Автор Тема: Карачай в годы Русско-Кавказской войны  (Прочитано 9490 раз)

0 Пользователей и 1 Гость просматривают эту тему.

Оффлайн Sayfullah

  • Новичок со стажем
  • **
  • Сообщений: 208
  • Карма 6
  • Пол: Мужской
  • SayfuLlah
  • Уважение: 0
Существует популярная легенда, согласно которой, когда первый проповедник Ислама появился в Карачае и рассказал народу о новой религии, старейшины собрались на Тёре – Высший Совет и решили: "Эта религия ни в чем не противоречит нашей горской этике "намыс" и нашим национальным обычаям – "адату". Единственное незнакомое нам – это учение о едином боге (единобожие). Но мы считаем доводы этой религии о единственном Боге за истину и объявляем, что принимаем Ислам добровольно, без всякого принуждения".



Датой российского завоевания Карачая считается 20 октября 1828 года, когда карачаевское ополчение было разбито многократно превосходящими его силами российской регулярной армии в битве у горы Хасаука. Командующий российскими войсками генерал Г.А. Эмануэль назвал эту двенадцатичасовую битву "кавказскими Фермопилами", сообщив в своем докладе в Петербург: "Термопилы Северного Кавказа взяты нашими войсками, и оплот Карачаева, у подошвы Эльбруса, для всех горских народов, враждебных против России, помощью божьею и храбростью войск, под личным моим предводительством, разрушен". 21 октября в селении Карт-Джурт карачаевская депутация во главе с валием Исламом Крымшамхаловым была вынуждена подписать "Прошение от карачаевских владельцев нижеподписавшихся и черного народа" – официальный документ, фиксирующий вхождение Карачая в Российскую империю в результате его военного поражения.
Однако активные военные выступления карачаевцев против новой российской власти продолжались и после 1828 года, фактически они красной нитью протянулись через весь 19 век. Это по сути своей антиколониальное, антиимперское, национально-освободительное движение носило ярко выраженную религиозную, мусульманскую окраску, входило составной частью в общекавказский джихад. При этом наряду с общемусульманской и общегорской солидарностью (имамат Шамиля был полиэтничным конгломератом, в который входили разные народы Северного Кавказа), со временем все более четко прослеживалась в широком мусульманском движении и внутренняя линия тюркской солидарности, распространявшейся на карачаевцев, балкарцев, крымских татар, определявшей в русско-турецких войнах поддержку Османской империи со стороны коренных народов Кавказа и Крыма и последующий вынужденный уход в эмиграцию (мухаджирство) этих народов - прежде всего в Турцию, на земли Анатолии. В том, насколько тесно взаимосвязаны "проблема горцев" (их упорного, несломленного сопротивления, их исламского единения) и "турецкая проблема" (соперничество с Портой на Черном море), вполне отдавало себе отчет и царское правительство. Цели российской политики вскоре после завоевания Карачая четко выразил император Николай I, направляя в 1829 году поздравление генералу Пашкевичу с победой над турками: "Кончив одно славное дело, предстоит нам другое, в моих глазах столь же славное, а в рассуждении прямых польз гораздо важнейшее – усмирение навсегда горских народов или истребление непокорных.
Чем более ясно становилось российским правителям, что усмирить горские народы и добиться их добровольного повиновения практически невозможно, тем более явно вторая часть обозначенной альтернативы (истребление, геноцид) определяла основные приоритеты самодержавной политики на Северном Кавказе, в целом, и по отношению к карачаевцам, в особенности. Тем большие надежды возлагали, естественно, карачаевцы на турецкую помощь, но как и в 20 веке, многие из этих прошлых надежд оборачивались горьким разочарованием. В конечном итоге судьбу своей родины карачаевский народ должен был решать сам – личным мужеством, духовной стойкостью, военной доблестью своих воинов.
Дважды – в 1837 и в 1845 годах – поднимались в Карачае массовые восстания против самодержавного господства. События 1845 года были связаны с планами наиба (заместителя) имама Шамиля – Сулеймана-эффенди, действовавшего на территории современной Адыгеи, захватить с помощью карачаевцев Кисловодск и с этого плацдарма освободить Кабарду. Русские войска сорвали эту операцию, окружив районы сосредоточения карачаевских отрядов и создав фактически полную (в том числе и тяжелейшую экономическую) блокаду Карачая. Но это не сломило воли карачаевского народа. Известно, что при встрече с Шамилем, который приезжал в 1846 году в Кабарду, представители карачаевских повстанцев заверили своего имама, что "будут драться до последнего издыхания с царскими сатрапами".
Через несколько лет карачаевцы снова поднялись на вооруженную борьбу под руководством другого наиба имама Шамиля – Мухаммада-Амина, который в 1853 году совместно с кадием Карачая Мухаммадом-эффенди Хубиевым и князем Абхазии Михаилом Шарвашидзе разработал план совместных действий против генерала Ермолова. Этот план не увенчался успехом, и кадий Хубиев вынужден был бежать из Карачая в Абхазию. Однако и разгромить повстанческие отряды Мухаммада-Амина, зажав их в Зеленчукском ущелье, Ермолову не удалось, прежде всего благодаря разведчикам из Карачая, вовремя предупредившим наиба имама о продвижении русских войск. В 1855 году объединенные отряды Мухаммада-Амина, князя Шервашидзе и карачаевцев успешно сражались с русскими уже на территории Абхазии, куда карачаевцы по приказу наиба отправились через Клухорский перевал (17).
Кавказская война формально окончилась в 1864 году победой России над народами Северного Кавказа (причем именно Центрального и Западного Кавказа, продолжавшими сражаться и после пленения в 1859 году имама Шамиля и фактического покорения Восточного Кавказа – Дагестана). Император Александр II, выражая в этой связи благодарность казакам, "которые беззаветно защищали наши границы от разбойничьих набегов горцев", говорил: "Покорение Западного Кавказа, достигнутое ценой блистательных героических акций и долгой вооруженной борьбой, завершило многолетнюю Кавказскую войну". Россия потеряла в Кавказской войне сотни тысяч солдат и до шестой части государственного дохода. В войне на уничтожение каратели, которые не могли справиться с партизанами, скрывающимися в горах, уничтожали мирные аулы, вырубали леса, разгоняли скот, что вело к разрушению экономики и природы уникального края. Затем началось заселение особенно плодородных долин христианскими переселенцами, изгнание с этих земель коренных жителей (в русской дореволюционной литературе все они нередко назывались "черкесами", в массе которых на самом деле были не только родственные народы адыгской группы, но и десятки тысяч чеченцев, карачаевцев, ногайцев, крымских татар), особенно ожесточившееся после поражения России в Крымской войне. По данным из различных источников, число эмигрировавших из России в 1860-70-х годах "черкесов" колеблется от 300 тысяч до двух миллионов человек, а иногда речь идет и о том, что "все выжившие" в Кавказской войне "черкесы" перебрались в Османскую империю. Все, конечно, не уехали. Народы Северного Кавказа остались на своей исторической родине и продолжали борьбу за освобождение. В Карачае, в частности, в 1873 году народное восстание возглавил Нана-хаджи Хубиев, позже арестованный царской жандармерией. И все же массовая вынужденная эмиграция (мухаджирство) нанесла колоссальный ущерб всем мусульманским народам Северного Кавказа, отторгнув от родины значительную, наиболее энергичную и наиболее образованную часть каждой молодой нации.

 


Facebook Comments