком. Он умел располагать к себе людей благородством. Славился он как человек слова и дела. Участвовал в делах общества, был хорошим семьянином, трудился на своём поле и был искусным рукодельником. Семья имела две мельницы, сделанные ещё в своё время дедом Мах1ашем. Одна мельница была сделана для сельчан, второй мельницей семья пользовалась сама. Семья имела многочисленное стадо овец и несколько десятков голов крупного рогатого скота. Овец они вгоняли в хлев, вход в который находился со стороны покатого склона, затем, пройдя между овцами, поднимались по лестнице на второй этаж, где находилась жилая комната. Таким образом, всё оказывалось замкнутым пространством. Скот выгоняли на Столовую гору. Изделия из дерева - мебель, хозяйственный инвентарь, посуда у Г1убашк получались изысканные. Для каждого из своих  изобретений он выбирал разные породы деревьев, знал тонкости и секреты этого ремесла. Сыновья его – Абас, Гапур и Умар с детства воспитывались на примере отца.
       Хозяйкой дома была Буги из рода Цицкиевых. Она была классической хозяйкой дома, матерью и искусной рукодельницей. Буги славилась умением готовить вкусные блюда. Что бы она не испекла и не приготовила, всё имело свой аромат  и особенный вкус. К тому времени, когда Буги стала хозяйкой этого дома, уже имелась  чугунная печь, приобретённая во Владикавказе. Но у стены всё также сохранялся очаг, как дань памяти об Урхет – свекрови.
       Буги ткала сукно, вязала, делала ковры. Славились ковры-истинги, созданные ею. Тонко скручивала она шерстяную нить, делила её на грубую и тонкую. Из тонкой нити делала ткань для одежды, из грубой нити – носки, мешки. У неё был свой самодельный ткацкий станок. Из полученной ткани «исхали» шила одежду для семьи.
       Детей своих они растили и воспитывали трудом, уважением к людям. Дружная была семья. Но мирная жизнь вдруг оборвалась
       23 февраля 1944 года. Очевидцы помнят те дни. В горных селениях были размещены солдаты. В тот трагический день утром созвали оставшихся в сёлах мужчин, окружили все дворы и приказали собраться. Куда? Почему? Не было ответа. Лишь солдаты советовали изредка: «Картошку не надо брать. В тех краях холодно. Берите больше мяса». Из семьи Дзараховых в это время отсутствовал средний сын – Гапур. Он находился на Столовой горе, где они часто пасли свой скот. На мольбу матери Буги разрешить забрать сына со Столовой горы, солдаты не вняли. Мальчик так и остался на горе. С ним в тот день был его ровесник из с.Кашете. За ним пришёл родственник с солдатом и забрал домой, сказав, что так велели. Гапур так и не понял, что  остаётся совсем один.
       Из всех селений потянулись колонны людей. Из селений Хули, Ольгетти, Арамхи, Белган, Джейрах, Ляжг, Фалхан люди шли одной дорогой, из селений Кашете, Бейни, Харпи, Духаргишт, Фуртоуг другой. Скрип мельницы под скалой у Фуртоуга, дорогу, по которой не суждено было вернуться,  память хранила всегда. Шли пешком, на повозках везли еду. В селении Кашете осталась одинокая русская женщина, которая оставила с собой трёх девочек-ингушек. Она была очень заботлива к ним, но, когда поняла, что это уже надолго, отвезла этих девочек к своим родным в Казахстан. В селении Фалхан остались две семьи братьев - андийцев - Махмад-муллы и Аюпа - сыновей Дибр-муллы из Дагестана. 
      Горы опустели.
      На Столовой горе Гапур находился больше недели. По одну сторону открывался вид на селение Тарское. Он ждал неделю, следующую, но никто не шёл к нему, как обычно, с едой. И, наконец поднялся на гору сын андийца Махмад-муллы и рассказал о трагедии. Вернулся Гапур к себе домой в селение Фалхан. В селе было только две семьи андийцев. Зашёл в жилую башню, спустился на нижний этаж башенной пристройки, где содержали скот, и обнаружил лежачих от бессилия и голода коров, овец с облезшей шерстью. Он помог выбраться животным из хлева, отпустил их на волю. Прошёл в другие дома - никого… Только скрипящие двери и тишина…
     Махмад-мулла был добрым человеком. Сочувствовал народу и мальчику, и стал просить его остаться с ним. Он готов был усыновить его, но мальчик отказывался, всё порываясь узнать, где его родные. Взяв комочек с едой, он в последний раз посмотрел на село и отправился на равнину. Уже потом, спустя годы, мальчик узнает, что в горах и живьём сжигали немощных стариков и детей. Махмад проводил его, передал солдату, который потом привёз Гапура на железнодорожный вокзал и отправил в след своим родным в депортацию с балкарцами, которых выселяли 8 марта.
       На протяжении всего пути Гапур  видел ужас в глазах от происходящего, и в то же время человеческую заботу и сочувствие. С ним делились балкарцы – и взрослые и дети.  Две недели пути в вагоне, где в горе переплелись и поддержкой спаялись  маленькие представители двух кавказских народов, остались в памяти деда до конца жизни. С глубоким волнением вспоминал он те дни. 
     В Казахстане ещё некоторое время Гапур  находился  с балкарцами.  Голод косил людей. Условия жизни были удручающими. Действовал комендантский режим. Со временем его нашли и взяли к себе родственники – Томовы Магомед и Лули  (сестра Буги), которые жили в Целиноградской области.
       А в это время семья Г1убашка и Буги Дзараховых находилась в северном Казахстане. «Воаш воавар вэй» (Мы сами потеряли), - не раз повторяла мать в слезах, думая о своём оставшемся сыне. В первые два года от тоски и горя, болезней и переживаний умерли один за другим брат Абас, отец Г1убашк, мать Буги. Незадолго до смерти до матери дошли слухи о том, что её сын  Гапур находится у сестры. Душа немного успокоилась, но здоровье уже было подорвано, сердце не выдержало. Гапур нашёл родных, но уже не было в живых родителей, не было брата. Младший брат Умар совсем ещё мальчишкой похоронил своих родных. Не было радости в глазах сестёр, одна из которых – Хажр, тоже вскоре покинула мир. В течение нескольких лет от семьи Дзарахова Г1убашка остались три человека - Гапур, Умар и сестра Фадман.
       Жизнь в Казахстане для них была как и для всех тяжёлой. Семья Г1убашка Дзарахова вернулась домой на Кавказ в числе первых – в 1956-1957 гг. К тому времени Гапур и Фадман уже имели свои семьи, Умар создал семью уже дома, на Кавказе.
       Тяжёлым, было и обустройство. Особенно трудно приходилось тем, кто возвращался в свои дома в Пригородный район. В горном селении Фалхан их ждал андиец Махмад-мулла, который передал им швейную машинку их матери Буги. Но из горных сёл ингушей постепенно выдавливали. Всех разбросало по разным сёлам. Братья Гапур и Умар переселились жить в Г1алг1ай Юрт. Сестра Фадман со своей семьёй вернулась в селение Ангушт в 1956 году, откуда их очень быстро изгнали. Остановилась семья Илеза и Фадман (Мерешковых) в г.Назрани. Вскоре родственники передали ей серебряные нагрудные украшения и пояс матери Буги, которые она хранит как реликвии, как связующую нить семьи.
      В их памяти всегда были и остаются могилы отца и брата - в Багдановке, мамы - в Адайске, сестры -  в Бистюбе, которые навечно остались в земле Казахстана.  Ушёл из жизни и Дзарахов Гапур Губашкиевич, человек доброй души и огромного благородства. А Умар и Фадман Дзараховы, встретившись, всё время в рассказах возвращаются к памяти своей семьи, которая свои самые счастливые годы прожила в селении Фалхан.

    Оффлайн Кистинец

    • Ветеран форума
    • ******
    • Сообщений: 6635
    • Карма 311
    • Пол: Мужской
    • Мечта - мысль, которой нечем кормиться. (Ж. Ренар)
    • Уважение: +22
    Re: ДЕПОРТАЦИЯ. 1944 -- 1957
    « Ответ #20 : Март 09, 2012, 12:05:12 am »
  • Publish
  • 0
    Без вины виноватые
     | 

     Картоев А.//Республиканская общественно-политическая газета

    "Ингушетия", 22 февраля 2011 г.

      Это письмо принес в корпункт редакции в Малгобеке Азиз Халидов из с. п. Аки-юрт. Он был ребенком, когда рано утром 23 февраля 1944 года в его родной дом пришли солдаты и сурово сказали: «Живо собирайтесь! Вас высылают в Сибирь». В память Азиза этот день и последующие 13 лет ссылки врезались навсегда. Он не может понять смысла этого страшного злодеяния, хотя думает над разгадкой всю жизнь. Но таков характер подобных преступлений. Иррациональность – основная их черта. А еще - бесчеловечность, которая больше напоминает образ действий нечистой силы.
       «В моей детской памяти осталось страшное утро 23 февраля 1944 года. Как встревоженный улей гудело село, всюду, куда ни глянь, - солдаты, крики, плач женщин и детей. Страшный, невообразимый гул стоял над селом. Дети не понимали, что происходит, плакали навзрыд. И словно детские слезы с неба, падал чистый белый снег на эту горькую от слез землю, как бы присыпая всю горечь этого рокового дня. Вой собак, мычание коров. Они словно чувствовали все происходящее.

      На сборы нам дали 20 минут. Накануне вечером я слушал разговор стариков. Они говорили о большом празднике, о том, что «Германа гонят назад», что война скоро кончится. После этого жизнь будет хорошей. Но все, что было на следующий день, не было похоже на праздник. Взрослые и дети брали все, что могли унести. Подогнали машины, людей погрузили на них и повезли на станцию Ермоловка. Мы молча прощались с белоснежными вершинами родных гор. Затем нас загнали в товарные вагоны, набивали битком. Внутри вагона - нары и буржуйка. Топить было нечем, на остановках собирали все, что может гореть. На каждой станции выносили умерших и складывали у железнодорожного полотна. Не то, чтобы похоронить, присыпать их снегом не давали солдаты сопровождения. Так и ехали мы, устилая трупами бескрайние просторы Советского Союза.
       Доехали мы до места назначения где-то в середине марта. Станция Бель-Агач Семипалатинской области. По распределению попали в с. Бородулиха. Здесь проживали русские, казахи, немцы, поляки. Была комендатура и строгий режим для переселенцев. Мы не имели права перемещаться в соседнее село к родным. Так мы были оторваны от родины, от своих национальных корней, объявлены вне закона. Очутились мы на этой холодной, голодной земле. Нас преследовали болезни, особенно свирепствовал тиф. Встретили нас по-разному, кто с сочувствиям, а кто и с презрением. Местные люди были «подготовлены» пропагандой, они называли нас предателями. Есть у поэта Куняева такие строки: «Испокон ведется на Руси, Власть грешит, а каяться народу».
       Изменники и предатели, конечно, были, но меньше всего их было среди чеченцев и ингушей. Чеченцы, ингуши сражались на фронтах Великой Отечественной войны не хуже других, а то и лучше, но слава доставалась другим. Оборона Брестской крепости, июнь-июль 1941 года! Бессмертный гарнизон этой крепости состоял из представителей многих национальностей Советского Союза. И крепость держалась больше месяца благодаря этому составу. И здесь были не одни, как пишет историк С. Смирнов, Гавриловы, Фомичевы, Романовы. Они воевали вместе с Барханоевыми, Узиевыми, Ахтаевыми, Акиевыми, Булгучевыми, Бахмур-зиевыми, Алероевыми, Арсалоевыми, Цечоевыми. Смирнов писал свое произведение уже после хрущевской оттепели, но ни одного слова о вайнахах не сказал, хотя в гарнизоне крепости было более 400 чеченцев и ингушей. Но на мемориальных плитах Брестской крепости имен наших мало.
       Летом 1942 года Сталинград защищал 225-й отдельный чечено-ингушский кавалерийский полк под командованием майора Висаитова и танковый батальон капитана Маташа Мазаева. Висаитов прошел от Терека до Эльбы, у города Таргау встретил американские передовые части 69-ой пехотной дивизии генерала Хаджеса 1-ой Американской армии генерала Омара Брэдли и был награжден орденом «Легиона чести» - высшим орденом США. После войны в 1955 году, когда встретились участники этой встречи на Эльбе, никто о нем не вспомнил, как будто его и не было. Звание Героя Советского Союза он получил 55 лет спустя уже после смерти.
       Я благодарен всем, кто сочувствовал нам в те горькие для нас дни, кто не был безучастным свидетелем нашей трагедии. Это и солдаты, помогавшие нам в пути, и жители Казахстана и Средней Азии, принявшие нас с сочувствием. Мы не знаем сегодня, кто они, откуда. Наверно, никогда и не узнаем. Да это и не важно. Главное - они были, есть и будут в грядущем, ибо на таких людях держится мир».

    магIарулав

    • Гость
    Re: ДЕПОРТАЦИЯ. 1944 -- 1957
    « Ответ #21 : Март 09, 2012, 04:56:41 pm »
  • Publish
  • 0
    Соболезную ингушскому народу...

     


    Facebook Comments