Автор Тема: Черкесское мореходство  (Прочитано 9004 раз)

0 Пользователей и 1 Гость просматривают эту тему.

Оффлайн opera

  • Старший
  • ****
  • Сообщений: 771
  • Карма 273
  • Пол: Женский
  • Уважение: +58
Черкесское мореходство
« : Июль 01, 2010, 08:22:35 pm »
  • Publish
  • 0
    Черкесское пиратство  

    Самир Хотко

    Значимость темы пиратской традиции у абхазо-адыгов определена тем, что ее изучение демонстрирует как автохтонность абхазо-адыгского этнического субстрата, так и его социокультурную идентичность.

    Историография этой темы содержит как те работы, в которых авторы уделяют предпочтительное внимание черкесскому (адыгскому) пиратству, в более широком плане мореходству, так и тот взгляд, согласно которому все побережье Черкесии занимали абхазские племена и в этой связи, черкесское пиратство XIX в. объяснялось как заимствованная традиция. Согласно нашему видению этой непростой темы, как адыги, так и абхазы на всем протяжении их существования были тесно связаны с морем и потому изолированное рассмотрение пиратства едва ли правомерно.

    Пиратство, как таковое, связано с ландшафтом и типом социальной организации. Этой взаимосвязи посвящена обстоятельная диссертация Н.А. Хачмахова (Майкоп, АРИГИ). Мы видим, что аборигены Крыма - тавры, а на их родство абхазо-адыгам указывали многие авторы - так же занимались морским разбоем. Но не менее склонные к набегу татары, занимая таврский ландшафт 500 лет, так и не выработали умения мореходства. В. Королев, специалист в области казачьей морской культуры, писал в этой связи: «Казачья морская история резко противоречит довольно популярной «татарской» гипотезе происхождения казачества по той причине, что татары не занимались мореходством. Из восточных версий подходящей с морской точки зрения оказывается «черкесская» гипотеза."

     В XVI в. черкесы (адыги) жили на побережье Азовского моря; в том числе в дельте Дона, и только потом были оттеснены на Таманский полуостров, а впоследствии в горы. От упомянутого столетия дошло довольно много информации о черкесских действиях на море, вполне подобных казачьим.

    Морская активность адыгов продолжалась вплоть до Кавказской войны XIX в., и известны случаи нападения черкесских судов на корабли российского Черноморского флота. При этом надо подчеркнуть, что гребные суда адыгов внешне напоминали казачьи струги. Но их детальным сравнением пока никто не занимался, и трудно сказать, есть ли в этом сходстве «генетика»»1.

    Изучение абхазо-адыгского пиратства выводит нас далеко за рамки материнской территории абхазо-адыгов. Типологическое и технологическое сопоставление черкесского и казачьего мореходства действительно подтверждает многократно высказывавшееся мнение о черкесском происхождении первых казачьих республик Среднего Поднепровья2. В данной же работе пиратство абхазо-адыгов будет интересовать нас в контексте преемственности культуры и этноса на Западном Кавказе от эпохи античности до нового времени.

    Как этнокультурное сообщество, древнейшие этапы истории которого прошли в непосредственной близости от Черного моря, абхазо-адыги должны были демонстрировать определенный уровень развития мореходства уже в античную эпоху - т.е. с самого начала письменных отчетов по территории Западного Кавказа.

    В «Географии» Страбона дано столь развернутое описание западно-кавказского пиратства, что оно не оставляет сомнения в его давности, размахе, технологической изощренности:

    «После Синдской области и Горгипии, что на море, следует побережье ахейцев, зигов и гениохов, лишенное большей частью гаваней и гористое, так как оно является частью Кавказа. Эти народности живут морским разбоем, для чего у них есть небольшие, узкие и легкие лодки вместимостью до 25 человек, редко - до 30; у греков они называются «камарами»... Снаряжая флотилии таких «камар» и нападая то на купеческие корабли, то даже на какую-нибудь страну или город; они господствовали на море. Иногда им помогают даже жители Боспора, предоставляя свои корабельные стоянки, рынок для сбыта добычи. Когда они возвращаются в родные места, то при отсутствии корабельных стоянок им приходится на своих плечах переносить «камары» в леса, где они и живут, обрабатывая скудную землю. Когда же наступает время плавания, они снова несут свои лодки к берегу. Точно так же поступают они и в чужих странах, где им хорошо известны лесистые места; там они прячут свои «камары», а сами пешком бродят днем и ночью, похищая людей для продажи в рабство. Похищенных они с готовностью предлагают отпустить за выкуп, извещая об этом после выхода в море их родных. В землях, подчиненных местным властителям, правители оказывают помощь жертвам насилия; они нередко в свою очередь нападают на разбойников и, захватив их «камары», приводят назад вместе с экипажем. Области, подчиненные римлянам, более бессильны против этого зла из-за небрежения посылаемых туда правителей»3.

    В сообщении Страбона есть ряд важных моментов, которые подтверждаются другими источниками:
    -это доминирование в море пиратов-горцев Западного Кавказа;
    -господство достигалось не за счет банального грабежа купеческих судов, но путем организации масштабных пиратских экспедиций против целых городов и государств;
    -неспособность греков и римлян разбить пиратские флотилии западно-кавказских горцев .

    Цари Боспора (Пантикапея) оказались не в состоянии справиться со своими ближайшими соседями.
    Е.А. Молев (Белгород), новейший исследователь истории Боспора, отмечает:

    «Ахейцы, зихи, гениохи и керкеты сохраняли свою независимость в течение всего правления Спартокидов. Их пиратская деятельность сильно препятствовала экономическим связям Боспора с полисами и государствами Причерноморья и Средиземноморья... Замечание Страбона о предоставлении боспорянами этим племенам корабельных стоянок и рынков сбыта добычи свидетельствует о неспособности последнего Перисада вести военную борьбу с названными племенами на море... Итогом взаимоотношений Боспора с племенами Предкавказья стала известная зависимость от них»4.

    То обстоятельство, что горцы Западного Кавказа были в состоянии одерживать победу в морских сражениях над флотами централизованных государств, заставляет нас предположить так же высокий социально-экономический уровень в этих приморских обществах, существование верфей, большого объема знаний, тактики военного сражения на море с участием множества кораблей.

    Современник Страбона Корнелий Тацит в Книге III своего трактата «История» подтверждает мнение о неспособности римлян совладать с западно-кавказскими пиратами:

    «В Понте неожиданно взялся за оружие раб, варвар, некогда командовавший царским флотом, - отпущенник Полемона Аникет. Прежде он пользовался большой властью в этой стране; когда же она сделалась римской провинцией, принялся с нетерпением ожидать переворота... во главе значительных сил ворвался в Трапезунд. Расположенная здесь когорта была перебита ... Аникет сжег римские суда, забросав их горящими факелами, и стал полновластным хозяином на море... Варвары с удивительной быстротой понастроили себе кораблей и безнаказанно бороздили море. Корабли эти у них называются камары, борта их расположены близко друг к другу, а ниже бортов корпус расширяется, варвары не пользуются при постройке кораблей ни медными, ни железными скрепами. Когда море бурно и волны высоки, поверх бортов накладываются доски, образующие что-то вроде крыши, и защищенные таким образом барки легко маневрируют. Грести на них можно в любую сторону. Эти суда кончаются острым носом спереди и сзади, так что могут с полной безопасностью причаливать к берегу и одним, и другим концом...»5.

    Римляне лишь ценой подкупа царя Седохеза в Колхиде, во владениях которого расположился Аникет, сумели подавить это мощное выступление кавказцев. И Аникет, и Седохез - имена абхазо-адыгские, имеющие массу сопоставимых антропонимов в поздней номенклатуре.

    В отчете Тацита содержатся весьма характерные моменты:
    -раб западно-кавказского происхождения делает карьеру во флоте - в последующие века очень часто встречающийся факт;
    -скорость постройки флота;
    -нападение на Трапезунд - так же традиционный рейд горцев Адыгеи и Абхазии;
    -связь с равнинными аристократами-«всадниками».

    Пираты нуждались во всадниках, а те, в свою очередь, в боевом прикрытии с моря.

    Помимо Страбона и Тацита, о пиратстве западно-кавказских горцев писали Дионисий Периегет, Флавий Арриан, другие авторы.

    Византийский историк VI века Агафий отмечал у колхов развитое мореходство6.
    Археологические исследования подтверждают сведения античных авторов.
    Д. С. Бжания обнаружил керамическую модель морского судна с высокими бортами, клиновидной носовой частью и выступающим форштевнем в виде стилизованного изображения головы собаки или волка. Эта ценнейшая находка была сделана на крупном поселении эпохи бронзы в устье реки Тоумыш7.

    Абхазское божество собак Алыш-кинтыр в новое время считалось покровителем пиратов - одноименная гора являлась местом поклонения пиратов. Зооморфные форштевни, очень часто с собачьей головой, характерны для абхазо-адыгских пиратов вплоть до Х1Хв.

    Керамический макет эпохи бронзы подтверждает связи древних басков с населением Западного Кавказа.

    Крупный специалист по истории раннесредневековой Абхазии Ю. Н. Воронов указал на связь богатых каменных гробниц IV века на территории Санигии (совр. Сочи - Адлер) с традицией морского разбоя: саниги согласно Воронову, вполне могли участвовать в морских рейдах готов8 .

    Сама идея нападения на римские территории в Средиземноморье с моря была подана готам приазовским племенем боренов. Абхазо-адыгская этничность этого пиратского племени вполне вероятна.

    В средние века абхазо-адыги продолжали контролировать северо-восточный сектор Черного моря, а традиция пиратства усердно культивировалась всеми приморскими общинами. Помимо пиратства определенное развитие получило и торговое мореходство.

    Масуди в середине X в. сообщает о морской торговле у кашаков (касогов), которые приплывали на своих судах в Трапезунд9.

    Согласно Н.А. Хачмахову, в X веке касоги, подобно руссам и викингам, сжигали своих погибших вождей на кораблях.

    Весьма важно отметить, что крупнейшая операционная база пиратов-руссов располагалась в Зихии на Таманском полуострове10. Это автоматически означает, что в состав пиратских эскадр руссов входили западно-кавказские горцы. Они совместно грабят побережье Византии, выходят в Средиземное море и грабят побережье Андалусии и Каталонии. Очень знаменательно, что древние руссы, которых Вернадский считал смесью готов и сармато-алан, с самого начала своей истории связаны только с югом: Кавказ, Крым, Украина, Южное Поволжье.

    Н.Я. Марр обращает внимание на то немаловажное обстоятельство, что армянские источники X века часто помещают Руссию рядом с Абхазией, а царей Руссии и Абхазии изображают в одинаковых одеждах11.

    Пиратские рейды руссов имели характерный западно-кавказский подтекст : из Тамани они входили в Дон и поднимались до его излучины, где он протекает ближе всего к Волге, затем волоком переходили в Волгу и спускались в Каспий, где грабили мусульманские княжества на территории современного Азербайджана12 .

    Видимо в этот период появился топоним Зих на Апшеронском полуострове, а так же само название Апшерон, имеющее множественные этимологии на материалах абхазо-адыгских языков13. Подобный маршрут типичен для западно-кавказских пиратов и слишком труден и незнаком для викингов.

    В XVI веке черкес Касим-паша, жанеевец по происхождению (а жане занимали крайний запад Черкесии и некоторые территории в Крыму - С.Х.) предлагал султану Сулейману соединить Дон и Волгу каналом14.

    Вооружение руссов X в. имеет много общего с черкесским оружейным комплексом.
    Совпадает прическа, о чем писали очень многие авторы.
    Как и черкешенки женщины руссов носили корсеты.
    Архитектура жилища руссов - западнокавказская15.
    Руссы имели фундучные знамена, исключительно характерные для абхазо-адыгов.
    Похоронный обряд руссов в точности тот, который имели черкесы и абхазы16.
    Совпадает в деталях культ коня.
    Как и абхазо-адыги, руссы практиковали аталычество (fosterage) - систему приемного родства17.
    «Русская правда» содержит явные адыгизмы - социальные термины, заимствованные из адыгского языка - унеин и тиун18.
    Руссы в Крыму и на Хортице имели культ священных деревьев, заимствованный ими, согласно Вернадскому, у черкесов и абасжан19.

    Каждое из вышеназванных этнокультурных соответствий между абхазо-адыгами и ранними руссами имеет мощное источниковое обоснование.
    Приведение этого материала не входит в круг поставленных задач. Для нас вполне очевидно, что русское пиратство X века не может быть рассмотрено изолированно от абхазо-адыгского. Тем более, что именно северо-восточный сектор Черного моря получил название от византийцев - «море руссов».

    Н.А. Хачмахов отмечает, что на период позднего средневековья и начало нового времени приходится наибольшее количество отчетов о пиратстве абазов и черкесов.

    В XIII-XVII вв. абхазо-адыги интенсивно контактировали с генуэзцами, венецианцами, османами. Все эти группы имели мощные флотилии. Османы достигали Индонезии и Исландии, грабили испанские галионы у берегов Америки, подвергли разорению Рейкьявик и Плимут в первой половине XVII в. Репутация итальянцев, как мореходов, вообще не нуждается в наших комментариях: оба открытия Америки сделаны уроженцами Аппенин - Колумбом и Америго Веспуччи. На этом авторитетном фоне достаточно неожиданно выглядят успешные пиратские рейды горцев Западного Кавказа.

    На всем протяжении своего существования генуэзская Каффа (12бб-1475гг.), штаб-квартира всех генуэзских факторий в бассейне Черного моря, испытывала давление со стороны пиратов Западного Кавказа . Неспокойно было даже в нижнем течении Кубани (Пшиза), где только защита со стороны князей равнинной Зихии давала хоть какую-то гарантию свободного проезда . В 1471г., когда князь Копы (совр. Славянск-на-Кубани) Белзебук умышленно перестал уделять внимание охране торговых судов из Каффы, участились случаи захвата. И это несмотря на то, что вооруженные фусты сопровождали переход из Каффы в Копу20. Администрация Каффы была вынуждена пойти на крайнюю меру, и запретила всем членам генуэзской общины иметь дела с жителями Копы.

    «Что же касается больших убытков и опасностей, - сообщали консул и Массарии 18 мая 1471 года банку Сан-Джорджио в Генуе, - которыми зихи ежегодно угрожают нашим купцам и гражданам в Копарио, постановлено было нами в этом году воспретить туда доступ кому бы то ни было до тех пор, пока удастся вступить с теми зихами в какое-либо соглашение»21.

    Морской разбой в наибольших масштабах учинялся представителями никому не подчинявшихся вольных обществ так называемой «Белой Зихии» (Alba Zichia) .

    Все те многочисленные соглашения, которые заключали консулы Каффы с князьями Черкесии, с обязательностью нарушались горцами. Наибольшую активность зихские пираты проявляли как раз в районе пролива, столь стратегически важного для Каффы, перехватывая галеры каффян на их пути в Копу или Батияр. Причем разовая добыча могла составить сумму в 50000 аспров22.

    Неспособность Каффы наказать пиратов, которые, как и в античные времена были связаны с князьями равнинной Зихии, временами приводила к почти полному параличу торговли. Известен лишь один случай, когда администрации Каффы удалось отобрать обратно награбленное пиратами имущество .

    В бумагах одного из нотариусов, практиковавших в Каффе, за апрель и май 12 90 г. содержится контракт морского капитана Вивальдо Лаваджио (Vivaldo Lavaggio), командовавшего одной из галер Аргун-хана, монгольского правителя Ирана, чьи владения выходили через территорию Грузии и Мингрелии к Черному морю23. И, как следствие, Аргун-хан был заинтересован в охране своего участка черноморского побережья от нападений зихов. В заливе Джубги (Dchubg) Лаваджио удалось отнять у местных корсаров товары, ранее награбленные ими с кораблей армянских и греческих коммерсантов24.

    Два других широко цитируемых в литературе эпизода дают представление о подлинном размахе этого промысла в Зихии. Лаоник Халь-кокондил, автор византийской истории с 1298-го по 1463 г., сообщает под 1458 г. о нападении зихов под предводительством некоего Артабила на Трапезундскую империю, которая, впрочем, состояла в тот период из г. Трапезунда с окрестностями25. Имя пиратского адмирала - Артабил - следует сопоставить с этниконом «Арт», покрывавшим одно из подразделений Абаза к югу от садзов26.

    Не меньшим размахом отличалась и экспедиция черкесских корсаров 1572 года. В донесении венецианского посла в Персии Винченцо ди Алессандро за 25 июля 1572 года из города Конья сообщается, что «черкесы, прибыв на 24 кораблях, сожгли и разрушили за 300 миль отсюда все поселения побережья, разорили турецкие виноградники и перебили множество народа, а женщин увели в плен, забрав все имущество и товары, вследствие чего опасаются, как бы они не пришли в этот город (Конья - С.Х.)»27.

    Из Трапезунда были снаряжены б вооруженных галер для защиты этой местности, с приказом от султана Селима (имеется в виду Селим II) не выходить из порта, но сторожить только город, так как боялись, что черкесы еще больше увеличат число своих кораблей. Посол добавляет: «А мне было велено держать путь на Грузию и Черкесию, но из боязни тех корсаров я повернул обратно»28 . И хотя последний эпизод 1572 года выходит за хронологические рамки генуэзского периода, тем не менее, можно со значительной степенью уверенности считать его типичной иллюстрацией для XV века.

    Мы можем заключить, что в XIV-XVI вв. Зихия (Черкесия) включала в себя всю или большую часть убыхо-садзо-абазинского этнического массива. В источниках X-XVI вв. Зихия занимает побережье вплоть до совр. Гагр: в этой связи тот источниковый материал, который в эти века определяет наши представления о зихско-черкесском пиратстве, имеет отношение не исключительно для одних только адыгов, но и для абазин. В XIX в. политические границы Черкесии вновь включают в себя район Адлер-Гагры, что засвидетельствовано и в записках путешественников, и в османо-русских трактатах. Пресловутое укрепление Святого Духа в районе Гагр, построенное русскими после 1810 г., когда владетели Абхазии согласились с включением их княжества в состав Российской империи, обозначило как раз северные пределы владений Шервашидзе Чачба29.

    Далее, в 1829 г., по Адрианопольскому трактату черкесское побережье от устья Кубани до укрепления Святого Духа отошло к Российской империи. Убыхи и садзы были в составе Черкесии и сами себя считали черкесами30.

    В этой связи пиратство черкесов в XVIII-XIX вв. - это совокупная активность садзов, убыхов, абазин, шапсугов, натухайцев. Исключение в этом плане составляет XVII век - апогей абхазского пиратства и наибольшего расцвета абхазского феодального княжества. В этот век абхазы громят Мингрелию и уничтожают мингрельский флот. На севере апсуаязычные группы достигают Туапсе, а на юге - устья Риона31. В Османских отчетах XVII в. больше упоминаний об абазском, но не черкесском пиратстве. Опять-таки, как и в случае с черкесским пиратством мы констатируем значительную долю убыхов и садзов, и приморских абазин в абхазском морском доминировании XVII в.

    Зихи (черкесы), по сути адыго-абазинское сообщество, воспринимались генуэзцами и вообще итальянцами как королевское племя, мужественное и коварное одновременно.

    О воинственности и коварстве зихов писал венецианец Иосафат Барбаро32. В переписке между Каффой и Генуей за 14 73 г. зихи сопровождены эпитетом «коварные»33. Статут Каффы ввел даже обязательное отчисление средств на укрепление стен в Тане со стороны Черкесии34. Те татары, которые отважились совершать набеги на черкесов, заслуживают у итальянского наблюдателя определение «безумных храбрецов»35. Татары избегали появляться в Черкесии без особой на то нужды и путешествовали из Крыма в Астрахань, «огибая Черкесию» (intorno apreso la Circassia)36.

    О черкесах в Египте Интериано отозвался как о «величайших владыках в мире»37.

    Взаимоотношения Генуи и Зихии характеризует и то обстоятельство, что в 14 62 г. с князем Белзебуком была заключена конвенция «pro conducendis populis», т.е. о найме солдат38. Давид, последний император Трапезунда, в своем послании герцогу Бургундии Филиппу (22 апреля 1459 г.) называет зихов и абазгов в числе своих союзников в готовящемся крестовом походе против османов39. В этот же период жители княжеской Абхазии не вызвали подобных отзывов со стороны итальянцев, т. к. Абхазия пребывала в составе Мингрельского царства под управлением династического дома Дадианов40. К мингрельцам генуэзцы и венецианцы относились с едва скрываемым презрением41.

    Прежде, чем перейти к анализу абазо-черкесского пиратства в османскую эпоху еще раз обратимся к XV веку, как периоду безусловного черкесского доминирования не только на Кавказе, но и в сирийско-египетском султанате Мамлюков.

    Авторы «Казачьего словаря-справочника» (т. 3, Сан-Ансельмо, 1979 г.) особо выделяют морскую тему при анализе причин черкесского возвышения в Египте в XIV-XV вв. Отмечается, что египетские султаны набирали черкесов в свои армии не только ввиду их блестящей репутации в сфере всаднического искусства, но и так же из-за того, что они зачастую являлись опытными моряками.

    Здесь авторы казачьей энциклопедии наметили чрезвычайно важное направление научного поиска. История египетских черкесов убеждает нас в том, что их мореходные навыки и пиратское прошлое делали их гораздо более конкурентноспособной общиной, нежели татары (монголы), тюрки (кипчаки), аланы, курды и др. мамлюкские племена.

    В отличие от тюрок, черкесы Египта имели несравненно более устойчивую подпитку из своей родной страны. Ни Тамерлан, ни другие их континентальные противники были не в состоянии прервать поток наемников и невольников из Черкесии в Каир: черкесы прибывали на своих судах, а их мобилизационная система не нуждалась в посредниках. Уроженец Пшады, Джубги, Туапсе, Сочи, участвовавший в нападениях на Крым, Грузию, Трапезунд или Самсун с готовностью отправлялся в Александрию - вооруженный, опытный в боях он поступал в армию своего царственного соплеменника.

    Вызов Моря, согласно Н.А. Хачмахову, породил в обществах Адыгеи, Убыхии и Джигетии пиратский дух, который, в свою очередь, во многом определял склонность черкесов к военному отходничеству. Свободный проход через Босфор и Дарданеллы был обеспечен союзническими отношениями с Византией. Единственные государства, которые могли помешать черкесскому мореходству на пространстве от Туапсе до Александрии - итальянские морские республики. Но и Генуя, и Венеция были зависимы в экономическом отношении от Каира. Итальянцы неизменно фигурируют в качестве коммерческих агентов черкесских аристократов, как в Египте, так и в самой Черкесии.

    При султанах черкесской династии в Египте появился сильный флот.

    Если в предшествующие десятилетия Мамлюки-Калауниды беспомощно взирали на акции кипрских Лузиньянов, терроризирующих левантийское побережье, а в 1369 г. разграбивших Александрию, то с приходом к власти в Каире черкесских горцев во главе с Баркуком Египет стал преуспевать в морских столкновениях.

    Очень символично, что появлением Баркука Египет обязан все тем же черкесским пиратам, которые согласно Бертрандону де Мижнанелли похитили юного Баркука в одном из прибрежных селений Зихии42. Баркук еще, будучи регентом, в правление малолетнего Хаджи заключил соглашение с властями Каффы (137 9) о перевозке пополнения для мамлюкской армии43.

    Уже в 1410 г., в правление сына Баркука Фараджа, черкесские мамлюки опустошают южные порты Кипра - Фамагусту и Лимасол. В 1424 г., в правление Барсбая, черкесы повторяют пиратский рейд на остров. И, если первое нападение было до известной степени неожиданным, то второй рейд ожидался. Тем не менее, кипрские франки, сами имевшие сильный флот и располагавшие поддержкой пиратских флотилий с Мальты, Корсики, Сицилии, не отважились встретить мамлюков в море.

    Захват острова, осуществленный в 1426 году черкесским адмиралом Иналом, так же мог быть предотвращен, если бы франки дали черкесам сражение на море44. Видимо, мы слишком мало знаем о могуществе черкесских пиратов, которым уступали дорогу признанные морские разбойники - киприоты, генуэзцы, венецианцы.

    Ни разу не встретили черкесские корабли и рыцари Святого Иоанна, обосновавшиеся с конца XIII в. на скалистом Родосе и до прихода черкесов непрестанно грабившие мусульман и на море, и на побережье Сирии, Палестины, Египта. При султане Джакмаке черкесские мамлюки дважды опустошали Родос45.

    Как видим, пиратская западно-кавказская традиция, привнесенная в Восточное Средиземноморье, оказалась способной подавить сопротивление противников мамлюков на море. Тем не менее, пиратский дух несовместим с унитарной социальной организацией. И, если у себя на родине пираты сохраняли боеспособность на протяжении веков, то в Египте при жесткой власти своих же соплеменников, как это отмечает Н.А. Хачмахов, они достаточно скоро утрачивали тот яростный кавказский натиск, бесшабашность, которые характеризовали их действия в Черном море.

    Кроме того, после первой войны с османами мамлюки стали испытывать трудности в обеспечении строевым лесом. Османы, контролировавшие с 1453 г. проливы, блокировали с 1485 г. по 1517 г. любые связи черкесов с их метрополией - Западным Кавказом. В итоге, военно-морское могущество черкесских мамлюков на рубеже XV-XVI вв. оказалось под угрозой. Одновременно активизировались европейские корсары во главе с рыцарями-госпитальерами Родоса. В 1509 г. госпитальеры атаковали мамлюкский порт Эт-Тин на Суэце46.

    В ответ султан Кансав ал-Гаури направил флот под командой своего двоюродного брата Мухаммад-бея. «Согласно сведениям, полученным из Александрии, - сообщал Ибн Ийас в ноябре 150 9 г., - корабли Мухаммад-бея, отплывшие в направлении залива Айаса, столкнулись с европейскими корсарами, подстерегавшими торговые суда мусульман. Мухаммад-бей дал им сражение и нанес большие потери их экипажам. Он привез в Александрию уцелевших корсаров и доставил ценные трофеи, стоимостью около ста тысяч динаров. Эта новость обрадовала султана»47.

    Но уже 21 августа 1510 г. в заливе Айас (Искендерун) эскадра Мухаммад-бея терпит сокрушительное поражение: родосские рыцари захватили 18 мамлюкских кораблей, а сам адмирал мамлюков погибает в битве48.

    В 1498 г. в числе военно-морских противников мамлюков совершенно неожиданно появляются португальцы. 20 мая 14 98 года эскадра Васко да Гамы бросила якорь в Каликуте, что означало начало новой эпохи в отношениях Европы с исламским миром. Васко да Гама (по происхождению баск) и его сподвижники были не только первооткрывателями, но и крестоносцами. Они тут же на рейде кшдииского порта обстреляли торговые суда египтян49. Уже Васко устроил массовые пытки и казни захваченных мусульман: португальцы отрезали носы женщинам, носы и правую руку у мужчин.

    В 1500 г. появилась вторая португальская эскадра под началом адмирала Кабрала. Он приказал сжечь 10 торговых судов египтян, стоявших в гавани Каликута. В 1502-1507 гг. Васко да Гама, д'Альбукерке и другие знаменитые адмиралы опустошили мусульманские порты Аравии, Индии и Восточной Африки. В 1507 г. португальцы-«франки» впервые вошли в Красное море, что означало явную угрозу священным городам ислама - Мекке и Медине.

    Предпоследний черкесский султан Кансав ал-Гаури (1501-1516 гг.) снарядил в Красное море мамлюкский флот. В марте 1508 г. этот флот под командой эмира сотни Хусейна Мушрифа вышел в Аравийское море, где у Диу разгромил португальскую эскадру Лоренсо д'Альмейды. Мамлюков в этом сражении поддержал правитель Диу Малик Айаз, мамлюк русского происхождения и вассал каирского султана. Однако, почти через год, 3 февраля 1509 г., в сражении у Диу черкесский флот был полностью уничтожен.

    Теперь «франки» стали хозяевами Аравийского моря и Персидского залива. В 1509 г. они заняли порт Кальхат в Омане и разорили прибрежные селения в До-фаре. В 1515 г. эмир Ормуза стал вассалом короля Португалии. Но в Красном море крестоносцев преследовали неудачи. В 1513 г. черкесы отбили их атаки на Аден и Суакин. Для решительного натиска на владения черкесов у португальцев не хватило сил. К тому же Кансав ал-Гаури восстановил к 1515 г. красноморский флот, а командовать им пригласил опытного османского адмирала Сельмена - грека или кавказца по происхождению50.

    « Последнее редактирование: Июль 16, 2010, 09:34:06 pm от opera »

    Оффлайн opera

    • Старший
    • ****
    • Сообщений: 771
    • Карма 273
    • Пол: Женский
    • Уважение: +58
    Re: Черкесское мореходство
    « Ответ #1 : Июль 01, 2010, 08:25:45 pm »
  • Publish
  • 0
    Многие черкесы и абазы делали успешную карьеру в османском флоте, становились командирами кораблей, адмиралами. В XV и XVI веках в османском флоте доминировали греки, особенно уроженцы островов Эгейского моря. В XVII веке доминирование перешло к черкесам и абазам, также опытным мореходам и пиратам.

    В 1704 г. капудан-пашой (т.е. главнокомандующим флотом) являлся Черкес Осман-паша, степень влияния которого на государственные дела трудно переоценить: он занимал министерские посты и командовал армиями на протяжении 40 лет51.

    Его ближайший сподвижник Черкес Мехмед-паша занимал посты наместника в Иерусалиме и Алеппо, участвовал во множестве боевых операций, возглавлял армию в войне с Австрией, за что получил звание трехбунчужного паши - самый высокий воинский сан империи.

    В этот же период был знаменит Черкес Ахмед-паша.

    В 1712-1715 гг. великим визирем являлся Черкес Сулейман-паша.

    Тогда же маршалом империи (трехбунчужным пашой) был Абаза Осман-паша - его быструю карьеру Дм. Кантемир объяснял врожденной храбростью абазов52.

    Еще один знаменитый черкесский адмирал - Хасан-паша Джезаирли. Он занимал пост капудан-паши с 1775 г. по 1790 г. Командовал также сухопутными армиями: подавлял мятежи в Ливане, Албании, достаточно успешно воевал с мамлюками, сумев занять Каир, который он удерживал с октября 1786 г. по октябрь 17 87г.; оставаясь капудан-пашой в период с 1787 по 1790 гг., т.е. до самой своей смерти, Хасан-паша занимал пост великого визиря53.

    Непосредственно перед ним великим визирем был черкес Хасан-паша Меййит.

    В период войны с Наполеоном капудан-пашой был черкес-убых Кучук Хусейн-паша54. Он модернизировал османский флот при помощи французских инженеров. Черкес Хусейн-паша был женат на кузине Селима III, мать которого валиде-султан Михри-шах являлась уроженкой Адыгеи55.

    Черкес Хусейн-паша помог возвыситься Хосрев-паше, о котором известно, что он был абадзехом и родился на территории современной Адыгеи56. Черкес Хусейн-паша в 1801 г. назначил его наместником Египта, в 1804 г. он стал наместником Анатолии, в 1812 г. капудан-пашой; этот пост он занимал еще раз в 1822-1827 гг., затем в 1827-1836 гг. был военным министром, а в 1838-1840 гг. великим визирем. Хосрев-паша пребывал во власти без малого 40 лет: его называли «делателем пашей». Он поддерживал связи с родиной и все его окружение состояло из черкесов, абазов и грузин. Эдмунд Спенсер, оставивший двухтомный дневник пребывания в Черкесии, лично знал Хосрева. Он сообщает, например, что его любимым напитком был «щыу»57. О его влиянии писал генерал Н.Н. Муравьев: «Нося звание главнокомандующего в столице и над армейскими войсками, он не менее того первенствует и в Диване; содержит в некотором страхе самого султана...»

    Как отмечает Роин Агрба (Сухум) , XVII век стал периодом наибольшей активности абхазских пиратов. Чачба убедились в необходимости строительства флота и в привлечении в него вольных западно-абхазских горцев с их кораблями, начиная с середины XVI века. В середине XVI в. Дадиани признают власть османов и получают военную поддержку для своих операций в Абхазии. В 30-е годы XVI в. они проиграли войну абхазам и садзам, начали ее вновь, но уже в 1558 г. Леван Дадиани капитулировал и уступил все раннее захваченные земли к северу от устья Ингура. Абхазы к 1569 г., когда османы заняли Кутаис - столицу Имеретии, а также ввели войска в Мингрелию, остались единственным противником империи в Закавказье. Абхазы, заручившись поддержкой садзов и убыхов, в 60-70-е годы XVI в. произвели ряд масштабных пиратских рейдов на города Анатолии. В 1571 г. последовал фирман Селима II, объявившего блокаду абхазского побережья: «1) найти места расположения абазских пиратов и произвести ужасающие набеги; 2) запретить всякую торговлю с абазами»59.

    В январе 1574 г. Дадиани и Гуриели обратились за помощью к османам, которые направили в Мингрелию и Гурию специалистов, и материал для строительства флота. В 157 9 г. османы в Поти разместили эскадру, в задачу которой входило регулярное крейсирование вдоль побережья Мингрелии60. Кроме того, османы оснастили пушками галеры гурийцев и мингрелов. Граница между Османской империей и Абхазией установилась по р. Риони - одновременно это была и этническая абхазо-мингрельская граница.

    В 1582 г. джики (абазины) и черкесы участвовали в войне между Мингрелией и Гурией на стороне Георгия III Дадиани61. В 1583 году правитель Гурии Мамиа и его ставленник в Мингрелии Дадиани Мамиа, женатый на сестре гурийца, заняли всю Одиши (т. е. Мингрелию) после смерти Георгия Дадиани. Затем они «отправились в поход по морю на кораблях в Джикетию ... джики напали на них и сразились: Дадиани, Гуриели, и войско Гуриели истребили многих. Были убиты сын Гуриели Георгий и его дворяне ... Раздели Дадиани, догола раздетыми изрезали Гуриели и трех его братьев, епископов, а войско его взяли в плен. Туда направился католикос Малакия и вызволил живых, а мертвых выкупил за деньги»62.

    В 1578 г., дабы обезопасить себя от пиратских рейдов абхазов, османское правительство, начавшее войну с Ираном, направило в Сухум Абаза Хайдар-пашу63. Этот сановник был представителем садзского рода Гечба и прибыл в сопровождении нескольких османских офицеров - так же уроженцев Абхазии64. Абаза Хайдар-паша имел при себе назначение на пост беилербея Сухума, т.е. наместника Абхазии. Чачба и вся абхазская знать, согласно Р. Агрба, встретили Хайдара с почетом: османская блокада была снята, а Абхазия избежала необходимости вести серьезную войну с империей на суше, т. к. в это время в Грузии находилась огромная армия Лала Мустафы-паши.

    Эфемерное сухумское наместничество продержалось около двух лет - османская переписка показывает, что уже к сентябрю 1580 года оно было упразднено. Оказалось, что оно было необходимо османам лишь на время войны с Ираном. Абхазия не платила султану даже символической дани - наоборот, Абаза Хайдар-паша получал большие суммы из Константинополя для раздачи «абазским беям», чтобы те не занимались морским разбоем65.
    В 1590 г. «Сухумский Абаза Хайдар-паша» фигурирует как бейлербей только что отвоеванной у персов Гянджи.

    В 40-е и б0-е годы XVII века Челеби, посетивший едва ли не все кланы Абаза, отметил, что многие выходцы из Абазии обосновались в квартале Топхане в Стамбуле, где занимались торговлей и ремеслом, а многие служили во флоте. Характерно, что эти абазы отправляли своих детей на воспитание в Абазию. Затем они приезжали в Стамбул и часто достигали высоких постов.

    В области племени камыш (хымыш - подразделение убыхов, западное ответвление бжедугов носит название хамышей - прим. С.Х.) «есть абаза, приехавшие из Топхане, из Стамбула и из Египта. У них много мечетей и много мусульман с семьями и домочадцами»66.

    В морских предприятиях были задействованы даже те кланы, которые жили далеко от побережья: «Черкесы такаку (такахо или тхаркахо - соврем, адыгейские фамилии, прим. С.Х.) тоже прибывают сюда (в область расселения садзов) без опаски и торгуют на судах»67.

    В 30-е гг. XVII в. участились набеги на турецкое побережье запорожских казаков, зачастую фигурирующих как «черкасы». Украинские черкасы пользовались расположением абазов и черкесов: в ряде случаев казачьи и абазо-черкесские пираты совершали совместные рейды68. Жан Шарден, посетивший Мингрелию в 1672 г., писал: «Я должен был сесть на корабль, но мне помешало известие о том, что у берегов Мингрелии появились барки черкесов и абхазов. Это оказалось правдой и они захватили множество судов и среди них то, что предназначалось мне»69.

    В результате очередной длительной войны с Мингрелией в б0-70-х гг. XVII вв. граница поднялась было до Кодора, но затем абхазы оттеснили мингрелов за Ингур. В 1672 г. Чачба сформировали мощный флот, в который вошли корабли садзов, убыхов, бжедугов, жанеевцев, шегаков, и атаковали в районе Поти флот Дадианов, в результате чего все мингрельские суда были уничтожены70. После этого сокрушительного разгрома мингрельцы более не предпринимали попыток противостоять Чачба на море. В 1704 г. наместник Кутаиса сообщал великому визирю: «К восставшему на суше Дадиани на море присоединились Абаза»11.

    В 1705 г. Порта усилила соединение кораблей в Батуми, направив десять специальных судов типа «эшкам-фуа» (фрегатов). Сулхан-Саба Орбелиани, возвращаясь в 1714 г. из путешествия по Европе, был вынужден задержаться в Трапезунде, так как турецкие корабли не решались выйти из порта, опасаясь абхазских пиратов . «В Гурию я судно не могу вести, - заявил ему один из корабельных владельцев, - абхазы возмущены, боюсь, и, если хотите, отправляйтесь на маленьком судне»12.

    Р. Агрба, превосходный знаток темы абазского пиратства, указывает, что в османских документах крупные столкновения с абазами на море отмечены в 1714-1716 гг. В этих сражениях абазы выстояли и в 1721 г. блокировали османские гарнизоны в Батуми, Гонии и Анаклее73. В ответ Порта перебросила из Средиземного моря 10 фрегатов и к 1723 году османы взяли Сухум, где спешно стали возводить крепость. Во время строительства крепости абхазы нападали на османов и с суши, и с моря.

    Положение османской армии в Абхазии было столь сложным, что ее командиры обратились за помощью к имеретинцам и мингрелам. Естественно, что Дадиани воспользовались трудностями абхазов и заняли земли к северу от Ингура вплоть до Кодора. Тем не менее, в 20-е годы, по сообщению царевича Вахушти (Вахушти Багратиони 1696-1757 гг.), сын царя ВахтангаУ1, автор «Истории Грузии» - прим. С. X.)

    «Абхазы по-прежнему сильны на море, по морям ходят на судах «oletcandar», в которые они садятся по 100, по 200 и по 300 человек, и нападают в пути на суда османлисов и лазов-чанов и чаще всего у побережья Одиши (Мингрелии) и Гурии. В боях (на суше) абхазы слабы и быстро уступают, но на море - стойки и могущественны»14.

    Заметим здесь, что термин «oletcandar» употреблен Вахушти как слово ему непонятное - не грузинское, а значит абхазское. Запись этого термина латинскими буквами сделана М.-Ф. Броссэ, который перевел труд Вахушти на французский язык и издал в Санкт-Петербурге в 1842 году. Академик Н.Я. Марр писал, что «термин, употребленный Вахуштом для обозначения абхазской военной лодки, не абхазское, а мингрельское по своему типу слово, хотя мингрелы так же не сохранили его. В термине можем иметь сложное слово «oletcandar», в котором первая часть в таком случае должна быть понята в значении предлога «через», «поперек», a «tcandar» - прич. кованный (минг. tcandua «ковать») , следовательно, полностью - «окованный»»75 . Марр здесь исходит исключительно из этимологических нюансов. Он же считал, что «грузинский язык чрезвычайно слабо повлиял на абхазский в христианские исторические эпохи; влияние выражается главным образом в заимствованных словах, но есть и обратные заимствования из абхазского в грузинский, иногда весьма поучительные. Так, например, грузинское слово апра «парус» представляет заимствование из абхазского. Это уже имеет не только словарное, но реальное культурно-историческое значение: выходит, что абхазы, как мореходы, передавали соседям свои морские термины. И хотя современный быт абхазов не согласуется с таким утверждением, но абхазская речь и абхазские предания полны воспоминаний интимного общения абхазов с морем. В сравнительно недавнем прошлом, именно в XVII веке, абхазы продолжали пользоваться славой эниохов, опасных для ближайших соседей и вообще для путешественников ... Как, однако, вымирают и в абхазской среде переживания древнего быта, интересно наблюсти на судьбе следующей абхазской пословицы: «В чьей лодке сидишь, того песню пой»»16.

    В середине XVIII века интенсивность пиратских рейдов абхазов резко снизилась.

    Население подвластное Чачба, перестало заниматься разбоем. Абхазское княжество сохранило свой флот и использовало его для противодействия мингрелам на юге и сдерживания черкесских пиратов. Последние достижения абхазского государства в военно-морской сфере связаны с деятельностью Келеш-бея Чачба (умер в 1808 г.). Он поставил себе на службу пиратские традиции своего народа. До 600 военных галер собирались по его призыву в районе Сухума. Около трети этого флота поставляли садзы. В период правления Келеш-бея Чачба, пришедшего к власти в начале 80-х годов XVIII века, флот абхазов буквально держал в страхе все побережье Грузии вплоть до Батума.

    Иоганн Бларамберг сообщает о том, что паша Трапезунда передал Келеш-бею власть над Батумом - ясно, что он не мог сделать этого без ведома султана Селима III77. Видимо, Порта лишь узаконила фактическое состояние в регионе. Согласно Семену Броневскому, уделившему в своей работе значительное внимание абхазскому пиратству, в 1802 году Келеш-бей Чачба построил 74-х пушечный корабль и подарил его Селиму III78.

    В 1810 г. Абхазия вошла в состав Российской империи, что означало конец пиратской традиции на этой территории. Военная активность Чачба на море, ее более организованный цельный вид, а так же строительство крупных судов с экипажами в 100-300 человек (Вахушти), привела к тому, что некоторые наблюдатели начала XIX в. считали, что черкесы стали заниматься пиратством позже и под влиянием абхазов. «Убыхи, чепсуи и гусие - отмечал Бларамберг, - занимавшие устья речек Пейсва, Шиаке и Зуазе, впадающих в Черное море, научились у своих соседей абхазов заниматься пиратством ... Они уходят на 20-30 верст от берега на барках, которые берут на борт 40-100 человек и даже более ... если они идут на абордаж, то чаще всего берут верх»19.

    Современник Броневского и Бларамберга французский консул в Тифлисе шевалье П. Гамба писал о черкесах, к которым относил садзов и убыхов: «как и во времена Страбона народ этого побережья живет еще пиратством и грабежом»80.

    Даже после того, как в 1830 году русские заняли несколько важных пунктов на побережье Черкесии - Анапу, Геленджик, Новороссийск (Суджук-кале), а так же были возведены форты Лазаревск, Вельяминовск, Головин - черкесы продолжали использовать свои пиратские навыки в целях подвоза боеприпасов и прорыва блокады.

    Эдмунд Спенсер, посетивший Черкесию неоднократно в 1836-1838 гг., впервые прибыл в Пшаду исключительно благодаря мореходному мастерству и бесстрашию османского экипажа, большая часть которого были уроженцами Западного Средиземноморья: «Капитан и экипаж нашей бригантины были такими смелыми людьми, насколько это возможно ... Люди были, в большей части, французскими изменниками и, я подозреваю, занимались пиратством. Сам капитан, который уверял, что происходит от испанской матери и марокканского отца (в Марокко были очень развитые мореходные традиции, а с конца XVII в. здесь существовала пиратская республика Сале - прим. С.Х.) бегло говорил по-итальянски и по-испански ... Он участвовал во многих кровопролитных боях, потерял все при завоевании Алжира французами и получил страшную рану, следы которой так уродуют его лицо, при осаде Варны. Его меч обнажался на море и на земле в защиту Великого Сеньора (т. е. султана) к которому он, казалось, был очень привязан...»81.

    Первые же дни пребывания в Пшаде связаны у английского аристократа с яркими впечатлениями, которые он получил от общения с черкесскими пиратами (письмо 15 «Прибытие в Пшаду. Черкесские суда похожи на камары Страбона ...»): «После того, как наш капитан дал сигнал, хорошо знакомый черкесам, мы услышали несколько мушкетных выстрелов в различных направлениях леса ... Вскоре несколько длинных судов, которые несли на плечах мужчины к берегу, были спущены на воду, и мы были посажены на корабль дюжиной смелых людей, поющих хором «ка ри ра» и разгружающих товар, и в невероятно короткое время все, включая наше судно, было у берега, последнее уютно скрыли от взгляда в маленькой речке, затененной величественными деревьями. Эта предосторожность была использована вследствие разрушения нескольких их маленьких барков русскими, которые нанесли им нежелательный визит, но враг в свою очередь тоже значительно пострадал по возвращении, что заставило его стремительно отступать на свои корабли. Суда черкесов были плоскодонными, легко построенными и узкими, каждое управлялось от 18 до 24 гребцов и они, должно быть были самыми опытными в этом упражнении, так как они двигали суда с большой скоростью. Недалеко от штурвала была разновидность палубы, на которой сидело 3 или 4 человека; нос лодки был украшен грубо вырезанной фигурой, представляющей возможно, голову оленя, козла или барана, вероятнее всего последнее . Иногда черкесы строят огромные лодки, которые в состоянии вместить от 40 до 80 человек и управляются, помимо гребцов, угловым парусом»82.

    Действия черкесов на море во время Кавказской войны отражены во многих отчетах.

    Так, в документах адмирала М.П. Лазарева, командующего Черноморским флотом, руководившего десантными операциями на побережье Черкесии в 30-х годах XIX века, содержатся сообщения о боевых столкновениях с черкесскими галерами. В феврале 1838 г. Лазарев сообщал начальнику Главного морского штаба А.С. Меншикову об ожесточенном морском бое флюгера «Глубокий» с четырьмя черкесскими галерами близ укрепления Гагра83.

    По воспоминаниям одного офицера русского флота, «Черкесы на своих судах выходили на добычу и днем и ночью, нападали на купцов. Сбивали сперва винтовками людей с верхней палубы, потом бросались с кинжалами на абордаж и в короткое время решали дело»84.

    Карл Кох, посетивший Джубгу в 1840 году, пишет об успешных действиях на море натухайского капитана Хасан-бея85.

    Швейцарский археолог и путешественник Фредерик Дюбуа де Монперэ, посетивший Черкесию в 30-е годы XIX века, отмечал, что гавань Мамай в Шапсугии - одно из главных прибежищ пиратов86.

    Рисунок натухайской галеры с форштевнем в виде головы козла предваряет книгу Тэбу де Мариньи, бывшего в Черкесии трижды в 1818-1822 гг.: «Их судно, так же как и все те, что я видел ранее, было плоскодонным, без киля, обшивка была прикреплена к очень тонкому каркасу судна гвоздями и нагелями из дерева. На носу возвышалось изображение головы животного, определить которое было бы весьма затруднительно, однако черкесы утверждают, что это голова козла ... Весла на их судах очень короткие, прикреплены к уключинам необыкновенной длины, и имеют поперечные перекладины для рук гребца. Они пользовались рулем и маленьким квадратным парусом»87.

    Леонтий Люлье в 184 8 году наблюдал черкесские галеры в Новороссийске: «Мне самому случалось видеть, что черкесские галеры приходили на веслах из отдаленных мест берега в Суджук-Кальскую бухту, что ныне Новороссийск и далее в самую крепость Анапу»88.

    В 30-е - 40-е годы XIX века черкесские корсары на крупных галерах с экипажем в 100 и более человек вступали в сражения с кораблями Черноморского флота. В 1832 году, как это явствует из документов Центрального государственного архива военно-морского флота, черкесами был атакован двенадцатипушечный тендер89. Там же содержится дело под названием «О посылке к абхазским берегам канонерских лодок для действия противу галер черкеса употребляемых», что говорит о включении абхазского сектора в район действий черкесских военных судов90.

    В 1835 году барон Торнау писал: «В конце апреля приехал в Абхазию генерал N. Место, выбранное мною для бзыбского укрепления, показалось ему неудобным, и он предоставил себе самому отыскать новый пункт. Осмотрев разные места, он нашел его, наконец, возле устья Бзыба, в четырех верстах севернее Пицунды ... N. оправдывал свой выбор тем, что шапсуги и джекеты пристают в этом месте на своих галерах, делая на Абхазию набеги с моря, и что он надеется прекратить эти набеги, устроив здесь укрепление. Это было весьма сомнительно. Прибрежные черкесы и абазины, живущие на севере от Абхазии, имели действительно обыкновение отправляться на морской разбой в узких, длинных и чрезвычайно легких лодках, вмещавших от тридцати до пятидесяти человек. Эти лодки, названные нами галерами, были уже известны византийским грекам под именем «камар». Быстрота их удивительна, и они так легки, что люди выносят их из воды на своих плечах, прячут в лесу и отправляются потом на грабеж. Черкесские морские разбойники приставали около устья Бзыба, потому что это место не посещалось никем, но кто мог заставить их приставать к нему, если бы на нем находилось наше укрепление; несколько сот саженей выше или ниже его, да и где угодно, имелось множество подобных притонов на абхазском берегу. Как ни противился этому выбору Пацовский (комендант Сухума - прим. С.Х.) , что ни говорил о нем владетель (Михаил (Хамид-бей) Чачба - С.Х.), N. остался непоколебим. Морские силы черкесов заняли совершенно его воображение...», (под генералом N., как это установил Г.А. Дзидзария, имеется ввиду управляющий Имеретией генерал Д.Д. Ахлестышев - прим. С.Х.)91.

    Генерал N. ( Д.Д. Ахлестышев) был обеспокоен вполне оправдано: в мае 1834 года черкесские галеры в большом числе неожиданно подошли к Бомборам, где русские, незадолго перед тем возвели форт, дерзко и стремительно десантировались, и уничтожив те отряды, которые находились вне укрепления, беспрепятственно удалились92 .

    Действия на море были жизненно важны для Черкесии, капитаны которой прорывали русскую блокаду и доставляли порох, оружие и соль. Соль входила в список стратегических товаров, поскольку веками страна черкесов получала ее из Крыма, а с установлением там русского господства - из Турции.

    В 1830 году Россия учредила Черноморскую береговую линию в целях установления блокады Черкесии.
    С этого времени только мореходные и пиратские навыки, воинские таланты отдельных капитанов позволяли черкесам иметь необходимые припасы. В 30-50-е годы XIX века в главнейших портах Анатолии - Трапезунде, Синопе и Самсуне - постоянно проживало около 370 черкесских семейств, представители которых в обстановке постоянного риска осуществляли все необходимые поставки в Черкесию93.

    В докладной записке А. П. Бутенева адмиралу Лазареву перечислены уроженцы Шапсугии, Натухая и Убыхии - морские капитаны, отличившиеся в боях с русскими: Али Буюк, Агвай Хаджи, Агвай Тагир, Борук Ибрагим, Даут Кешис, Хаджи Бесленей, Карма Идрис, Хурум Мустафа, Негму Энох, Кимки Осман, Ирамек Исмаил, Дыз Аслангер, Хатко Селим, Гоген Умар94.

    Как видим абхазо-адыгские суда были гребными и достаточно часто вооружались пушками.
    Клановые общества абазин и адыгов строили не самые крупные модификации кораблей с экипажами в 100-150 человек, а владетели Абхазского княжества уже в XVII в. позволяли себе возводить огромные галеры, вмещавшие около 300 корсаров.
    Корсары Абхазии и Черкесии совершали дальние плавания - вплоть до Александрии.
    В период войны с Россией черкесские мореходы заставили считаться с собой командиров Черноморского флота. Этот аспект темы черкесского пиратства был впервые на основе архивных материалов проанализирован А.Ю.Чир-гом95.

    Даже в крупнейшей военно-морской базе, каковым стал Новороссийск (Суджук-Кале), корабли не оставляли вне бухты на бранд-вахте, т. к. черкесы легко могли овладеть ими на галерах в ночное время96.

    В октябре 1836 года в районе Сочи бриг «Нарцисс» был атакован семью убыхскими галерами. Согласно докладной записке командира брига капитан-лейтенанта Варницкого на имя адмирала Лазарева экипаж понес большие потери, и дело едва не дошло до абордажа, который неминуемо завершился бы в пользу горцев. Корсары вели бой организованно, и все подчинялись указаниям своего капитана, находившегося на носу одной из галер. Он длинным шестом отдавал команды соплеменникам и указывал направление атаки каждой галере.

    С самого начала фронтального этапа Кавказской войны, т.е. с 1830 года, российское руководство трезво оценило военно-морской потенциал Черкесии и считало необходимым приступить к скорейшему разрушению и уничтожению «притонов морских разбойников»98.

    Очень скоро царские адмиралы убедились в невозможности истребить черкесские галеры, используя лишь крупнотоннажные военные суда. Было решено противопоставить черкесам казачьи галеры. Баркасы азовских казаков были оснащены пушками и распределены по фортам Черноморской береговой линии. Ее начальник Н.Н. Раевский констатировал: «Азовские лодки на малом пространстве, разделяющем крепость от крепости, могут быть весьма полезны против черкесских галер и контрабандных судов»99.

    Тем не менее, и в 40-е, ив 50-е годы XIX в. черкесы сумели сохранить свой флот и весьма эффективно использовали его в военных целях. Черкесские делегации добирались морем до Константинополя, а к I860 г. между Черкесией и Турцией непрерывно курсировало около 800 судов.

    http://www.djeguako.ru/content/view/21/64/
    « Последнее редактирование: Июль 16, 2010, 09:33:30 pm от opera »

    Оффлайн opera

    • Старший
    • ****
    • Сообщений: 771
    • Карма 273
    • Пол: Женский
    • Уважение: +58
    Re: Черкесское мореходство
    « Ответ #2 : Июль 16, 2010, 06:49:54 pm »
  • Publish
  • 0
    Море в черкесской истории

    Самир Хотко
    elot.ru



    Фактор моря оказал решающее, наряду с горным ландшафтом, влияние на формирование адыгского этноса. Характер исторического процесса на территории Северо-Западного Кавказа невозможно осмыслить без учета культурных и цивилизационных векторов, воздействовавших на страну черкесов через черноморско-средиземноморский бассейн. По морю осуществлялись все наиболее важные культурные и политические контакты с Египтом, дольменными культурами Средиземноморья, Хеттской империей, античной Грецией,  Византией, Османской Турцией, Генуей.

    Источники

    Как этнокультурное сообщество, древнейшие этапы истории которого прошли в непосредственной близости от Черного моря, абхазо-адыги должны были демонстрировать определенный уровень развития мореходства уже в античную эпоху - т. е. с самого начала письменных отчетов по территории Северо-Западного Кавказа. В "Географии" Страбона дано столь развернутое описание западнокавказского пиратства, что оно не оставляет сомнения в его давности, размахе, технологической изощренности: "После Синдской области и Горгипии, что на море, следует побережье ахейцев, зигов и гениохов, лишенное большей частью гаваней и гористое, так как оно является частью Кавказа. Эти народности живут морским разбоем, для чего у них есть небольшие, узкие и легкие лодки вместимостью до 25 человек, редко - до 30; у греков они называются "камарами"... Снаряжая флотилии таких "камар" и нападая то на купеческие корабли, то даже на какую-нибудь страну или город, они господствовали на море. Иногда им помогают даже жители Боспора, предоставляя свои корабельные стоянки, рынок для сбыта добычи. Когда они возвращаются в родные места, то при отсутствии корабельных стоянок им приходится на своих плечах переносить "камары" в леса, где они и живут, обрабатывая скудную землю. Когда же наступает время плавания, они снова несут свои лодки к берегу. Точно так же поступают они и в чужих странах, где им хорошо известны лесистые места; там они прячут свои "камары", а сами пешком бродят днем и ночью, похищая людей для продажи в рабство. Похищенных они с готовностью предлагают отпустить за выкуп, извещая об этом после выхода в море их родных. В землях, подчиненных местным властителям, правители оказывают помощь жертвам насилия; они нередко в свою очередь нападают на разбойников и, захватив их "камары", приводят назад вместе с экипажем. Области, подчиненные римлянам, более бессильны против этого зла из-за небрежения посылаемых туда правителей". (Страбон. География / Пер. с древнегреческого Г. А. Стратановского. М., 1994. Кн. XI. § 12. С. 470-471).

    В сообщении Страбона есть ряд важных моментов, которые подтверждаются другими источниками: это доминирование в море пиратов-горцев Западного Кавказа; господство достигалось не за счет банального грабежа купеческих судов, но путем организации масштабных пиратских экспедиций против целых городов и государств; неспособность греков и римлян разбить пиратские флотилии западнокавказских горцев. Цари Боспора (Пантикапея) оказались не в состоянии справиться со своими ближайшими соседями. Е. А. Молев, новейший исследователь истории Боспора, отмечает: "Ахейцы, зихи, гениохи и керкеты сохраняли свою независимость в течение всего правления Спартокидов. Их пиратская деятельность сильно препятствовала экономическим связям Боспора с полисами и государствами Причерноморья и Средиземноморья... Замечание Страбона о предоставлении боспорянами этим племенам корабельных стоянок и рынков сбыта добычи свидетельствует о неспособности последнего Перисада вести военную борьбу с названными племенами на море... Итогом взаимоотношений Боспора с племенами Предкавказья стала известная зависимость от них". (Молев Е.А. Боспор и варвары Северного Причерноморья накануне походов Диофанта // Международные отношения в бассейне Черного моря в древности и средние века. Ростов-на-Дону, 1986. С. 60).

    То обстоятельство, что горцы Западного Кавказа были в состоянии одерживать победу в морских сражениях над флотами централизованных государств, заставляет нас предположить так же высокий социально-экономический уровень в этих приморских обществах, существование верфей, большого объема знаний, тактики военного сражения на море с участием множества кораблей.

    В средние века традиция мореходства на зихском (черкесском) побережье продолжилась.  Арабский энциклопедист ал-Масуди в середине X в. сообщал о морской торговле у кашаков (кашак - арабо-персидский термин для обозначения зихов): "Во всяком случае по морю от них недалеко до земель Трапезонда, откуда товары идут к ним на кораблях и с их стороны также отправляются [корабли]". (Минорский В. Ф. История Ширвана и Дербента X-XI веков. М., 1963. С. 206).

    В XIV-XV вв. горцы Зихии (Черкесии) несмотря на господство на Черном море итальянских морских республик - Генуи и Венеции - сохраняли заметные позиции, как в торговом, так и в военном мореходстве.  Зихские (черкесские) пираты часто как раз в рай-оне Керченского пролива, столь стратегически важного для Каффы, перехватывали галеры генуэзцев на их пути в Матрегу, Копу, Мапу или Батияр, важнейшие торговые фактории и поселения генуэзцев на западе Черкесии. Разовая добыча могла составить сумму в 50.000 аспров. (Kressel R. Ph. The Administration of Caffa under the Uffizio di San Giorgio. Wisconsin, 1966, p. 389).

    Неспособность Каффы, оказавшейся в роли Пантикапея, наказать горцев-пиратов, которые, как и в античные времена, были связаны с князьями равнинной Зихии, временами приводила к почти полному параличу торговли. Известен лишь один случай, когда администрации Каффы удалось отобрать обратно награбленное пиратами имущество. В бумагах одного из нотариусов, практиковавших в Каффе, за апрель и май 1290 г. содержится контракт морского капитана Вивальдо Лаваджио (Vivaldo Lavaggio), командовавшего одной из галер Аргун-хана, монгольского правителя Ирана, чьи владения выходили через территорию Грузии и Мегрелии к Черному морю. (Bratianu G. I. Actes des Notaires Genois de Pera et de Caffa de la Fin du Treizieme Siecle (1281-1290). Bucarest, 1927, pp. 271-272). И, как следствие, Аргун-хан был заинтересован в охране своего участка черноморского побережья от нападений зихов. В заливе Джубги (Dchubg) Лаваджио удалось отнять у местных корсаров товары, ранее награбленные ими с кораблей армянских и греческих коммерсантов. (Bratianu G. I. Recherches sur la Commerce Genois dans la Mer Noire au XIII siecle. Paris, 1929, pp. 196, 260).

    В османский период военно-морская активность горцев усиливается. В донесении венецианского посла в Персии Винченцо ди Алессандро за 25 июля 1572 года из города Конья сообщается, что "черкесы, прибыв на 24 кораблях, сожгли и разрушили за 300 миль отсюда все поселения побережья, разорили турецкие виноградники и перебили множество народа, а женщин увели в плен, забрав все имущество и товары, вследствие чего опасаются, как бы они не пришли в этот город (Конья. - Прим. С. Х.)". (Зевакин Е. С., Пенчко Н. А. Очерки по истории генуэзских колоний на Западном Кавказе в XIII и XV веках // Исторические записки. 1938. Т. 3. С. 97). Из Трапезунда были снаряжены 6 вооруженных галер для защиты этой местности, с приказом от султана Селима II не выходить из порта, но сторожить только город, так как боялись, что черкесы еще больше увеличат число своих кораблей. Посол добавляет: "А мне было велено держать путь на Грузию и Черкесию, но из боязни тех корсаров я повернул обратно". (Там же. С. 98).

    Жан Шарден, посетивший Мегрелию в 1672 г., писал: "Я должен был сесть на корабль, но мне помешало известие о том, что у берегов Мингрелии появились барки черкесов и абхазов. Это оказалось правдой и они захватили множество судов и среди них то, что предназначалось мне". (Путешествие господина дворянина Шардена в Персию и другие восточные страны //  Адыги, балкарцы и карачаевцы в известиях европейских авторов XIII-XIX вв. / Сост. В. К. Гарданов. Нальчик: "Эльбрус", 1974. С. 107. Далее - АБКИЕА).

    В османских источниках XVII-XVIII вв. содержится значительная информация о военно-морской активности абазов. Под термином абаз османы имели в виду не только население Абхазского княжества, но и черкесское и убыхско-садзское население побережья от Анапы до Бзыби. В этом плане османская этно-географическая номенклатура повлияла на российские представления. В целом ряде российских источников XVIII - начала XIX вв. абазами и абазинцами именуются прибрежные черкесские субэтнические подразделения - натухайцы и шапсуги.  Поэтому сведения османских и иных источников, в которых говорится об абазском населении черноморского побережья Кавказа, следует трактовать как сведения об абхазо-адыгах в целом. Точно также сведения о черкесах побережья очень часто касаются не только черкесов, но и убыхов, и причерноморских абазин-садзов.

    Княжеская династия Абхазии Чачба-Шервашидзе уделяла значительное внимание развитию собственных военно-морских сил.   Вахушти Багратиони (1696-1757 гг.) в своей "Истории Грузии" отмечал: "Абхазы по-прежнему сильны на море, по морям ходят на судах "oletcandar", в которые они садятся по 100, по 200 и по 300 человек, и нападают в пути на суда османлисов и лазов-чанов и чаще всего у побережья Одиши (Мингрелии) и Гурии. В боях (на суше) абхазы слабы и быстро уступают, но на море - стойки и могущественны". (Цит. по: Марр Н. Я. Кавказоведение и абхазский язык // Марр Н. Я. О языке и истории абхазов. М.-Л., 1938. С. 143).

    В результате очередной длительной войны с Мегрельским княжеством в 60-70-х гг. XVII вв. граница Абхазского княжества поднялась до Кодора, но затем абхазы оттеснили мегрелов за Ингур. В 1672 г. Чачба сформировали мощный флот и атаковали в районе Поти флот Дадианов, в результате чего все мегрельские суда были уничтожены. (Берадзе Т. Н. Мореплавание и морская торговля в средневековой Грузии. Тбилиси, 1989. С. 221. На груз. яз.). После этого сокрушительного разгрома Дадиани более не предпринимали попыток противостоять Чачба на море.

    Тем не менее, отношения Чачба и Дадиани не были исключительно конфронтационными.  В 1704 г. наместник Кутаиса сообщал великому визирю: "К восставшему на суше Дадиани на море присоединились Абаза". (Берадзе Т. Н. Мореплавание... С. 222). В 1705 г. Порта усилила соединение кораблей в Батуми, направив десять специальных судов типа "эшкамфуа" (фрегатов). Сулхан-Саба Орбелиани, возвращаясь в 1714 г. из путешествия по Европе, был вынужден задержаться в турецкой гавани в районе Трапезунда. "Я не могу повести корабль в Гурию, - заявил ему один из корабельных владельцев, - абхазцы пришли в смятение, боюсь, и, если хотите, то поезжайте на маленьких лодках, либо на Гурию, либо на Ахалцихе". (Орбелиани Сулхан-Саба. Сообщения средневековых грузинских письменных источников об Абхазии. Сост. и пер. Г. А. Амичба. Сухуми: "Алашара", 1986. С. 66).

    Р. Агрба указывает, что в османских документах крупные столкновения с абазами на море отмечены в 1714-1716 гг. В этих сражениях абазы выстояли и в 1721 г. блокировали османские гарнизоны в Батуми, Гонии и Анаклее. (Шенгелия Н. Османские источники истории Грузии XV-XIX вв. Тбилиси, 1974. С. 97. На груз. яз.). В ответ Порта перебросила из Средиземного моря 10 фрегатов и к 1723 году османы взяли Сухум, где спешно стали возводить крепость. Во время строительства крепости абхазы нападали на османов и с суши, и с моря. Положение осман-ской армии в Абхазии было столь сложным, что ее командиры обратились за помощью к имеретинцам и мегрелам.

    Темел Озтурк исследует те меры, которые османское правительство предпринимало в первой половине XVIII века для обороны своих владений вдоль северо-восточного побережья Черного моря. Абхазский флот, согласно Озтурку, представлял весьма серьезную угрозу для безопасности османских коммуникаций в регионе, а также для османских портов. Недоумение вызывает та терминология, которой пользуется современный            турецкий историк, определяющий абхазские военно-морские силы как разбойников или бандитов. По всей видимости, Озтурк исходит из идеи превращения Черного моря во внутреннее озеро Османской империи. Таким образом, на Черном море законное право на существование имел только турецкий флот. Заметим, что казачьи рейды на протяжении всего XVII века являлись очень серьезным исключением из этого надуманного правила. Черкесская военно-морская активность Озтурком не рассматривается, но мы можем быть уверены в том, что в составе абхазских флотилий были и черкесские суда. В собственно османской документальной базе, на которую ссылается Озтурк, термин абхаз / абхазский не употреблялся: исследователь очень упрощенно трактует термин абаз / абазский именно как обозначение абхазов. Более того, если Сухум был турецкой крепостью и военно-морской базой, то под абаз- ским сопротивлением следует понимать население и территорию к северу от Бзыби. Опять-таки получается, что речь идет о садзах-джигетах, убыхах, гуае, шапсугах,  натухайцах и хегайках-шегаках.  Разумеется, что в составе абазских эскадр были экипажы и суда из самой Абхазии.

    Приведем наиболее существенные наблюдения Озтурка, позволяющие нам понять масштабы того явления, которое именуется абазским корсарством XVII - первой половины XVIII в.: "Завоевав эти регионы и превратив Черное море в Турецкое море, османы организовали их морскую защиту. За исключением казачьих атак в начале XVII века, безопасность Черного моря не подвергалась угрозе от войн первой половины XVII века до мира в Карловице (1699 г.). Тем не менее, атаки абхазских разбойников, которые периодически беспокоили Фаш, Анакру и Сохум, особенно с начала XVIII века, обнаружили уязвимость этих прибрежных регионов... Так как атаки участились  в первой половине  XVIII в., стало очевидно, что регион нуждается в защите не только на суше, но и, в не меньшей степени, на море. В этот момент корабли, которые обеспечивали местную защиту, и вспомогательные службы, приданные им в Трабзоне, игравшем жизненно важную роль в системе безопасности всего региона, приобрели огромное значение.  Корабли, которые обеспечивали защиту региона, были правительственными судами. Они включали в себя пинасы, галеоны, галеры, барки, фрегаты и колики. Согласно документам, колик - тип судна с 12 посадочными местами, размером в 23 зира (один зира равнялся 75 см). Чаще других для целей защиты использовались пинасы. Кроме защиты, галеоны, галеры, фрегаты и колики использовались также для транспортировки военных грузов, когда торговые суда использовать было невозможно. Боеприпасы, например, перевозили на галерах и саиках во время Грузинской войны и Иранских войн первой половины XVIII века (1723-1727 гг.).  103 галеона, галер, барок, фрегатов и колик были направлены в Черное море для обеспечения перевозки грузов. В 1714 году, например, четыре барки из главной верфи (tersane-i amire) были направлены на защиту Трабзона и его окрестностей против разбойников. Барки и фрегаты были приданы также для защиты Фаша и Сохума. Принадлежащие государству галеоны, как известно, были построены в Синопе частично для защиты этих же районов, тогда как пинасы были построены специально для защиты Фаша, Сохума и Анакры. Оборонные суда были построены на пристанях Синопа, Офа, Сюрмене, Фаша и Батума.  Галеоны строились только в Синопе. Кроме Офа и Сюрмене, пинасы строились в Фаше и Батуме. Суда melekse строились в Офе и Сюрмене, где запасы строительного леса были более доступны для транспортировки, но и о пинасах известно, что они строились в этих же пунктах... В первой половине XVIII века в Синопе было построено два галеона, а в Сюрмене и Офе - 12 пинасов. 5 пинасов были предназначены для крепости Сохум, 5 - для Фаша, 2 - для Анакры... Часть материалов для строительства кораблей - особенно корабельный лес - доставляли из Трабзона и его окрестностей. Когда боеприпасов, направляемых из Стамбула, было недостаточно, то требуемое для оснащения кораблей количество боеприпасов поставлял трабзонский арсенал... Как только корабли были построены, они немедленно обеспечивались командой и капитанами. Еще во время строительства мог быть назначен способный адмирал. Он поддерживал связь с необходимыми департаментами для обеспечения материалами, оборудованием, рабочими и специалистами, а также имел полномочия для набора команд и капитанов. Так, к примеру, по приказу адмирала Сулеймана в 1714 году некто Хасан был назначен капитаном одного из пинасов, когда прежний капитан этого судна (ответственного за безопасность Анакры, Гонии и их окрестностей) Вейси был освобожден от своей должности. Как показывают документы, капитаны рекрутировались из числа наиболее компетентных уроженцев этого региона... Защитная роль кораблей на северо-восточном побережье Черного моря прекращалась как только заканчивалась военная угроза. Другими словами, когда северные - русская и грузинская - войны, а также нападения абхазских и мегрельских разбойников, часто упоминаемые в документах, закончились, служба кораблей закончилась также и они были отозваны. Документ, датированный 1719 годом, показывает, что пинасы, защищавшие Анакру и ее соседние районы против абхазских разбойников, было предложено отозвать и прекратить плату salyane и заработную плату командам, а их дальнейшая служба была сочтена ненужной. Снаряжение и боеприпасы с бортов этих кораблей были возвращены в крепость Трабзона. Так, в 1719 году на борту четырех пинасов в крепость Трабзона было доставлено: 17 железных пушек, 4 бронзовых пушки, 5 железных пушек с фрегатов, 3 орудийных замка, 17 железных пушечных ядер, 4 железных бимса, 2 больших паруса, 33 еника (тип пушки), 36 старых катушек (воротов),  1 покров (комплект парусов)".  (Ozturk T. The Naval Defence of the North-Eastern Coasts  of the Black Sea and the Support Services in Trabzon (1700-1750) // En jeux politiques, economiques et militaries en Mer Noire (XIVe - XXIe siecles). Braila, 2007. P. 231-238).


    Оффлайн opera

    • Старший
    • ****
    • Сообщений: 771
    • Карма 273
    • Пол: Женский
    • Уважение: +58
    Re: Черкесское мореходство
    « Ответ #3 : Июль 16, 2010, 06:50:52 pm »
  • Publish
  • 0
    Отец знаменитого политического лидера черкесов Сефербея Заноко - Мамат-Гирей Зан - имел собственные суда и вел обширную торговлю. Впечатления о его богатстве достигали русских путешественников в Кабарде. "Маленькое черкесское племя Шагахи, -  сообщает П. С. Паллас,  -  живет еще до сих пор у Анапы на Багуре (р. Бугур. - Прим. С. Х.) и его меньших притоках. Их князь Sane был богат, производил торговлю и имел несколько судов на Черном море". (Паллас П.С. Заметки о путешествиях в южные наместничества российского государства в 1793 и 1794 гг. // АБКИЕА. С. 224). В осман-ских источниках этого периода содержится сообщение о том, что черкесский эмир Зан-оглу Мухаммед Гирей-бек велел выстроить корабль с тремя 29 аршинными мачтами. (Веселовский Н. И. Военно-исторический очерк города Анапы // Записки разряда военной археологии и археографии императорского русского военно-исторического общества. Т. III. Петроград, 1914. С. 37). Строительство такого корабля символизировало как статус самого Зана, так и успех его проекта - основания крепости и города Анапа.

    Способность черкесов на собственных судах десантироваться в Крым была использована крымскими татарами во время решающей фазы борьбы за сохранение ханства в 70 - начале 80-х годов XVIII века. Русский представитель в Крыму П. Веселицкий  21 мая 1782 г. сообщал в Петербург, "что беспрестанно переезжают из Тамани на Крымский берег лодками абазинцы и черкесы". (Дубровин Н. Присоединение Крыма к России. Рескпипты, письма, реляции и донесения. СПб., 1889. Т. IV. С. 527). Под абазинцами в документах этого периода, описывающих население Западной Черкесии, подразумеваются натухаевцы и шапсуги. Помимо частых упоминаний лодок, обеспечивавших сообщение между Черкесией и Крымом, фигурируют также "большие лодки черкесов". (Там же. С. 625).

    Рисунок натухайского военного судна предваряет книгу Тэбу де Мариньи, несколько раз посетившего Черкесию в 1818-1824 гг.: "Их судно, так же как и все те, что я видел ранее, было плоскодонным, без киля, обшивка была прикреплена к очень тонкому каркасу судна гвоздями и нагелями из дерева. На носу возвышалось изображение головы животного, определить которое было бы весьма затруднительно, однако черкесы утверждают, что это голова козла... Весла на их судах очень короткие, прикреплены к уключинам необыкновенной длины, и имеют поперечные перекладины для рук гребца. Они пользовались рулем и маленьким квадратным парусом. Многие из этих барок достаточно велики, чтобы вместить до шестидесяти человек". (Marigny T. de. Three Voyages in the Black Sea to the Coast of Circassia. L., 1837, p. 1; Мариньи Т. де. Путешествия в Черкесию // АБКИЕА. С. 294).

    Действия черкесов на море во время Кавказской войны отражены во многих отчетах. Генерал-майор Вакульский 28 июля 1833 года сообщал барону Г. В. Розену о концентрации в Сочи военно-морских сил черкесов: "Черкесский тавад Берзин-Аджи Дагвыпа, собрав во множественном числе черкесов в селении Птохи, от коего до Гагр для пешеходцев три перехода, приводил неоднократно к присяге и согласил находиться под главным его предводительством, дабы сделать решительное нападение на Гагры, Пицунду, Бомборы и даже на всю Абхазию, к чему ожидает еще большего сборища черкесов из других мест в то же сел. Птохи с тем, чтобы оттуда сделать вдруг на все пункты нападение сухим путем и морем на галерах, коих имеет он в сборе во всей готовности не менее 30, из коих в каждой поместиться может до 60 человек и более... Следуя из Черкесии в Абхазию, абхазский дворянин Гассан Маргания, житель сел. Джерфа, находившийся в Черкесии более двух месяцев для отыскания захваченных черкесами двух его крестьян, объявил, что черкесы, быв собраны во множественном числе в сел. Свеча (от коего ходу до Гагр пешему полтора дня), находятся под предводительством посланного к ним кн. Гассан-беем цебельдинского князя Маргания Херпиши... Намерение черкесов есть сделать нападение прежде на Абхазию, а потом, когда удачно исполнится их предприятие, то на Бомборы, Пицунду и Гагры, и что в сел. Свеча имеется до 30 галер, помещающих до 30 и до 40 человек". (Шамиль - ставленник султанской Турции и английских колонизаторов. Сборник документальных материалов. Под ред. Ш. В. Цагарейшвили. Тбилиси, 1953. С. 37-39). Штаб-квартира Вакульского находилась в Кутаисе, а в числе его подчиненных было не мало грузин. С мест также писали офицеры-грузины, что и определило систему словоупотребления при описании Абхазии и Черкесии. Для обозначения различных категорий знати использованы такие термины как азнауры и тавады. Абхазское влияние прослеживается в произношении убыхских и садзских имен - например, убыхский предводитель дворянин Берзек Догомуко фигурирует как Дагвыпа. Нападение не состоялось, но для нас в этом документе интерес представляют, прежде всего, сведения о численности галер и том количестве людей, которые они могли брать на борт.

    В августе 1833 года сообщается об аресте черкеса Али-бея, полковника турецкой службы, посетившего свое семейство в Хизе, натухайской гавани. Он был арестован несмотря на то, что имел при себе паспорт, выданный российским послом в Константинополе. Весьма существенное обстоятельство: Али-бей прибыл на собственном корвете "Мисомврио".  Оказалось, согласно данным лазутчика, что Али-бей выступил в Пшаде на собрании 200 черкесских депутатов с письмом от Сефербея Заноко. Али-бей советовал "старшинам шапсугов и натухайцев, чтобы они не покорялись русским и не имели бы с ними никаких сношений, уверяя их, что его родной брат, турецкой службы полковник, назначен уже пашою в кр. Анапу, которая, как и Геленджик, в скором времени сдана будет туркам". (Шамиль - ставленник... С. 40). Али-бей имел достаточно заметный послужной список, так как успел побывать "в Санкт-Петербурге в свите турецкого посла Галиль-паши". Напомним здесь, что Галиль-паша являлся капудан-пашой (командующим военно-морскими силами) Осман- ской империи  и был уроженцем Абазии-Черкесии. (Базили К. М. Сирия и Палестина под турецким правительством в историческом и политическом отношениях. М., 1962. С. 110).

    Одновременно с Али-беем был задержан некий Гаджи Солейман-оглу, "который между горцами слывет сильным, удалым, морским или береговым разбойником, который во время жительства сего армянина (информатора Богоса Рафаилова. - Прим. С.Х.) близ Хизе в 1826 году, у берега вероломно напал на сардинское двухмачтовое купеческое судно, убил хозяина оного капитана Джеван и с ним двух греков, остальных матросов продал в неволю, а судно потопил". (Шамиль - ставленник... С. 41).

    В 1835 г. барон Торнау писал: "В конце апреля приехал в Абхазию генерал N. (Под генералом N., как это установил Г. А. Дзидзария, имеется ввиду управляющий Имеретией генерал Д. Д. Ахлестышев. - Прим. С.Х.) Место, выбранное мною для бзыбского укрепления, показалось ему неудобным, и он предоставил себе самому отыскать новый пункт. Осмотрев разные места, он нашел его, наконец, возле устья Бзыба, в четырех верстах севернее Пицунды ...  N. оправдывал свой выбор тем, что шапсуги и джекеты пристают в этом месте на своих галерах, делая на Абхазию набеги с моря, и что он надеется прекратить эти набеги, устроив здесь укрепление. Это было весьма сомнительно. Прибрежные черкесы и абазины, живущие на севере от Абхазии, имели действительно обыкновение отправляться на морской разбой в узких, длинных и чрезвычайно легких лодках, вмещавших от тридцати до пятидесяти человек. Эти лодки, названные нами галерами, были уже известны византийским грекам под именем "камар". Быстрота их удивительна, и они так легки, что люди выносят их из воды на своих плечах, прячут в лесу и отправляются потом на грабеж. Черкесские морские разбойники приставали около устья Бзыба, потому что это место не посещалось никем, но кто мог заставить их приставать к нему, если бы на нем находилось наше укрепление; несколько сот саженей выше или ниже его, да и где угодно, имелось множество подобных притонов на абхазском берегу. Как ни противился этому выбору Пацовский (комендант Сухума. - Прим. С.Х.), что ни говорил о нем владетель (Михаил или Хамидбей Чачба. - Прим. С. Х.), N. остался непоколебим. Морские силы черкесов заняли совершенно его воображение...".  (Секретная миссия в Черкесию русского разведчика барона Ф. Ф. Торнау. Нальчик, 1999. С. 115-116).

    Первые впечатления от Черкесии Эдмунда Спенсера в 1836 г. были связаны с черкесскими мореходными традициями (письмо 15 "Прибытие в Пшаду. Черкесские суда похожи на камары Страбона..."): "Суда черкесов были плоскодонными, легко построенными и узкими, каждое управлялось от 18 до 24 гребцов и они, должно быть были самыми опытными в этом упражнении, так как они двигали суда с большой скоростью. Недалеко от штурвала была разновидность палубы, на которой сидело 3 или 4 человека; нос лодки был украшен грубо вырезанной фигурой, представляющей возможно, голову оленя, козла или барана, вероятнее всего последнее. Иногда черкесы строят огромные лодки, которые в состоянии вместить от 40 до 80 человек и управляются, помимо гребцов, угловым парусом". (Спенсер Эд. Путешествие в Черкесию / Пер. с англ. Н. А. Нефляшевой. Майкоп, 1994. С. 17-18).

    В феврале 1838 г. произошел бой люгера "Глубокий" с четырьмя черкесскими галерами близ укрепления Гагра. Подробное описание этого боя содержится в рапорте командующего отрядом судов абхаз-  ской экспедиции контр-адмирала Мельникова главноуправляющему в Грузии Розену: "Будучи извещен от командующего вой-сками в Абхазии г. генерал-майора Пацовского от 18 января № 130, что черкесы, собравшись в большом числе, намерены сухим путем и морем на галерах сделать нападение на Абхазию и разграбить имение капитана Нарчу-Инали-Иппы, предписал я крейсерам нашим усугубить особенное внимание и стараться всеми мерами не допустить вторжение черкес в Абхазию со стороны моря на галерах,  и,   буде  обстоятельства   позволят,   истреблять   таковых. Ныне находившийся в крейсерстве командир люгера "Глубокий" лейт. Шпановский 2-ой от 25 минувшего февраля за № 67 доносит мне, что 15 числа того же февраля, при маловетрии приближаясь к укреплению Гагры, увидел выходившие из-за Гагринского мыса четыре черкесские большие галеры, наполненные вооруженными людьми, почему, приготовясь к бою, пошел под веслами, взяв такое направление, чтоб принудить галеры проходить под выстрелами укрепления или отдалить их от берега далее в море, дабы в случае сделавшегося ветра удобнее можно было их преследовать. Вскоре галеры сблизились с люгером и, остановясь на короткое время, разделились и вдруг двинулись с разных сторон с решимостью, которою они могли владеть, видя малый размер командуемого им судна и неудобства управления без ветра, подойдя под пушечный выстрел, сделали залп из ружей и бросились к люгеру; тогда г. Шпановский, подняв флаг, открыл огонь из артиллерии, чем принудил остановиться галеры, но с некоторых продолжали пальбу 3/4 часа более из длинных ружей особенного на станках устройства, пули которых перелетали через люгер. Черкесы, видя малый калибр орудий у люгера, которые притом не всею силой могли вредить им, бросились быстро прямо на выстрелы с намерением абордировать, но огонь с люгера без замешательства производимый и, наконец, залп из всех орудий, при действии гранат из укрепления Гагры, смешали черкес,  и когда дым несколько рассеялся, видно было, что они имели большой урон и сильные повреждения, ибо сплотя три галеры вместе они с замешательством, но быстро погребли к Гагринскому мысу, преследуемые ядрами артиллерии люгера, и бросаемыми гранатами из укрепления. Не имея ветра, люгер не мог достичь галер, хотя три из них были сплочены вместе. Заметя, что остальная галера пошла к мысу Адлер, где с присоединившимися к ней другими двумя галерами выгребали навстречу купеческому судну, которое показалось из-за мыса, несущееся без ветра течением к речке Бегерепсита, люгер оставил преследование черкес, поворотил к купеческому судну и пошел усильною греблею и буксиром, дабы не допустить черкес взять его на абордаж, и по трехчасовом плавании, с ним соединился, что увидя, галеры возвратились в речку Бегерепсита. Это купеческое судно российское, именуемое "Св. Иоанн Креститель", следовало в Гагры пустое для перевоза оттоль в Поти казенного провианта. Люгер конвоировал его до самого якорного места". (Шамиль - ставленник... С. 104).

    Генерал-лейтенант А. Ф. Рукевич, начинавший свою боевую жизнь унтер-офицером Эриванского полка в 1838 г.  в составе десантного отряда, основавшего форт Александрия в устье Сочи, вспоминал: "В этом ауле (Сочи. - Прим. С. Х.) жил убыхский князь Аубла-Ахмет, слывший по всему побережью, как отчаяннейший пират, грабивший и наши крымские, и турецкие анатолийские берега. За его небольшой, но чрезвычайно хорошо оснащенной бригантиной наши военные суда очень долго и упорно гонялись и так-таки не могли захватить ее". (Рукевич А. Ф. Из воспоминаний старого эриванца. 1832-1839. // Исторический вес-тник, № 12. 1914. С. 771.).

    Сефербей Заноко также  имел свое двухмачтовое судно, совершавшее рейсы на родину: во время последнего своего путешествия судно доставило в Черкесию, в бухту Сухо-пе, знамя, переданное в аул Остагай. Команда и встречавшие черкесы успели разгрузить порох и свинец, а знамя было передано дворянину Мамсыру Хаудулу (вероятно, имеется ввиду знаменитый предводитель Мансур Хаудуко). Отряд, высланный из Анапы, сжег корабль Сефербея. (Шамиль - ставленник... С. 136-137). Для семьи Заноко иметь свои собственные корабли было уже давней традицией, уходящей, по крайней мере, в XVIII век.

    В 1839 г. генерал-майор Эспехо констатирует, что угроза морских нападений на Абхазию сохраняется: "Обитающие по северо-восточному берегу Черного моря выше Гагр горцы, в особенности племя абадзех, называемое нами джигетами, в соединении иногда с убыхами и другими мелкими племенами, как-то: ахчипсы, ангба и пссху, или каждое из них отдельно, с самого начала занятия нашими войсками прибрежных пунктов Абхазии в 1830 году неоднократно покушались делать нападения сухопутье  и морем на галерах на деревни абхазские, на команды, высылаемые с укреплений Гагр и Пицунды, на табуны наши и даже несколько раз на самые укрепления... Река Бзыбь служит нам и абхазцам преградою противу горских галер, которые обыкновенно близ устья про правую сторону ее имеют притон... Из опыта известно, что когда бывала брандвахта в Гаграх, то горцы на галерах не осмеливались делать покушение на Абхазию и всегда пользовались отсутствием ее... В доказательство того, сколь необходима брандвахта в Гаграх и как горцы умеют пользоваться отсутствием ее я из многих примеров поясню здесь только две самые значительные, которые дорого нам стоили. Первый - нападение черкес на галерах с 16 на 17 мая 1834 года на Бомборский фурштат и разграбление оного, и второй - нападение их же в весьма значительных силах с 9 на 10 июня 1835 года на ветхое укрепление Гагры, куда они успели уже ворваться и от овладения которым спасла только беспримерная храбрость малочисленного гарнизона и необыкновенный навык оного быстро вставать в ружье, полученный во время частых тревог... Я признаю крайне необходимым и теперь ввести прежнее обыкновение нахождения брандвахты на якоре в Гаграх. Но если за принятыми мор- ским ведомством мерами вследствие несчастного крушения судов у абхазских берегов в мае прошлого 1838 года невозможно сего сделать, то, по крайне мере, необходимо, чтобы она была в крейсерстве и всегда на виду Гагр для того, чтобы могла подавать помощь им и не допускать к Бзыби галер. Равномерно необходимы частые крейсеры за Гаграми для того, чтобы не позволять собираться галерам и выжидать благоприятствующих им случаев". (Шамиль - ставленник... С. 185-189).


    Оффлайн opera

    • Старший
    • ****
    • Сообщений: 771
    • Карма 273
    • Пол: Женский
    • Уважение: +58
    Re: Черкесское мореходство
    « Ответ #4 : Июль 16, 2010, 06:52:48 pm »
  • Publish
  • 0
    Морские божества черкесской мифо-религиозной традиции

    В черкесской мифо-религиозной традиции существовали культы моря и морских богов. Из-за фрагментарности этнографических описаний, созданных немногочисленными путешественниками, остается неясным, какое именно божество воспринималось как главное в сфере бытия, связанной с морем.

    Люлье отмечает культ Хепегуаш - "дева вод морских".

    "Празднуется ежегодно летом, у берега моря, где, после обыкновенных молебственных обрядов, в заключение пляшут в круговую". (Люлье Л. Я. Верования, религиозные обряды и предрассудки у черкес // Записки Кавказского отдела императорского Русского Географического общества. Кн. V. Тифлис, 1862. С. 125.).

    Самостоятельный культ был посвящен Псегуашаха - деве вод речных.

    "К ней прибегают с молением о дожде, большей частью весной. В таких случаях, молодые люди обоего пола обливают друг друга водой и, в виде забавы, плещутся в воде до тех пор, пока не наскучит". (Там же. С. 125).

    Культ бога Созериса помимо основной своей ипостаси как покровителя хлебопашцев, почитался как защитник мореплавателей.

    "Созериса почитают мореплавателем,  -  писал Люлье,  - и прибытия его ожидают морем. Есть еще поверье, что он отправился от берега по волнам моря пешком и точно также, пешком, возвратится". (Там же. С. 124).

    По всей вероятности, именно Созереш (Созерис, Шеузерыщ) являлся главным покровителем черкесских мореходов. Путешественники, в основном останавливавшиеся в приморских районах Черкесии, как правило, обращали внимание именно на культ Созереша.

    Так, Тэбу де Мариньи, около 1820 г. писал:
    "Сеозерес был большим путешественником, ему были подчинены ветры и воды. Он особенно в почитании у тех, кто проживает на морском побережье. Ствол сухого грушевого дерева, на котором остаются только обрубки сучьев, олицетворяет его; в каждой семье есть этот ствол, который держат во дворе дома; никто не дотрагивается до него, кроме дня праздника в его честь, который бывает весной; в этот день его опускают в воду, отмывают, насаживают на верхушку головку сыра и украшают маленькими свечками по числу собравшихся в доме гостей. Когда его так украсят, несколько человек берут его, чтобы с церемониями внести в дом, остальные встречают его на пороге дома и поздравляют со счастливым прибытием. Его прибытию предшествует жертво-приношение и приготовления к большому пиршеству. Едят и пьют в течение трех дней, а в промежутках просят Сеозереса защитить от разрушений, приносимых водой и ветрами. По окончании праздника делят между гостями головку сыра и другие кушанья, дерево выносят из дома: все общество провожает его, желает ему счастливого путешествия, а затем его забывают до следующего года". (Мариньи Т. де. Путешествия в Черкесию // АБКИЕА. С. 304).

    В 1832 г. некий N. N. прямо называет Созереша покровителем мореходов.  (N. N. Религия закубанских черкесов // Телескоп. Журнал современного просвещения, издаваемый Николаем Надеждиным. Ч. 8. М., 1832. С. 126-131).

    Эдмунд Спенсер также получил впечатление, что именно Созереш является главным национальным божеством Черкесии:
    "Самым могущественным среди этих святых является Сеозерес, у которого находятся в подчинении ветры и воды. Его почитают с особым почтением те, кто живет недалеко от берега моря; и также пастухи, так как Сеозерес - защитник стад мелкого и крупного рогатого скота ... высохшее грушевое дерево украшают гирляндами цветов и различными другими украшениями, как май- ское дерево. Огромный творог или сыр прикрепляют к верхушке; и несколько свечей, по числу приглашенных гостей (праздник обычно проводят в доме вождя или одного из старейшин), держат зажженными здесь и там над деревом. Так как чисто- плотность считается добродетелью среди черкесов, символ святого прежде, чем украсить, очень заботливо моют в самой чистой весенней воде. Когда все готово, его торжественно вносят в дом одного из старейшин; и так как святой мыслится как великий мореплаватель и путешественник, его символ приветствует овациями вся компания". (Спенсер Эд. Путешествия в Черкесию. С. 107-108).

    Дж. А. Лонгворт описал обряд почитания Сеозереса, символом которого являлся Т-образный крест, установленный в священной роще. (Лонгворт Дж. А. Год среди черкесов / Пер. с англ. В. М. Аталикова. Нальчик: "Эль-Фа", 2002. С. 426).  

    Если Т-образный крест в черкесской традиции являлся символом именно Сеозереса, то становится понятно, почему именно такой формы кресты устанавливались по всему побережью от Анапы до Адлера.

    Ж.-Б. Тавернье в своем описании религиозных обрядов Черкесии в XVII в. описал "крест в форме молотка". (Тавернье Ж.-Б. Шесть путешествий в Турцию, Персию и Индию в течение сорока лет // АБКИЕА. С. 78.).

    Эдмунд Спенсер в 1836 г.:
    "Один или два раза я наблюдал эмблему, когда проходил через их священные рощи, в долине Адлера, более похожую на Т, чем на крест; говорили, что она была чрезвычайно древней". (Спенсер Эд. Путешествия в Черкесию. С. 109).

    У Леонтия Люлье в 40-е годы XIX в. отмечается факт существования именно Т-образных языческих крестов, разложенных перекладиной вверх и вниз, как придется, в священных рощах (Люлье Л. Я. Верования... С. 122).

    В этом плане Черкесия сближается со Скандинавией, где "использовался друидический крест Тау в форме буквы "Т", который символизировал молот бога Тора". (http://www.iisusbog.com/page51.htm).

    "Названный по имени греческой буквы "тау" или "Т", этот трехконечный вариант креста одно время обозначал друидического бога дерева. Дубовые бревна очищались от ветвей и скреплялись вместе, образуя деревянного идола, которого друиды звали Т(х)ау". (http://allsymbols.ru/simvoly-simvolov/tau-krest.html).

    В истории черкесской мифо-религиозной традиции культ бога-громовержца выделяется как совершенно особый по статусу культ, приближающийся к верховному богу - Тхашхо. Погребальный обряд, известный как воздушное погребение, бытовал в стране черкесов на протяжении нескольких тысячелетий - вплоть до XIX в. Данный обряд был частью общей системы представлений, связанных с культом Шибле. В этом плане неслучайным обстоятельством представляется широкое распространение в погребальной обрядности меотов первых веков нашей эры Т-образных катакомб. (Абрамова М. П. Курганные могильники Северного Кавказа первых веков нашей эры // Северный Кавказ и мир кочевников в раннем железном веке. Сборник памяти М. П. Абрамовой. М., 2007. С. 28, 48-51).

    Л. Люлье отмечает наличие у черкесов культа морского божества Кодес:
    "Горцы представляют его себе в виде рыбы и приписывают ему силу удерживающую море в пределах берегов". черкесского бога Кодеса Люлье сравнивает с греческим Нептуном. (Люлье Л. Я. Верования... С. 126).

    Л. И. Лавров, совершивший целый ряд этнографических поездок в Причерноморскую Шапсугию, отметил, что в середине XX века шапсуги еще знали культ Кодеша (Кордеша). Информаторы рассказывали ему, что в старину этому богу молились перед рыбной ловлей, прося богатого улова.

    "В Шапсугии,  - пишет Лавров,  - существует селение Малое Псеушхо, которое до сих пор среди местных жителей называется КуэдэщэхьыпI, т. е. "место приношений Кодешу". Такое же название носит и небольшая речка, на которой находится это селение". (Лавров Л. И. Доисламские верования адыгейцев и кабардинцев // Л. И. Лавров. Избранные труды по культуре абазин, черкесов, карачаевцев, балкарцев. Нальчик, 2009. С. 208.).

    В связи с Кодес  М.-К. З. Азаматова подчеркивает:
    "Шапсуги, натухаевцы, убыхи почитали богиню "Хышхогуащэ", олицетворявшую морскую стихию.

    "Хышхогуащэ" изображали постоянно плавающей, сидя на рыбоподобном божестве, по внешнему виду напоминающего дельфина. Люди прозвали его "Къэдес" и обожествляли, считая, что он покровительствует морям и их обитателям, с которым "Хышхогуащэ" в дружбе по охране "ХышIуцI" - Черного моря и "Азыкъ" - Азовского моря".

    Почитание божества моря было призвано предотвратить выход воды из морских берегов.
    Ритуальный хоровод-удж сопровождался словами:

    "О... мардж, Къэдес!
    Сохрани Хышхогуащ.
    О... мардж, Къэдес!
    Береги нас от гнева моря!"
    (Азаматова М.-К. З. Этнографические этюды. Майкоп, 1997. С. 52).

    Наблюдение Азаматовой о том, что имя Кодес как бы наслоилось на имя богини моря Хышхогуащ (дословно: "моря большого хозяйка / госпожа"), которое совершенно точно является лишь разновидностью Хыгуащ ("моря госпожа") и Хыпэгуащ ("морского берега госпожа"),  должно быть признано как точно соответствующее истории проникновения и функционирования термина кодош в Черкесии.

    С черкесского языка данный термин не этимологизируется. Вслед за Пейсонелем, Вейденбаумом и Лавровым, мы должны признать его очевидное еврейское происхождение. В еврейском языке и еврейской религиозной традиции известен праздник кадеш, а само слово означает святость того или иного объекта, явления. Кадеш - евр. "освяти", фрагмент библейской книги Исход (13,1-10), содержащий заповеди о посвящении первенцев богу, о праздновании пасхи и о тефилине.

    Один из текстов, которые пишут на кусках пергамента, помещенных в тефилин, и читают во время многих иудейских ритуалов (в частности, при отпевании усопшего). Учитывая проникновение иудеев на Тамань еще в первые века нашей эры, а впоследствии их выдающуюся роль в государственном строительстве Хазарского каганата, опять-таки контролировавшего Таманский полуостров, то проникновение иудейского-еврейского термина в черкесскую среду вполне логично.

    В этом плане весьма важно отметить, что у Джиованни да Лукка этот термин упоминается как обозначение друидических объектов - священных деревьев и рощ - в Черкесии.

    "Там я видел также множество голов различных животных, насаженных на палки, сколоченные в виде креста, и деревья, под которыми лежали луки, стрелы, старые металлические монеты, клубки ниток, кусочки тафты и медные котлы, в которых варят мясо. Я спросил, что все это означает, и мне ответили, что это место называется Кудошо, то есть место, посвященное Богу, куда они приносят свои приношения". (Лукка Дж. да. Отчет святой конгрегации // Северный Кавказ в европейской литературе XIII-XVIII веков. Нальчик, 2006. С. 53-54).
    Это наблюдение было сделано Лукка вдалеке от морского побережья, на территории княжества Темиргой (Болеттекой).

    Ксаверио Главани, отчет которого относится к 1724 г., отмечает, что священное дерево, служащее местом поклонения, называется черкесами пенекассан, а термином кодос черкесы именуют освященный объект - место захоронения людей и животных, убитых молнией.

    Это принципиально важно - не само божество, в данном случае бог грома Шибле, а объект поклонения, то есть отмеченные этим богом люди и животные. (Главани К. Описание Черкесии // Северный Кавказ в европей-ской литературе. С. 146-147.).  

    Пейсонель в середине XVIII в. пишет о туапсинской бухте:
    "Кодош - открытая бухта. Именно там находится знаменитое дерево, называемое Кодош, которое абазины чтут так же, как черкесы - пангиассан. Кодош - по-еврейски "святой". В Кодоше находится самый большой рынок абазов".
     (Пейсонель Ш. де. Трактат о торговле на Черном море. //  Северный Кавказ в европейской литературе. C. 185). В XIX в. Е. Г. Вейденбаум в комментариях к Главани также подчеркивает еврейское происхождение термина. (Вейденбаум Е. Г. Примечания к сочинению К. Главани "Описание Черкесии" // СМОМПК. Вып. XVII. Тифлис, 1893. Отд. I. С. 172).

    Топонимы Кодеш (вар.: Кодос, Кудош, Кодож и пр.) являются своеобразными маркерами распространения адыго-абхазской культуры на Северо-Западном Кавказе. Они встречаются от Тамани до Абхазии включительно.  

    Мыс Кудесчио на Тамани отмечен у Джиованни да Лукка в 1629 г.  
    (Описание перекопских и ногайских татар, черкесов, мингрелов и грузин Жана де Люка, монаха доминиканского ордена (1625) / Пер. П. Юрченко // Записки императорского Одесского общества истории и древностей. Т. XI. Одесса, 1879. С. 489).

    Именно здесь отмечен мыс Кудесчио (Cudescio) на карте Николаса Сансона, составленной в 1692 г. по данным Лукки и других авторов XVII века.
    (Бесленей - мост Черкесии. Вопросы исторической демографии Восточного Закубанья. XIII-XIX вв. Майкоп: "Полиграф-Юг", 2009. С. 407).

    Эвлия Челеби упоминает племя кутаси в районе Туапсе. Этот этноним, по всей видимости, связан с топонимом Кодош (мыс Кодош рядом с Туапсе).

    А. Н. Генко сопоставил следующие абазские общности из списка Челеби с названиями рек:
    ашагылы - на р. Аше;
    соуксу - на р. Шуюк (Шуук)
    и за ними через 2 стоянки племя кутаси - мысы с названием Кодош
    (один в районе Туапсе, а другой - в районе р. Шапсухо.  (Генко А. Н. О языке убыхов. Л., 1928. С. 236).

    Единовременно на черкесско-абхазском побережье могло быть несколько подобных топонимов, что объяснимо использованием этого слова для обозначения священных рощ и, скорее всего, и других религиозно почитаемых объектов.  Действительно, существовали единовременно, по крайней мере, в 30-40-е гг. XIX века два Кодоша.
    (Монпере Ф. Д. де. Путешествие вокруг Кавказа у черкесов и абхазов, в Колхиде, Грузии, Армении и Крыму. Т. 1. / Пер. В. М. Аталикова. Нальчик: Эль-фа, 2002. С. 183, 185).
    В одном предложении у Сафонова указаны 2 мыса: Кодос и Кодош. (Сафонов С. Поездка к восточным берегам Черного моря на корвете "Ифигения" в 1836 году. Одесса, 1837. С. 24.).

    Была еще и река Кодош (Матросская щель или Матросское ущелье современных карт).
    Река Кодес в списке Люлье,
    р. Кодож - у Хатисова,
    р. Кадош - у гр. П. С. Уваровой.
    (Хатисов И. С. Отчет комиссии по исследованию земель между реками Туапсе и Бзыбь // Записки Кавказского общества сельского хозяйства. № 5-6. Тифлис, 1867. С. 48; Кавказ. Абхазия. Аджария, Шавшетия, Посховский участок. Путевые заметки графини Уваровой. Ч. II. М., 1891. С. 76).

    В описании Черного моря путешественника Минаса Медичи (Бжишкяна) Кодор назван Кодожом:  
    "Здесь, говорят, находится огромное дерево под названием Кодош, к которому ежегодно приходили на богомолье, оказывая ему божеские почести".
    (Меликсет-Беков Л. М.  Pontica Transcaucasica Ethnica (По данным Миная Медичи от 1815-1819 гг.) // СЭ. 1950. № 2. С. 169).
    Современный исследователь абхазо-адыгской мифологии С. Л. Зухба подчеркивает, что в устье Кодора существует топонимическое название Куадашь.
    (Зухба С. Л. Мифология абхазо-адыгских народов. Майкоп, 2007. С. 134).

    По всей видимости, Челеби маркировал самое западное абазское племя по названию наиболее известного пункта этой части побережья - мыс Кодош в Туапсе. Другие путешественники также, как правило, выделяют этот Кодош как самый выдающийся мыс, обеспечивающий хорошие условия стоянки судов в гавани Туапсе. Более того, было знакомо не название Туапсе, а название Кодош, которое распространялось и на бухту.

    Ф. Брун отмечает, что "защищенный этим мысом (Кодош. - Прим. С. Х.) Туапсе принадлежит к лучшим второстепенным стоянкам восточного берега". (Брун Ф. Восточный берег Черного моря по древним периплам и по компасовым картам. // ЗООИД. Т. 9. Одесса, 1875. С. 419).

    Лукка считает туапсинский Кодош границей Черкесии на побережье, но не с Абхазией. От Кодоша до Абхазии еще 140 миль, а население между Черкесией и Абхазией "повинуется особенным князьям".

    Как раз эти беи и это пространство описано у Челеби: смешанные в этническом отношении абазские общности от Адлера до Туапсе состояли из абазов-садзов, абазов-убыхов и абазов-адыгов, и действительно управлялись "особенными", в смысле их политической дистанцированности от крупных княжеских домов Черкесии и Абхазии, князьями.

    Черкесское население к западу от Туапсе (варианты: Небуг, Агой, так как Челеби говорит о близком, в одну стоянку, черкесском населении, граничащем с абазами-кутаси) по всей видимости, управлялось черкесскими-жанеевскими князьями.

    « Последнее редактирование: Июль 16, 2010, 07:31:50 pm от opera »

    Оффлайн opera

    • Старший
    • ****
    • Сообщений: 771
    • Карма 273
    • Пол: Женский
    • Уважение: +58
    Re: Черкесское мореходство
    « Ответ #5 : Июль 16, 2010, 06:54:59 pm »
  • Publish
  • 0
    Морская и мореходная лексика

    Л. Лоуи (Loewe), известный английский лингвист, член Королевского Азиатского общества, Азиатского общества Парижа и многих иных ученых собраний, автор ряда исследований, в числе которых "Происхождение египетского языка", составил словарь черкесского языка, включающий все наиболее необходимые слова для путешественника, солдата и моряка. (Loewe L. A Dictionary of the Circassian Language. L., 1854. 89 p-s.).

    Словарь Лоуи состоит из двух частей:
    1) английско-черкесско-турецкой;
    2) черкесско-английско-турецкой.

    В издании Лоуи нас интересует морская лексика, которой составитель уделяет значительное внимание.

    Black Sea (Черное море) - shish-ooza;
    Bosphorus (in Constantinople)  (Босфор) - shooghoon;
    favourable wind (попутный ветер) - mefes-oonded;
    fleet (флот) - ka-kha-zik;
    frigate (фрегат, сторожевой корабль) - kaleeanoos;
    Gulf (морской залив) - teesheeley-plagha;
    mariner\'s compass (морской компас) -  kabla-mahma;
    mast (мачта) - kakhaneez;
    merchant-ship (торговое судно) - detshookha;
    mile (миля) - mil; ocean (океан) - bo-shish-kha;
    pie (мол, волнолом, пирс) - khaloh;
    port (порт) - khootley;  
    prow (нос судна) - koo-hab-hey;
    riband (строительная рыбина, в судостроении) - psheener;  
    rope (канат корабельный) - khay-kabs;
    rudder (руль корабельный) - kahatloka;
    sail (парус) - kkaneedz;
    scull (парное весло, кормовое короткое весло) - tsh\'kha;
    sea (море) - shey, psee, shoo;
    ship (корабль) - khas-shey, galia;
    shipwreck (кораблекрушение) - sho-eye;
    vessel (судно, корабль) - parketzeeg;
    wave (волна) - sheeboosh.

    Морская лексика, содержащаяся в словаре Лоуи, показывает, со всей очевидностью, развитость мореходной традиции черкесов. Ясно, что словник Лоуи далеко не исчерпывает терминологический аппарат черкесского морехода и кораблестроителя.

    Дополним этот список по современному толковому словарю черкесского языка:

    хы - море;
    хыбзыу - буревестник;
    хыгу - середина моря;
    хыдзэ-псыдз - наводнение;
    хыжьы - южный ветер;
    хыкъу - дельфин;
    хыкъум - озеро;
    хыор - мор-ская волна;
    хыпсы - морская вода;
    хырыкI - за морем;
    хысыдж - гребень волны;
    хытIуалэ - залив;
    хыуай - шторм;
    хы-     уалъ - морская волна;
    хычIэ - морское дно;
    хыIу - порт, пристань;
    хыIушъу - побережье моря;
    къуашъо - лодка;
    гъурз - якорь;
    къухьэ - судно, корабль, пароход;
    къухьапэ - нос судна;
    къухьакIэ - задний конец корабля;  
    къухьэIу - пристань;
    къыблэмамэ - компас;
    дэхьапIэ - вход, спуск (к реке, морю).

    (Адыгабзэм изэхэф гущыIалъ. Толковый словарь адыгейского языка. Составители А. А. Хатанов и З. И. Керашева. Майкоп, 2006. С. 65, 118, 220, 223-224, 448-449).

    Мореходная лексика приводится в статье Л. М. Сиюховой, которая длительное время оставалась единственной работой, посвященной данной проблеме. (Сиюхова Л. М. Из истории водного транспорта у черкесов в прошлом. // Ученые записки АНИИ. Т. XVII. Майкоп, 1974. С. 480-494).

    Приведем здесь весь список слов из статьи Сиюховой, за исключением тех терминов, которые уже названы выше.

    ЗэокIокъуашъу - галера или "лодка для военных походов" (из словаря Люлье).
    (Люлье Л. Словарь русско-черкесский или адыгский. Одесса, 1846. С. 41).  

    Чъыгзэкъокъуашъу - однодеревка (из словаря Люлье).
     
    Жъуэ - весло (из книги З. И. Керашевой).
    (Керашева З. И. Особенности шапсугского диалекта адыгейского языка. Майкоп, 1957. С. 101).

    Къошъобэщ - весло.
    Анезе - парус (из словаря Люлье).
    Анезечъыг - мачта (из словаря Люлье).
    КъошъолIы - матрос (из словаря Люлье).
    Кутлэ - гавань (из словаря Люлье).
    Хыблыгу - бухта.
    КъошъочIэгъаз - руль (из книги З. И. Керашевой).
    Къошъомэзэжъый - маяк (из словаря Люлье).  
    Бэгъуаз - порт.
    Жьыкъухь - парусный корабль.
    Къошъофы - гребец.  
    Къошъоджы - гребец.
    КъошъошIы - строитель лодок.
    ХыдзэлI - морской воин.
    ХыцтуыкIь - смерч (из книги З. И. Керашевой).
    Хыбзыу - буревестник.
    Псыгу - остров.
    Хыгъэхъун - остров (морской).
    Хыгъэхъунэныкъу - полуостров.
    Хыкъум - озеро.
    Хытыку - коса.
    Хыуалъ - морская волна.
    ХыIу - порт, пристань.
    ХырыкI - заморская страна.
    КъухьэтIысыпI - рейд (из словаря Люлье).

    « Последнее редактирование: Июль 16, 2010, 07:01:37 pm от opera »

    Оффлайн opera

    • Старший
    • ****
    • Сообщений: 771
    • Карма 273
    • Пол: Женский
    • Уважение: +58
    Re: Черкесское мореходство
    « Ответ #6 : Июль 16, 2010, 09:03:21 pm »
  • Publish
  • 0
    Согласно Н.А. Хачмахову, в X веке касоги, подобно руссам и викингам, сжигали своих погибших вождей на кораблях.

    Весьма важно отметить, что крупнейшая операционная база пиратов-руссов располагалась в Зихии на Таманском полуострове10. Это автоматически означает, что в состав пиратских эскадр руссов входили западно-кавказские горцы. Они совместно грабят побережье Византии, выходят в Средиземное море и грабят побережье Андалусии и Каталонии. Очень знаменательно, что древние руссы, которых Вернадский считал смесью готов и сармато-алан, с самого начала своей истории связаны только с югом: Кавказ, Крым, Украина, Южное Поволжье.

    Н.Я. Марр обращает внимание на то немаловажное обстоятельство, что армянские источники X века часто помещают Руссию рядом с Абхазией, а царей Руссии и Абхазии изображают в одинаковых одеждах11.

    Пиратские рейды руссов имели характерный западно-кавказский подтекст : из Тамани они входили в Дон и поднимались до его излучины, где он протекает ближе всего к Волге, затем волоком переходили в Волгу и спускались в Каспий, где грабили мусульманские княжества на территории современного Азербайджана12 .

    Подобный маршрут типичен для западно-кавказских пиратов и слишком труден и незнаком для викингов.

    Вооружение руссов X в. имеет много общего с черкесским оружейным комплексом.
    Совпадает прическа, о чем писали очень многие авторы.
    Как и черкешенки женщины руссов носили корсеты.
    Архитектура жилища руссов - западнокавказская15.
    Руссы имели фундучные знамена, исключительно характерные для абхазо-адыгов.
    Похоронный обряд руссов в точности тот, который имели черкесы и абхазы16.
    Совпадает в деталях культ коня.
    Как и абхазо-адыги, руссы практиковали аталычество (fosterage) - систему приемного родства17.
    «Русская правда» содержит явные адыгизмы - социальные термины, заимствованные из адыгского языка - унеин и тиун18.
    Руссы в Крыму и на Хортице имели культ священных деревьев, заимствованный ими, согласно Вернадскому, у черкесов и абасжан19.

    Каждое из вышеназванных этнокультурных соответствий между абхазо-адыгами и ранними руссами имеет мощное источниковое обоснование.
    Приведение этого материала не входит в круг поставленных задач. Для нас вполне очевидно, что русское пиратство X века не может быть рассмотрено изолированно от абхазо-адыгского. Тем более, что именно северо-восточный сектор Черного моря получил название от византийцев - «море руссов».
    Запомнился пост одного чеченца, который сказал, что "русские варяги - это кабардинские ворки (уорки)".  :2wink:

    Оффлайн kavkazmonitor

    • Молодой
    • ***
    • Сообщений: 460
    • Карма 28
    • Пол: Мужской
    • Уважение: 0
    Re: Черкесское мореходство
    « Ответ #7 : Июль 17, 2010, 01:24:57 pm »
  • Publish
  • 0
    Я учил в школе про восстание Аникета..Но Аникета колха, а не абхазо-адыга..!!!

    Оффлайн opera

    • Старший
    • ****
    • Сообщений: 771
    • Карма 273
    • Пол: Женский
    • Уважение: +58
    Re: Черкесское мореходство
    « Ответ #8 : Июль 17, 2010, 01:39:04 pm »
  • Publish
  • 0
    Я учил в школе про восстание Аникета..Но Аникета колха, а не абхазо-адыга..!!!
    Я ничего не могу сказать по этому поводу. Не знаю.
    Статья написана Хотко, у которого репутация добросовестного учёного. Но существуют вопросы, которые требуют изучения. Я думаю, если учёные займутся непредвзятым изучением белых пятен истории Кавказа, согласованием вариантов трактовок тех или иных фактов и выработкой общей позиции по спорным вопросам, то всем станет легче говорить друг с другом. Одно дело, когда спорят дилетанты, другое - когда говорят друг с другом профессионалы.
    А пока нам остаётся знакомиться со взглядами друг друга и пытаться понять, как было на самом деле.

    Оффлайн Ганьси

    • Новичок
    • *
    • Сообщений: 4
    • Карма 0
    • Уважение: 0
    Re: Черкесское мореходство
    « Ответ #9 : Декабрь 18, 2010, 11:05:36 am »
  • Publish
  • 0
    Здравствуйте, уважаемая opera   :rose:
    Я думаю, если учёные займутся непредвзятым изучением белых пятен истории Кавказа, согласованием вариантов трактовок тех или иных фактов и выработкой общей позиции по спорным вопросам, то всем станет легче говорить друг с другом.
          А займутся ли непредвзято? Ведь история-точная наука, пишется/сочиняется точно по заказу. Изучить белые пятна Кавказа ограничившись собственно Кавказом не получится, ибо "Где Рим, где Крым" а если точнее, то где Италия, где Скандинавия,  :dwarf: а где Крым и Кавказ. :buba: 
    Цитировать (выделенное)
    А пока нам остаётся знакомиться со взглядами друг друга и пытаться понять, как было на самом деле.
           И то неплохо, глядишь ученые узнают, прочтут нас и диссертации напишут. :mail:

    Оффлайн ЛАШАРЕЛА

    • Moderator
    • Герой
    • ***
    • Сообщений: 1392
    • Карма 493
    • Пол: Мужской
    • крест "Лашари"
    • Уважение: 0
    Re: Черкесское мореходство
    « Ответ #10 : Декабрь 19, 2010, 10:44:46 pm »
  • Publish
  • 0
    Мосхи, Халиби, Каримати, Гениохи, Коракси, Саспери, Саниги, Лази  и Колхи, все они западние  Грузинские племена.
    Аурысқуа! Шҩани! Шҩаби! Шҩчи! Зеги искусааит!!!
    ---
    Когда-то возле Грузии уже была «православная империя», Византия, чье влияние простиралось на пол-мира. Их войска тоже стояли в Сухуми (Цхуме), и их церковники служили в грузинских храмах службы на греческом языке. Они тоже считали себя центром мирового православия и мира вообще. Тогда казалось, что так будет вечно. Но сегодня нет ни Византии, ни ее армии. Ее наследие – в руинах, и даже в ее церквях молится другой народ. А Грузия по-прежнему живет. Так что следите, как бы в погоне за чужим добром не потерять свое…

    Оффлайн Ганьси

    • Новичок
    • *
    • Сообщений: 4
    • Карма 0
    • Уважение: 0
    Re: Черкесское мореходство
    « Ответ #11 : Декабрь 20, 2010, 11:09:10 pm »
  • Publish
  • 0
    Цитировать (выделенное)
    Сама идея нападения на римские территории в Средиземноморье с моря была подана готам приазовским племенем боренов. Абхазо-адыгская этничность этого пиратского племени вполне вероятна.
          Бораны, они же боруски, они же руги, прибывшие с готами из Балтийского побережья и занявшие восточную часть Крыма и Таманский полуостров.

    Оффлайн ЛАШАРЕЛА

    • Moderator
    • Герой
    • ***
    • Сообщений: 1392
    • Карма 493
    • Пол: Мужской
    • крест "Лашари"
    • Уважение: 0
    Re: Черкесское мореходство
    « Ответ #12 : Декабрь 21, 2010, 12:06:13 am »
  • Publish
  • 0
    В 1672 г. Чачба сформировали мощный флот и атаковали в районе Поти флот Дадианов,
    Извините, какая Чачба?? и Абхазов пиявились новые Князь и я не знаю??? Не Чачба госпожа Опера а ШЕРВАШИДЗЕ!!! Так что не надо нам Апсуатские мифологии!! У Чачбовцев такая влиание било среди Абхазов как у Маршанов, у Чхотуа и так дали, а владетельный князям били ШЕРВАШИДЗЕ и только он смог мобилизовать всю Абхазию а не какой то Чачба!!!
    Так, например, грузинское слово апра «парус» представляет заимствование из абхазского
    Да да, правильно и ещё эти слово тоже: Ахачапур, ачахохбил,  ачакапул, акалмах, апацха и так дали. :2xaxa: :2xaxa:
    Аурысқуа! Шҩани! Шҩаби! Шҩчи! Зеги искусааит!!!
    ---
    Когда-то возле Грузии уже была «православная империя», Византия, чье влияние простиралось на пол-мира. Их войска тоже стояли в Сухуми (Цхуме), и их церковники служили в грузинских храмах службы на греческом языке. Они тоже считали себя центром мирового православия и мира вообще. Тогда казалось, что так будет вечно. Но сегодня нет ни Византии, ни ее армии. Ее наследие – в руинах, и даже в ее церквях молится другой народ. А Грузия по-прежнему живет. Так что следите, как бы в погоне за чужим добром не потерять свое…

     


    Facebook Comments