Автор Тема: Древняя история ингушей  (Прочитано 19106 раз)

0 Пользователей и 1 Гость просматривают эту тему.

Оффлайн Ингушка

  • Молодой
  • ***
  • Сообщений: 394
  • Карма 56
  • Пол: Женский
  • Уважение: 0
Древняя история ингушей
« : Июнь 22, 2010, 11:24:32 pm »
  • Publish
  • 0
    Е.И. Крупнов -- один из честнейших ученых
    советского периода, преданный ингушам
    больше, чем некоторые ученые-ингуши
     :!:
    Здесь очень много интересных выводов,
    предположений, которые есть смысл
    выделить. Сделаю это потом


    Крупнов Е.И. Средневековая Ингушетия
    М., 1971, стр. 24-38

    Исторические известия об ингушах

    Основным населением западных районов современной Чечено-Ингушской АССР являются ингуши. Вместе с чеченцами они образуют единую-вайнахскую социалистическую нацию.
    Современное название «ингуши» сравнительно недавнего происхождения. Впервые оно появилось в русских источниках не ранее второй половины XVIII в. 1 Оно происходит от названия селения «Онгушт» или «Ангушт» — одного из первых ингушских селений, основанного на «плоскости» (так в местных кругах называют равнины, заключенные между Терским или Сунженским кряжами и последующими лесистыми хребтами Кавказа). В более ранних документах этот этноним отсутствует. В них упоминаются другие племенные названия — «калки», «ероханские люди» пли «акозы» — население «горских землиц»2.

    Как известно, почти все народы входят в историю не под самоназванием, а под названиями, данными их соседями. По-видимому, название «ингуши» также было дано местным племенам русскими, подобно тому как в более раннее время предкам осетин, населяющих центральную часть Северного Кавказа, были присвоены названия «аланы», «овсы» и «ясы» византийскими греками, грузинами и русскими.

    Постепенно название «ингуши» было перенесено на все родоплеменные образования, некогда известные как «галгаи», «кисты», «цоринцы» и другие, объединенные с ними общей территорией и общностью языка и культуры.

    Еще сравнительно недавно ингуши-горцы называли себя «ламур» или «ламро», что значит — горный житель (от «лам» — гора) 3. Отдельные же их группы, очевидно отдельные племена, имели в недалеком прошлом различные самоназвания: «галгаи», «кисты», «фяппинцы», «цоринцы», «арштхойцы» и др. С течением времени, очевидно в силу социально-экономической значимости галгаевской племенной группы, обитавшей в Ассинском ущелье — древнейшем центре ингушской культуры, имя этого племени — «галгаи» — было перенесено и на другие ингушские племена. Во всяком случае и поныне все ингуши называют себя «галгаями» 4.

    Упоминания о племенах, являющихся далекими предками ингушей, встречаются в очень ранних исторических источниках. Еще не так давно считалось, что древнейшие известия о прямых предках вайнахских племен — чеченцев и ингушей — под именами «нахчаматьяны» и «кусты» («кисты») содержатся в известной «Армянской географии VII века», ранее приписывавшейся Моисею Хоренскому5. Сейчас имеются серьезные основания признавать достоверность еще более ранних свидетельств о предках ингушей. Такие известия о предках вайнахских племен, как теперь выяснено, приводятся в «Географии» Страбона (I в. н. э.). Он первый из древних авторов упоминает ряд местных племен, размещая их на северном склоне центральной части Северного Кавказа; называя среди них гаргареев, Страбон уверенно именует их ближайшими соседями мифических амазонок, обычно помещаемых на р. Термодонте (вероятно, Терек). Древний географ писал: «…амазонки живут рядом с гаргареями, на северных предгорьях Кавказских гор, называемых Керавнскими»6. Упоминание рядом сарматов подтверждает, что речь идет о населении Северного Кавказа. Это же удостоверяют Стефан Византийский, когда, говоря об амазонках у Териодонта, называет их савроматидами7, и другие древние авторы, в частности Плутарх и Гай Плиний Секунд (Старший). Последний в своей «Естественной истории» также помещал гаргареев на Северном Кавказе, но называл их «гегарами» 8.

    Из истории Азербайджана известно, что одно из древних албанских племен, проживавших вдоль р. Гаргар, называлось «гаргарами» («гаргарейцами») 9. Армянский историк V в. Моисей Хоренский (Сесроп Хоренаци) характеризовал гаргарский язык как «обильный горловыми звуками» 10. Современные лингвисты установили сходство албанского, в частности «гаргарского», языка с некоторыми языками северокавказской группы общекавказской языковой семьи 11. По всем данным, «гаргары» Кавказской Албании отношения к страбоновским «гаргареям» не имели. В послевоенные годы рядом исследователей было высказано предположение об отождествлении древнего этнонима «гаргареи» с современным самоназванием ингушей — «галгаи» 12. Специально занявшись этим вопросом, я пришел к выводу, что правомерность отождествления страбоновских «гаргареев» с ингушским племенным самоназванием «галгаи» может быть признана вполне обоснованной. Аргументация этой гипотезы изложена мною в монографии «Древняя история Северного Кавказа» 13.



    Карта средневековых памятников на территории Ингушетии (XII—XVII вв.) 1— комплексы жилых и боевых башен, склепов и святилищ; 2 — территория, заселенная ингушами в XVIII—XIX вв.
    1 — Фуртоуг; 2 — Дугаргишт; 3 — Озми; 4 — Джерах; 5 — Памет; 6 — Могучкал; 7 — Эбн; 8 — Гоуст; 9 — Кашиете; 10 — Гарпе; 11 — Бейни; 12 — Лежг; 13 — Морч; 14 — Фалхан; 15 — Горак; 15 — Мецхал; 17 — Ольгиете; IS — Эрзи; 19 — Кошк; 20 — Койрах; 21 — Тарш; 22 — Шуан; 23 — Верхний IXули; 24 — Нижний Хули; 2S — Гу; 26 — Салги; 27 — Лейлаг; 28 — Хани; 23 — Някист; зо — Тумгой; 31 — Доли; 32 — Гапи; 33 — Нелх; 34 — Кок; 35 — Вишт; 36 — Пуй; 37 — Хайрах; 38 — Кяхт; 39 — Кост; 40 — Дошхакле; 41 — Корт; 42 — Коли; 43 — Кок; 44 — Леями: 45 — Одзик; 4в — Эгикал; 47 — Хамхи; 48 — Таргим; 49 — Гул; 50 — Евлой; 51 — Нюй; 52 — Пялинг; 53 — Гент; 54 — Вовнушки; 55 — Бирк; 56 — Койрах; 57 — Мяшхи; 58 — Меллер; 59 — Никоты; 60 — Ангенты; 61 — Лежги; 62 — Ляжг; 63 — Цори; 64 — Гул: 65 — Ангушт; 66 — Нижний Алкун; 67 — Верхний Алкун; 68 — Мужич; 69 — Датых; 70 — Бамут.

    В 1963 г. известный специалист по нахским языкам проф. Ю. Д. Дешериев подверг сомнению закономерность сделанного сравнения древнего этнонима с современным, но признавал, что «к сожалению, мы не в состоянии сейчас дать положительный ответ на поставленный вопрос» 14. Одновременно он подчеркнул, что «попытка Е. И. Крупнова объяснить страбоновский этноним «гаргареи» посредством ингушского «гаргар» и чеченского «герга» — близкий, родственник — заслуживает внимания» 15. Основанием для сомнения Ю. Д. Дешериеву послужило предположение, что сам этноним «галгай» позднего происхождения и связан с термином «гала» — башня, крепость, т. е. житель башни, крепости. Вряд ли с этим можно согласиться. Очевидно, термин «галгай» более древнего происхождения и из древнейшего кавказского языкового субстрата он вошел в дагестанские языки. Например, слово «башня» звучит у кубачинцев как «г1ал», у даргинцев — «къали», у лезгин — «квал» 16. По-чеченски и ингушски «гала» — это жилая башня, а «галаи» — оборонительный комплекс. Как известно, в Осетии оборонительные укрепления тоже называются «галунами». Думается также, что не случайно термин «галагаи» связан органически с древнейшим культурным очагом Ингушетии в верховьях р. Ассы, называемым «Галай-чуэ»17. По разъяснению знатока ингушского языка и быта Н. Г. Ахриева, в буквальном переводе, это — «внутренность» или «брюхо Ингушетии».

    Отправляясь от доводов Ю. Д. Дешериева, два других автора — В. Б. Виноградов и К. 3. Чокаев — в 1966 г. попытались развить их в специальной статье, но, изложив свои рассуждения противоречиво и непоследовательно, вынуждены были признать, что «гаргареи — несомненно производное от нахского термина «гаргара» — близкий, соседний, родственный» 18. Отмеченная полемика еще более укрепила меня в правильности локализации страбоновских гаргареев именно в ингушской долине «Галга-чув», что подтверждается археологическими, антропологическими и этнографическими данными. Недавно мои доводы признали «заманчивыми аргументами в пользу установления генетической связи между гаргареями античных источников и современными галгаями» видные-грузинские этнографы Р. Л. Харадзе и А. И. Робакидзе 19.

    Что касается другого древневайнахского этнонима, впервые упомянутого Страбоном,— «хамекиты», то В. Б. Виноградов и К. 3. Чокаев, полемизируя со мной, оказались более правыми. Транскрибируя слово «хамекиты», «хамхети», как «страна хамхов», они локализуют хамекитов не в горной Чечне (как предполагал я), а в тех же верховьях Ассинского ущелья вблизи современного ингушского с. Хамхи 20.

    Более точные и важные сведения о предках вайнахских народов содержатся в закавказских письменных источниках периода раннего средневековья. Из них ведущее место занимает уже упомянутая «Армянская география VII века», автором которой был не Моисей Хоренский, а, как теперь принято считать, Ананий Ширакский (А. Ширакаци). Среди перечня народов, некогда обитавших в Азиатской Сарматии, в этой «Географии» значатся этнонимы, за которыми скрываются уже прямые предки чеченцев и ингушей — «нахчаматьяны» и «кусты» («кисты» — «кистинцы»): «Сарматия (Азиатская) отделяется от своей половины (Европейской) восточными оконечностями Рипейских гор, рекою Танаис, Меотийским морем и простирается вдоль Кавказских гор у Грузии и Албании до Каспийского моря.

    В Сарматии находятся горы Гиппийские, Кераунские и другие и многие реки, в числе которых Этиль с 70 рукавами (истоками), на берегах которого укрепился народ Басилы.

    Следующие народы живут в Сарматии: 1) хазары, 2) буши (булхи), 3) баслики (барсилы), 4) апшеги, 5) абхазы, 6) царственные сарматы, 7) иппофаги, 8 ) нахчаматьяны [подчеркнуто мною.— Е. К.], 9) фтирофаги, 10) сюрикаци, 11) митрикаци, 12) амазоны, 13) аланы, 14) хебуры (хебары), 15) кудеты, 16) скюми, 17) аргаветы, 18) марголы, 19) такоци (такры), 20) аргоды, 21) дачаны, 22) шгачи, 23) двалы, 24) гунны, 25) воспуры (акулы), 26) цанары, у которых проходы Аланский и Цекан, 27) туши, 28) хуши, 29) кусты [подчеркнуто мною. — Е. К.], 30) антропофаги, 31) цховаты, 32) гудамакары, 33) дунчики, 34) дидоци (дигои, вернее дидои), 35) леки, 36) катапастианы, 37) агутаканы, 38) хепуты (хенуки), 39) шилы (шибы), 40) тгичбы (тгиги), 41) хелы, 42) каспы, 43) пухи, 44) ширваны, 45) херены-(хараны), 46) баваспары, 47) хечматаки, 48) ижамахи, 49) пасхи, 50) пусхи, 51) пиканаки, 52) баканы, 53) маскуты,— у самого Каспийского моря, куда доходят отроги Кавказа и где воздвигнута Дербентская стена, громадная твердыня в море» 21.

    Отметив в названии «нахчаматьяны» этническое окончание «ян» или «янц», характерное для армян, и интерпретируя слог «мат» в значении «страна», «территория», К. П. Патканов с полным основанием сам корень разбираемого слова «нахча» связал с современными чеченцами, которые действительно и поныне называют себя «нахчо», «нахчуо», в литературном языке — «нохчо» 22. Позднее Н. Я. Марр установил, что вторая основа разбираемого термина «мат», «матт» известна всем нахским народам: -«мат» — по-ингушски, «мот», «мотт» — по-чеченски и бацбийски в значении «язык», «место» 23.

    Действительно, слово «матт» в различных вариациях распространено на обширной территории Северного Кавказа и включается в разные этнонимы. По наблюдениям И. А. Джавахишвили, оно встречается даже в грузинском языке 24.

    Известно также, что слово «мат» составляет вторую основу таких этнонимов, как «сармат», «яксамат» и других, известных среди древних ираноязычных племен Предкавказья. В этой связи уместно привести авторитетное заключение армянского ученого акад. С. Т. Еремяна по поводу дилетантских попыток связывать термин «яксамат» с этнонимом одного из вайнахских народов — чеченцев — «нахчаматьяне». В своем докладе «О расселении горских народов Кавказа по Птолемею и Армянской географии VII века» на VII Международном конгрессе антропологических и этнографических наук, состоявшемся в Москве в августе 1964 г., проф. С. Т. Еремян говорил: «Армянская передача греко-римской формы «яксамат» приближается к этнониму «нахчо», как называют в настоящее время себя чеченцы. Армянский автор VII в., лучше зная Кавказ, правильно передал местный этнический термин. Однако вряд ли в VII в. нашей эры предки современных чеченцев жили у устья реки Танаис — Дона. В этот период они должны были населять территорию нынешней Чечено-Ингушской АССР, а локализация их местообитания у устья р. Танаис — Дона сделана под влиянием Птолемея, так как указанный отрывок текста, где названы «нахчаматьяны», является почти дословным переводом текста греческого географа-картографа» 25.

    Еще больший интерес в плане разрабатываемой темы представляет средневековый этноним «кусты», прямо связанный с предками ингушей. Здесь важно отметить, что в новом списке «Армянской географии», открытом в библиотеке Мхитаристов в Венеции и изданном в 1881 г., в том же перечне народов, населяющих Азиатскую Сарматию, термин «кусты» фигурирует уже в форме «кисты» 26. Этот термин в качестве названия одного из вайнахских племен часто встречается в средневековых грузинских источниках и архивных документах в форме «кишты». И хотя предполагается, что этноним «кишты» уходит в глубь веков вплоть до XIII в. 27, в действительности в форме «кисты» этот термин известен был еще в раннем средневековье.

    Древнее местообитание кистов или кистинцев определяется довольно точно. Это — ущелье р. Арм-хи — правого притока Терека в 22 км к югу от г. Орджоникидзе, ибо эта река и называлась по-грузински «Кистетис Цхали» и «Кистинка» в русских источниках; соседние же осетины называют ее «Макалдон» («река коршунов»).

    Так же давно было установлено, что в период средневековья закавказским народам население Чечни было известно под именами «дзурдзуков», «дурдзуков» («дурдзук» — в грузинских хрониках 28, «дуцук» или «дурцук» —в армянских 29), а население Ингушетии — под именами «гилигвов», «глигви»30. Современные грузинские исследователи также свидетельствуют, что в грузинских источниках для обозначения ингушей упоминается термин «глигви», который соответствует ингушскому «г1алг1а»31. Впервые имена «дзурдзуки» и «глигви» упоминаются в грузинских хрониках XI в. (Леонтий Мровели) и сохраняются, особенно этноним «дзурдзук», вплоть до XVIII в. В известном своде грузинских летописей «Картлис Цховреба» указывается, что Кавкасос был предком дзурдзуков32. Существует мнение, что этноним «дурдзук» в осмыслении позднейшего историка — Вахушти Багратиони — охватывает «всю группу нахских племен, выражая вместе с тем их общность» 33.

    Ранние свидетельства об интересующих нас народах встречаются в описании состава грузинских «эриставств» (княжеств), учрежденных кахетинским царем Квирике II (1014 г.); они содержатся в вахуштовской «Сакартвелос цховреба» («Жизнь Грузии»). Описывая состав второго «эристави» (Кветерского княжества), якобы простиравшегося и на северные склоны Кавказского хребта, летописец писал: «Это есть эрцотионетцы, пховцы, дзурдзуки и глигвы» 34. Но из этого отрывка не ясно, существовала ли в начале XI в. зависимость северокавказских горцев от феодальной Грузии. Сведения о дзурдзуках имеются и в летописи похода знаменитого полководца царицы Тамары — Иванэ Мхаргрдзели (Долгорукий или Долгоплечий), предпринятого для подавления крупного восстания пховцев (пшавов и хевсур) и дидойцев, вспыхнувшего в 1212 г. 35 По словам грузинского историка, Иванэ Мхаргрдзели «поднялся на гору Кады, перешел гребень и переступил далее на гору пхойцев и дидоев, чего никто не совершал ни раньше, ни впоследствии: с одной стороны у него оказались дзурдзуки, а с другой — дидои и пховцы»36.

    Глубокие потрясения, перенесенные населением значительной территории нашей Родины в связи с татаро-монгольским нашествием в XIII в., не миновали и Закавказье. Они пагубно сказались на культурно-политических и экономических связях Грузии и горцев Северного Кавказа.

    За исключением редких свидетельств, например описания поездки католикоса Евфимия к кавказским горцам при Георгии V Блистательном (1318—1346 гг.) 37 и вплоть до XVI—XVII вв., в грузинских хрониках почти никаких сведений о северокавказских горцах не встречается. Вместе с тем известно, что в период упадка феодальной Грузии, раздираемой и внутренней феодальной междоусобицей и ослабленной внешними врагами (персами и турками), соседние горцы — тушины, пшавы и хевсуры — отказались повиноваться кахетинскому царю Георгию I, сыну Давида (1471—1492 гг.) 38.

    Есть некоторые основания считать, что районы Чечни и Ингушетии тоже рано отпали от Грузии. Так, например, историк Вахушти утверждает, что «кахетинцы считают своими дзурдзуков, глигвов и кистин, а они не ведают об этом с того времени, как отпали»39. Косвенным образом об этом же свидетельствует и грузинский историк царевич Теймураз: «Кистины, галгаи и дурдзуки прежде говорили на грузинском языке и были христиане» 40. Любопытно, что в переводе этой же фразы М. Г. Джанашвили «галгаи» были заменены «глигвами»41.

    Только в начале XVII в. кахетинскому царю Теймуразу I в целях обеспечения нормальных дипломатических отношений Грузии с Московским государством пришлось лично побывать во главе своего войска у соседних горцев Северного Кавказа и в особом письме к московскому царю Михаилу Федоровичу указать их точное местонахождение. «А здесь близ Каракалканов [Дарьял.— Е. К.] и меж черкасских мурз пребывают народы кисти и оси и иные многие народы. А преж сего они были християне под областью государя иверского, а ныне они ни христьяне, ни турки. И покамест они не отпали, яко леки, и мы об них порадеем, чтоб их крестити в православную христьянскую веру, только о том будет твое царское произволение. А их есть больши 80 тысяч дворов» 42.

    В связи с закрытием более удобной дороги через Дагестан, в результате происков иранского шаха Аббаса и собственных неудач в Дагестане, Теймураз вынужден был предпринять экстренные меры к обеспечению новой дороги на север, по которой могли бы осуществляться сношения с Московским государством. Этот вопрос очень беспокоил грузинского царя. В одном из писем к московскому царю он писал: «…имеем мы другую дорогу через кистов, но та очень опасна; через Туские горы [Тушинские.— Е. К.] имеем хорошую дорогу, но она теперь завалена снегом и открывается только в июле месяце»43. Наконец с трудом он находит новый путь.

    После завершения похода Теймураз I пишет московскому царю Михаилу Федоровичу несколько хвастливое письмо: «Сам я с боярами и войском отправился ради великой любви к царскому Вашему Величеству; пошел и открыл дорогу через Туские горы, по Псавским, Клегудским, Хевсурским и Кистинским, по которой дороге ни посол, ни древние иверские цари не проходили в эти горы. А с божьею силою и милостью в. ц. в. [жители] всех этих гор мне подчинились и принесли мне свои старые записи, и я их скрепил, и многие крестились, и теперь ещё стоят церкви, иконы и колокола. Там, в Кисте мы встретились с послами в. ц. величества, но я еще более трудился, целых два месяца, пока [открыл], очистил дорогу [...], и божьею силою и милостью в. ц. величества подчинил горцев, так что они сделались моими рабами, так-то и сперва было во время Льва» 44.

    Приведенное заявление Теймураза о якобы достигнутых им успехах в покорении горцев и открытии им новой дороги военной силой находятся в явном несоответствии со свидетельством, содержащимся в другом документе, согласно которому «тое дорогу, он, Теймураз, упросил у горских людей на время, только чтоб вам пройти к нему в Грузи» 45. Кто же были эти «горские люди»? По всем данным ими были те «кисты», через земли которых с XVII в. и были налажены связи Грузии с далеким Московским государством.

    Выше уже было отмечено, что в разнообразных грузинских средневековых источниках чеченцы и ингуши были известны под самыми различными названиями: «дурдзуки», «дзурдзуки», «зурзуки», «дзурдзуки-глигвы», «глигви», «кисты», «нахчи». Эти этнонимы часто упоминаются в таких основных исторических источниках, как «Картлис Цховреба» и «Описание Грузинского царства» Вахушти Багратиони 46.

    По сообщениям письменных источников можно заключить, что в содержание указанных этнонимов нередко включались как ингуши, так и чеченцы. Иногда это понятие суживалось до единой конкретной этнографической группы, например «галгаи» — самоназвание одной части вайнахов — ингушей, а «дурдзуки» были эквивалентом общего наименования всех нахов: чеченцев, ингушей и бацби (тушин) 47. Весьма показательно, что в источниках XVIII в. этнические имена чеченцев и ингушей «дзурдзуки» и «глигвы» часто звучат уже как синонимы, а иногда и как часть целого. Так, например, на карте Грузии, составленной в вахуштовской «Географии Грузии» и изданной М. Броссе, «Dzourdzouci» помещены в бассейне р. Армхи, т. е. там, где надлежит быть «кистам», a «ghlighwi» — восточнее, там, где должны были бы обитать, по более поздним источникам, «дзурдзуки» или «кисты дальние». В то же время расположение других соседних племен и народов («гудамакары», «хевскры», «пшавы») вполне соответствует по всем другим данным их действительному расселению в высокогорных районах Центрального Кавказа.

    Поэтому вполне естественно предположение, что наименования «глигвы» и «дзурдзуки» в равной степени могли относиться и к чеченцам, и к ингушам, т. е. к «кистам» как ближним, так и дальним. Еще в конце XVIII в. И. А. Гюльденштедт отождествлял ингушей с «кистами» 48.

    Географическое описание интересующих нас районов заключается в следующих строках произведения царевича Вахушти: «К вопросу о кисти. Теперь же начнем (описание) кавказцев к востоку от Хеви, так что закончили (описание) западной части. В конце Хеви, где выходит на равнину река Арагва, или Ломеки [Терек.— Е. К.], к этому Арагви выше поселения Хетадзе присоединяются Кистетская и Дзурдзукская реки. Эта последняя присоединяется с востока, вытекает из Дзурдзуки и Пшав-Хевсуретии (которая есть Пховели), между Кавказом, течет с юга на север и слегка на северо-запад. Длиной (она) от Кавказа до Ломеки. Где же соединяются эти две реки, там между (ними лежит) Джариехи, скала большая, окружающая большую долину, утесистая, и этим она весьма крепка, и построена (там) башня большая со стеной, подобно крепости.

    И выше этой реки, в ущелье, выше этого Джариехи расположена страна кистов (имеющая) поселения (и) строения.

    К (вопросу о) Дзурдзукии. Опять же южнее этого, выше Кистети, расположена Дзурдзукия, (имеющая) строение (и) поселения; те и другие с башнями. Эти ущелья ограничиваются: с востока Кавказом (расположенным) между Кист-Дзурдзуки и Глигви; с юга Кавказом (расположенным) между Пшав-Хевсуретией и Дзурдзуки; с запада Кавказом (расположенным) между Кист-Дзурдзуки и Хеви; с севера Кавказом (расположенным) между Черкессией и Кистети. И проходят дороги из Кист-Дзурдзуки через эти Кавказы (в) Хеви Пшав-Хевсуретию, Глигвети и Черкессию.

    К (вопросу о) Глигви. А с востока этой Кист-Дзурдзуки расположен Глигвети, (так) наименованный от Глигоса, внука Дзурдзукоса, или названные (так) за неодетость, река, которая вытекает (из) Кавказа (идущего) между Пшавией и Глигви, и течет с юга на север и присоединяется (к)… реке, (а) потом присоединяется к Богарнской реке. На этой реке расположен Ангушт, поселение большое. И (застроено) это ущелье строениями и поселениями… А жители Ангушта похожи на черкесов, религией магометане, сунниты… Но эти ущелья, которые мы описали, первоначально назывались все они Дзурдзукией, ныне же разделяются так» 49. Крайне интересно, что в другом месте грузинский географ писал, что «Дзурдзуке-тия опять разделилась на Дзурдзук, Кист и Глигв».

    В трудах европейских ученых и путешественников и русских авторов конца XVIII и XIX вв. мы уже почти не встречаем ранее так часто употреблявшихся названий «дзурдзуки» и «глигви» 50. Грузинское же название «кисты» прочно вошло в кавказоведческую литературу, посвященную ингушским племенам. За отдельными племенами чеченцев и ингушей теперь уже закрепляется или самоназвание или название, данное им окружающими соседями и русскими, с которыми ингуши установили довольно прочные отношения с 1769 г., когда они были приняты «в российское подданство и дали аманатов 51». Известно, что в 1770 г. в присутствии акад. И. А. Гюльденштедта русский офицер принимал от ингушей присягу в верности и взял аманатов (заложников).

    Опуская довольно подробное, но далеко не точное описание отдельных ингушских и чеченских племен, данное акад. И. А. Гюльденштедтом и легшее в основу дальнейших исследований по истории ингушей, отметим, что в целом ряде работ отмечается смешение названий отдельных ингушских племен. Так, например, по Штедеру 52 и Далласу, одно и то же племя именуется ингушами или «кистами», по Клапроту — ингуши то же, что «галга», а С. Броневский главным образом на основании данных И. А. Гюльденштедта прямо говорит, что «кисты сами себя называют попеременно кисты, галга, ингуши и одно название вместо другого употребляют» 53.

    Обычно подобная картина наблюдается в тех случаях, когда то или иное племя или даже народность в силу своего социально-экономического превосходства и значимости постепенно переносит свое название на ряд соседних этнически родственных, а иногда и неродственных групп населения.

    Ниже мы помещаем довольно точные сведения о названиях и местоположении отдельных ингушских племен, какими располагала историческая наука в середине прошлого столетия. Сведения эти взяты у А. П. Берже, который причислял ингушей вместе с чеченцами к единому этническому, так называемому вайнахскому массиву 54 (рис.).



    1. Назрановцы. Занимают низменные места, орошаемые реками Камби-лейкой, верхней Сунжей и Назрановкой до впадения р. Яндырки в Сунжу, и по Тарской долине. Они являются одними из первых переселенцев с гор на плоскость и здесь получили название ингушей.

    2. Карабулаки (от тюркского «кара» — черный и «булак» — источник). Занимают равнину, орошаемую реками Ассой, Сунжей и Фортан-гой, по течению которых и расположены их аулы. Сами себя карабулаки называли «арштхойцами» — «аршти». Между прочим в районе с. Бамут на левом берегу среднего течения р. Фортанги до сих пор сохранились два небольших селения Аршти и Новый Аршти 55— следы некогда живших здесь карабулаков («арштхойцев»). В 1860 г. почти все карабулакское племя переселилось в Турцию 56.

    3. Галашевцы. Расселены по рекам Ассе и Сунже. В 1851 г. их общество еостояло из 30 аулов, 39 дворов (1139 мужчин и 992 женщины, всего 2131 чел.).

    4. Джерахи. Проживают по обоим берегам Макалдона (осетинское название р. Армхи, правого притока р. Терека).

    5. Кисты. Разделяются на ближних и дальних. Ближние расселены по ущельям Макалдона, а дальние — по ущельям р. Аргуна. Общество дальних кистин состояло в 1851 г. из 21 аула, 402 дворов, 3267 чел. (1620 мужчин и 1647 женщин).

    Общество ближних кистин сосредоточено в глубокой котловине, окруженной со всех сторон высокими хребтами, идущими от Главного Кавказского хребта и замыкающимися в долине Терека, у Джераховского укрепления, близ которого р. Кистинка (Армхи) впадает в р. Терек. В этом обществе в 1967 г. считалось 32 аула; они большею частью расположены по берегам р. Кистинки. Самый большой аул Джерах состоит из 20 дворов.

    6) Галгаевцы. Обитают у верховьев р. Ассы и по берегам р. Тоба-чочь, между кистинами, цоринцами и акинцами.

    7) Цоринцы. Обитают в верховьях восточного истока р. Ассы. В 1851 г. это общество состояло из двух больших и трех малых аулов (87 дворов, 774 чел., из которых 390 мужчин и 384 женщины).

    8 ) Акинцы. А. П. Берже считает их ингушскими племенами. Но в настоящее время большинство историков, языковедов и этнографов причисляют их к чеченцам 57, хотя, по мнению Н. Г. Ахриева, акинцы-горцы очень близки к ингушским племенам.

    Такова картина расселения родственных между собою ингушских племен по данным более чем столетней давности. Ею фиксируется относительная этнографическая пестрота древневайнахского массива и отсутствие еще общего этнонима 58. Современный очень обстоятельный анализ письменных исторических, в том числе и нарративных, русских источников, произведенный Е. Н. Кушевой в монографии «Народы Северного Кавказа и их связи с Россией в XVI—XVII вв.», в основном подтвердил правильность приурочения отдельных ингушских обществ к определенным географическим микрорайонам изучаемой территории59. Наряду с подтверждением старой локализации ингушских племен, по русским источникам были сделаны и некоторые уточнения таких синонимов, как «калки» — «галгай» — «глигви», «ероханские люди» — «Джерах» — «шарехи» — «Джариехи» и др. По справедливому заключению Е. Н. Кушевой, «центральное место по значению и местоположению в горной Ингушетии занимало общество галгай, название которого имело и более широкое значение»60.

    Таким образом, в свете рассмотрения разнообразных исторических свидетельств, чечено-ингушские племена, значившиеся в древних исторических документах под именами «нахче», «кусты», «дзурдзуки», «глигвы», «галгай», являются одними из древнейших народов Кавказа. Они принадлежат к восточной (дагестано-вайнахской) группе иберийско-кавказской языковой семьи 61. В последнее время выявилась возможность установления более глубокой культурной подосновы происхождения общекавказского этнического массива, своими корнями уходящего еще в неолитическую эпоху 62. Это придает новый аспект изучению и ингушской истории.

    « Последнее редактирование: Июнь 23, 2010, 12:55:45 am от Ингушка »

    Оффлайн Ингушка

    • Молодой
    • ***
    • Сообщений: 394
    • Карма 56
    • Пол: Женский
    • Уважение: 0
    Re: Древняя история ингушей
    « Ответ #1 : Июнь 22, 2010, 11:33:17 pm »
  • Publish
  • 0
    Примечания:

     1 А. Н. Генко. Из культурного прошлого ингушей. ЗКВ, т. V. Л., 1930, стр. 70.
    2 Этот вопрос обстоятельно освещен в монографии Е. Н. Кушевой (см.: Е. Я. Кушева. Народы Северного Кавказа и их связи о Россией в XVI—XVII вв. М., 1963, стр. 64).

    3 С. Броневский. Новейшие географические и исторические известия о Кавказе, ч. II. М., 1823, стр. 161.

    4 Е. М. Шиллинг. Ингуши и чеченцы. Сб. «Религиозные верования народов СССР», т. II. M.—Л., 1931, стр. 9.

    5 Г. К. Мартиросиан. История Ингушии. Орджоникидзе, 1933, стр. 16.

    6 В. В. Латышев. Известия древних писателей о Скифии и Кавказе. ВДИ, 1947, № 4, стр. 222.

    7 ВДИ, 1948, № 3, стр. 639.

    8 ВДИ, 1947, № 4, стр. 296.

    9 «История Азербайджана», т. I. Баку, 1956, стр. 51.

    10 М. Хоренский. История Армении. М., 1898, стр. 121.

    11 А. Г. Шанидзе. Новооткрытый алфавит кавказских албанцев и его значение для науки. ИИЯИМК, вып. IV. Тбилиси, 1938, стр. 37.

    12 Я. М. Дьяконов. Рецензия на книгу Г. А. Меликишвили «Древневосточные материалы по истории народов Закавказья». ВДИ, 1946. .4» 2,стр. 59: Л. А. Елъницкий. Комментарии к переизданию «Известий древних писателей о Скифии и Кавказе» В. В. Латышева. ВДИ, 1947, М 4, стр. 22; В. Н. Гамрекели. О племени двалов. Сб. «Мимомхилвели», т. IX. Тбилиси, 19.57, стр. 203. Примечание.

    13 См:. Е. И. Крупнов. Древняя история Северного Кавказа. М., 1960, стр. 72.

    14 Ю. Д. Дешериев. Сравнительно-историческая грамматика нахских языков и проблемы происхождения и исторического развития горских кавказских народов. Грозный, 1963, стр. 38.

    15 Там же, стр. 54.

    16 А. И. Робакидзе. Жилища и поселения горных ингушей. КЭС, вып. II. Тбилиси, 1968, стр. 48.

    17 Л. Я. Семенов. Археологические и этнографические разыскания в Ингушетии в 1925— 1932 годах. Грозный, 1963, стр. 139.

    18 В. В. Виноградов, К. 3. Чокаев. Древние свидетельства о названиях и размещении нахских племен. ИЧИНИИ, т. VII, вып. 1. Грозный, стр. 67.

    19 Р. Л. Харадзе, А. И. Робакидзе. К вопросу о нахской этнонимике. КЭС, вып. II. Тбилиси, 1968, стр. 21.

    20 В. В. Виноградов, К. 3. Чокаев. Указ. соч., стр. 55.

    21 «Армянская география VII века по Р. X.» Перевод К. П. Патканова. СПб., 1877, стр. 36.

    22 Ю. Д. Дешериев. Указ. соч., стр. 25.

    23 Н. Я. Марр. Кавказские племенные названия и местные параллели. М., 1922, стр. 20.

    24 И. А. Джавахишвили. Основные историко-этнологические проблемы истории Грузии, Кавказа и Ближнего Востока древнейшей эпохи. ВДИ, 1939, Mi 4, стр. 40.

    25 Выражаю благодарность С. Т. Еремяну за любезное разрешение привести выписку из его доклада.

    26 К. Л. Патканов. Из нового списка «Географии», приписываемой Моисею Хоренскому. ЖМНП, 1883, март, стр. 21.

    27 А. И. Шавхелишвили. Из истории взаимоотношений между грузинским и чечено-ингушским народами. Грозный, 1963, стр. 38.

    28 К. П. Патканов. Ванские надписи и значение их для истории Передней Азии. ЖМНП, 1883, стр. 230; В. Ф. Миллер. Осетинские этюды, ч. III. M., 1887, стр. 19.

    29 Сопоставление этнонима «дурдзук» с названием древнепереднеазиатского города Дурдукка, в районе Урмийского озера в стране Мана, сделанное В. Н. Гамрекели, на мой взгляд, научно не обосновано (см. Г. А. Меликашвили. К истории древней Грузии. Тбилиси, 1954, стр. 121).

    30 Н. Я. Марр. Указ. соч., стр. 33.

    31 Р. Л. Харавзе, А. И. Робакивзе. Указ.. соч., стр. 20.

    32 А. И. Шавхелишвили. Указ. соч., стр. 37.

    33 Р. Л. Харадзе, А. И. Робакивзе. Указ. соч., стр. 24.

    34 Цит. по кн.: С. И. Макалатия. Хевсурети. Тбилиси, 1940, стр. 23.

    35 М. Brosset. Historic la Georgic, 1. Paris, 1849, p. 474.

    36 Цит. по переводу кн.: Я. Я. Марр. Кавказские племенные названия и местные параллели. М., 1922, стр. 5.

    37 М. Г. Джанашвили. Известия грузинских летописей и историков о Северном Кавказе и Foc-сии. СМОМПК, т. XXII. Тифлис, 1897, стр. 50.

    38 С. И. Макалатия. Указ. соч., стр. 24.

    39 Вахушти. География Грузии. Перевод М. Г. Джанашвили. Тифлис, 1904, стр. НО.

    40 Цит. по кн.: С. И. Макалатия. Указ. соч., стр. 29.

    41 М. Г. Джанашвили. Указ. соч., стр. 51.

    42 М. Полиеектов. Материалы по истории грузино-русских взаимоотношений (1615—1640 гг.), Тбилиси, 1937, стр. 118.

    43 М. Броссе. Переписка на иностранных языках грузинских царей с российскими государями 1639—1770 гг. СПб., 1861, стр. 24.

    44 М. Броссе. Переписка на иностранных языках грузинских царей с российскими государями 1639—1770 гг. СПб., 1861, стр. 29. Лев (Леван) — кахетинский царь (1520—1574 гг.).

    45 М. Полиевктов. Указ. соч., стр. 289.

    46 Вахушти Багратиони. Описание Грузинского царства. Под ред. Н. Бердзенишвили и Т. Ломоури. Тбилиси, 1941 (на груз, яз.); «Картлис Цховреба», т. I, II. Под ред. проф. С. Г. Каухчишвили. Тоилиси, 1955 (на груз. яз.). См. также: А. И. Шаехелишеили. Указ. соч., стр. 6.

    47 Р. Л. Харадзе, А. Я. Робакидзе. Указ. соч., стр. 26.

    48 J. A. Guldenatadt. Reisen durch Russland und im Caucasischen Geblrge, Bd. I. St. Petersburg,

    49 А. II. Шаехелишеили. Указ. соч., стр. 121 (приложение — выдержки из «Описания Грузинского царства» Вахушти в переводе С. Какабадзе).

    50 П. Г. Бутков. Материалы для новой истории Кавказа с 1722 по 1803 г., ч. I. СПб., 1869, стр. 300.

    51 И. А. Гюльденштедт. Географическое и статистическое описание Грузии и Кавказа. СПб., 1809, стр. 77—113.

    52 Steder. Tagebuch einer Reise die im Jahr 1781 von der Granzfestung Mosdok nach dem inneren Caucasus unternommen worden. St. Petersburg und Leipzig, 1797, S. 27.

    53 С. Броневский. Указ. соч., стр. 153.

    54 См.: А. П. Берже. Чечня и чеченцы. Тифлис, 1859, стр. 81.

    55 Р. М. Мупчаев. Новые данные по археологии Чечено-Ингушетии. КСИА, вып. 84, 1961, стр. 56.

    56 В научных кругах в настоящее время больше склонны относить карабулаков к чеченцам, не отрицая их близости и к ингушам. По мнению ше Н. Г. Ахриева, карабулаки, или арштхойцы, занимают в языковом отношении промежуточное положение между чеченцами и ингушами, но они ближе к послелним. Не случайно остатки карабулаков, не считающих себя чеченцами, до сих пор проживают именно в Ингушетии в селениях Верхний и Нижний Аршти, Бамут, Датых, Сагопш. Это же подтвердил в письме ко мне от 20. IV 1963 г. знаток ингушского языка и культуры проф. Д. Д. Мальсагов.

    57 Ю. Д. Дешериев. Указ. соч., стр. 25: 11. г. Волкова. О расселении чеченцев и ингушей в первой половине XIX века. ИЧИНИН, т. VII, вып. 1. Грозный, 1966, стр. 90.

    58 Отмечаемые в грузинских источниках факты обобщения всех вайнахских племен под названиями «глигви» или «дурдзуки» вряд ли можно считать правильными. Только этноним «галга» является таковым для более позднего времени.

    59 Е. Н. Кушева. Указ. соч., стр. 64; «Книга большому чертежу». М.—Л., 1950, стр. 88.

    60 Е. Н. Кушева. Указ. соч., стр. 65.

    61 См.: А. С. Чикобава. Введение в языкознание, ч. I. M., 1952, стр. 220; Г. А. Климов. К типологической характеристике картвельских языков (в сопоставлении с другими иберийско-кавказскими языками). «XXV Международный конгресс востоковедов». М., 1960.

    62 Е. И. Крупное. Древнейшая культура Кавказа и кавказская этническая общность, CA, 1964, N5 1, стр. 26—44..

    Оффлайн Ингушка

    • Молодой
    • ***
    • Сообщений: 394
    • Карма 56
    • Пол: Женский
    • Уважение: 0
    Re: Древняя история ингушей
    « Ответ #2 : Июнь 22, 2010, 11:44:56 pm »
  • Publish
  • 0
    Крупнов Е.И. Средневековая Ингушетия
    М., 1971, стр. 39-57

    О происхождении ингушей

    Несмотря на трудности решения этногенетических проблем, попытки их постановки и разработки в современных общеисторических исследованиях вполне естественны и закономерны. Проблема происхождения того или иного народа настолько актуальна, что при любых условиях она встанет перед исследователем и потребует от него посильного освещения.

    В настоящее время общепризнанно считать, что проблема этногенеза — это прежде всего комплексная проблема. На течение этногенетического процесса действуют самые различные факторы, характеризуемые определенными признаками, специфичными для материальной и духовной культуры народа. Только при должном учете показателей всех этих признаков, изучаемых целым рядом научных дисциплин (археология, этнография, антропология, история, языкознание), с большим правом можно надеяться на более или менее верное решение этногенетической проблемы.

    Этот принцип комплексного использования всех возможных источников мы и положим в основу нашей попытки освещения вопроса о происхождении ингушей. Оговоримся сразу, что, поскольку предки чеченцев и ингушей исторически были тесно связаны между собой, в освещении этногенеза ингушей в ряде случаев одновременно будет затрагиваться и вопрос о происхождении чеченского народа как более многочисленной и, может быть, ведущей ветви единого вайнахского этнического массива.

    Рассмотрим последовательно те теории и заключения о происхождении чеченцев и ингушей, которые существуют в исторической литературе и основаны главным образом на языковых данных.

    Акад. П. С. Паллас, например, высказал предположение, что ингушские племена «кисты» являлись прямыми потомками алан1. Основанием для такого суждения было наличие в кистинском наречии ингушского языка понятия семибожия («Ардауда»), выражаемого аланскими словами «вар» (семь) и «дада» (отец) или «дела» (бог). Как известно из «Перипла Черного моря» анонимного автора V в. и Скимноса Хиосского 2, греческий город Феодосию таврические аланы называли «Ардабда» (т. е. «семибожный»)3. На это обратил внимание еще С. Броневскпй, одновременно заметивший, что эти словосочетания («Ардабда», «Ардауда», «Вардада») при сравнении со словарем кавказских наречий И. А. Гюльденштедта обнаруживают и некоторые расхождения 4. Существующее же не только в алано-осетинских, но и в абхазских древних культовых представлениях понятие семибожия с культовыми терминами «арды», «грды», «ерды» в осетинском и ингушском языках («Аларды» — в осетинском, «Гальерды» — в ингушском) 5, позволяет судить лишь о значительных следах аланского влияния в местных (так называемых яфетических) языках народов Кавказа, но не больше. Для установления же прямой генетической преемственности, скажем, ингушей или абхазов от алан нет никаких оснований.

    В 1928 г. Б. А. Алборов посвятил этому вопросу специальную статью. В противоположность высказанному взгляду об иранском происхождении осетинских терминов «Alardi», «Alaurdi», он вместе с ингушским «Hal’erdy» возводил их к шумеро-аккадской, т. е. семитической, основе, что представляется еще менее правдоподобным 6. При толковании происхождения «Аларды-Гальерды» Б. А. Алборов весьма поверхностно исходил из особенностей религиозных представлений шумеро-аккадов, ассирийцев, вавилонян, отчасти хеттов и даже египтян и заключал, что «одна из составных частей осетинского и ингушского народов прибыла из тех мест, где сильно было религиозное влияние указанных выше древних народов» 7. В свете современных данных это заявление звучит совершенно неубедительно, ибо все эти народы относятся к различным языковым системам, вернее, семьям, каждый имел свои особые исторические судьбы и к кавказским народам не имел прямого отношения.

    Только в качестве курьеза можно привести мнение антрополога И. Пантюхова о происхождении чеченцев и ингушей от сирийских халдеев и ираноязычных татов. В обоснование своего заключения он положил наблюдение над волосатостью тела и некоторые антропологические показатели у ингушей. Правда, И. Пантюхов сам отказывается говорить о том, «как природа и обстоятельства переделали ингушей из халдеев и татов чуть не в чистых чеченцев» 8, оставляя свою теорию образчиком антинаучных построений и примером крайнего дилетантизма и вульгаризаторства. Первые же серьезные лингвистические работы П. К. Услара и Л. П. Загурского послужили основанием для выделения чеченского и ингушского языков из окружающей среды и отнесения их к самостоятельной «восточно-горской группе языков срединной части Кавказского края» 9. Ряд последующих авторов, оперируя главным образом этими тезисами, основанными па языковых данных, также относили ингушей к восточнокавказской семье народов и считали их одной из ветвей чеченского народа 10. Западноевропейские языковеды (Р. Эркерт, А. Дирр, Н. Трубецкой, А. Тромбети и др.) тоже объединяли чеченский, ингушский и тушинский языки в единую чеченскую, или кистинскую, группу 11.

    В 1915 г. акад. Н. Я. Марр выделил ингушский язык вместе с чеченским и цова-тушинским (бацбийским) диалектами в особую чеченскую группу 12, позднее назвав ее срединной ветвью яфетических языков Северного Кавказа 13.

    Данные последующего изучения народов — носителей чеченского, ингушского и бацбийского языков — полностью подтверждают это положение. Исследование же языковых особенностей этих народов позволило не только поместить их в одну группу, но и объединить единым термином — «нахские народы» или «нахский язык». Так, известный кавказовед Ю. Д. Дешериев прямо говорит о «нахских народах» и «общенахском языке». На основании тщательного анализа особенностей языка чеченцев, ингушей и бацбийцев он считает, что эти языки образовались в процессе распада более древнего общенахского языка-основы, некогда характеризовавшегося едиными признаками — вокализмом, консонантизмом, системой склонения, спряжения и др. В итоге он приходит к признанию самостоятельности этой языковой группы в единой кавказской семье языков, занимающей промежуточное положение между дагестанской и абхазо-адыгской группами 14.

    Между прочим, немаловажным является и то обстоятельство, что принадлежность всех этих народов к единой лингвистической группе блестяще подтверждается и общностью их материальной и духовной культуры, в особенности чеченцев и ингушей. Эта общность все более подкрепляется наблюдениями над формами жилищ, предметами быта и другими категориями древней и средневековой материальной культуры вайнахов 15. Опыт новейших археологических исследований доказывает глубину и давность происхождения ряда форм материальной культуры, уходящей своими корнями в I тысячелетие до н. э. и даже глубже 16.

    Но менее важными являются заключения антропологов, рассматривающих чеченцев и ингушей как представителей единого так называемого кавкасионского антропологического типа, характерного для всего современного населения Центрального Кавказа 17.

    Весьма интересно, что антропологическое обследование ингушского народа, проведенное в 30-х годах нашего столетия экспедициями Московского антропологического института под руководством крупного советского антрополога проф. В. В. Бунака, еще тогда позволило ему высказать следующее: «В отдаленнейшую эпоху… Северный Кавказ был заселен двумя потоками народа: одним — двигавшимся по западной окраине Кавказа, другим — по восточной. Оба эти потока родственны с народностями Малой Азии. В центре Кавказа они встретились и образовали собственный своеобразный тип, в разных видоизменениях встречающийся к югу от Главного Кавказского хребта, но в известной мере проникший и на северные его склоны. Среди ингушей этот собственный кавказский тип сохранился более чем у кого-либо из других северокавказских народов» 18. Позднее другой видный советский антрополог проф. Г. Ф. Дебец признал, что кавкасионский антропологический тип «самый кавказский из всех кавказских» 19.

    Приведенное выше заключение В. В. Бунака об участии в формировании антропологического типа кавказцев каких-то южных малоазийских элементов с указанием направлений движения этих элементов почти полностью совпадает с положениями Н. Я. Марра, высказанными им еще в 1916 г. Выясняя происхождение горских языков северной полосы, так называемого яфетического мира, Н. Я. Марр установил отдаленнейшую связь их с древними «яфетидами», некогда жившими в соседстве с просвещенными народами Малой Азии 20. Любопытно, что эти тезисы крупнейших антрополога и историка-лингвиста полностью подтверждаются последними выводами археологов: но памятникам материальной культуры также устанавливаются очень давнее кавказское культурное единство 21, возможная этническая общность и связи этой культурной общности с культурой Закавказья и Малой Азии еще в III тысячелетии до н. э. 22 В разной степени это признается и представителями исторической науки, в частности акад. Г. А. Меликишвили 23, проф. И. М. Дьяконовым 24 и др.

    Таким образом, можно считать, что ингуши, как и чеченцы, являются потомками одних из древнейших и коренных обитателей Кавказского перешейка. С давних пор они развивались в контактах с окружающим миром, проявлявшихся в разных формах — и в бранных долах, и в мирных деловых сношениях.

    Исследователи, занимающиеся изучением истории ингушей, отмечают следы их различных культурных взаимоотношений с другими народами. Доказательствами этих связей являются и памятники материальной культуры, общность или сходство поведения, существующих обычаев (адатов) и (в большей степени) словарный материал. Последовательно рассматривая состав этих источников, мы вынуждены признать, что больше всего обнаруживается фактов, свидетельствующих о грузино-ингушских взаимоотношениях.

    Весьма показателен факт наличия в ингушской лексике элементов грузинского языка. Заимствованную из грузинского языка лексику можно разделить на две категории.

    К первой категории относятся слова, которые следует приурочить к более ранней поре общения ингушей с грузинскими племенами. Таковы: «известь», «верхние этажи», «башни», «потолочная жердь», «палка», «пила», «щипцы», «коса», «серп», «мотыга», «люлька», «тренога», «путы», «лук», «дуб», «пламя», «огонь», «миска для молока», «мешок», полный комплект пахотных орудий и т. п. Среди названий животных также встречается ряд грузинских заимствований. Так, осел, бывший некогда главным транспортным средством, только с улучшением дорог вытесненный верховой и вьючной лошадью, именуется ингушами по-грузински — «вир». Слова «курица», «кошка», «маленькая лошадь» и другие также связываются с грузинскими названиями этих животных 25.

    Несомненно, при более тщательном анализе ингушского словаря можно проследить последовательные этапы языковых и культурных связей с грузинами. Конечно, такие термины, как «известь», «пила», «щипцы», «машикули» и др., попали в обиход ингушей позже, чем слова из основного словарного запаса («огонь», «дуб», «палка» и др.).

    Ко второй категории относятся слова, появившиеся в Ингушетии вместе с проповедью христианства, что подтверждается наличием на ингушской территории грузинских храмов «Тхаба-Ерды», «Альбы-Ерды». Грузинское происхождение имеют такие названия, как «пятница», «суббота», «воскресенье», «неделя», «понедельник», «крест», «пост», «ад», «свеча», «дворец», «часовня», «свадьба» и т. п. 26

    Интересно было бы также проследить, не являются ли грузинскими этнические и топонимические имена и названия с окончаниями на -хи 27, аналогичные ингушским Арм-хи (белая река или вода), Сурхо-хи (красная река, вода), Пседа-хи (красивая река или хорошая вода) и т. д.28 По свидетельству грузинского историка царевича Теймураза, «кистины, галгаи и дзурдзуки прежде говорили на грузинском языке и были христиане» 29. Конечно, это нужно понимать не в буквальном смысле, исключающем существование своего языка.

    Возможно, некогда подобных «грузинизмов» в ингушском языке было гораздо больше, но постепенно они вытеснялись при последующем общении ингушей с тюркскими народами и с алано-осетинами, обогатившими их кумыкскими и осетинскими словами 30.

    «Грузинские племена,— писал Н. Я. Марр,— рано появляются на Кавказском хребте и успевают оказать свое языковое влияние на чеченский и тушинский (галгайский) языки. Бесспорно необычайно глубокое влияние грузинского народа на язык, психику чеченского племени» 31.



    Комплект железных крестов (7—5) и бронзовых поясных блях (в, 7 внизу), найденных Л. П. Семеновым в 1929 г. в тайнике святилища «Эрзели» близ с. Эрзи

    Не следует забывать, что так называемые нахские народы (включая ингушей) и грузины, принадлежа к одной языковой семье кавказских народов (иберийско-кавказская языковая семья), в далеком прошлом имели между собою больше общих элементов и более тесные связи, чем позднее с западными соседями — ираноязычными осетинами.

    Еще И. А. Гюльденштедт выяснил, что в древние времена «сей народ был подвластен Грузии».

    По С. И. Макалатия, «в XI в. Хевсурети (Пхови) вместе с Кистети и Чечней (глигвы и дзурдзуки) в административном отношении являлась частью Кахетии и подчинялась кветерскому эристави» 32. Царевич Вахушти писал, что «кахетинцы считают своими дзурдзуков, глигвов и кистин, а они не ведают об этом с того времени, как отпали» 33. Некоторые группы хевсуров, тушин и пшавов и до сих пор имеют культуру, близкую к ингушской. Согласно Вахушти, тушины Пароманского (Пирикительского) ущелья «верой и языком смешаны с кистами». По другим данным, «цовские и пирикительские тушины суть кистинского происхождения». А. Н. Генко был даже склонен считать, что «древнейшим очагом чечено-ингушского национального бытия была современная Тушетия, впоследствии огрузинившаяся» 34.

    Памятники материальной культуры этих народов также обнаруживают черты, общие с ингушскими памятниками. Постройки в Пшавии, Хевсуретии и Тушетии сходны с ингушскими. Таковы жилые и даже боевые башни, многочисленные склеповые сооружения, сложенные из местного камня с перекрытием из тонких плит шиферного сланца 35. Хевсурские и тушинские башни с пирамидальными крышами по технике кладки и конструкции весьма близки к ингушским боевым башням36. С подобными крышами известны древние молельни (святилища) в Пшавии. Хевсуры и тушины считают, что строительное мастерство (постройка башен) к ним было занесено ингушами.

    Здесь уместно вспомнить о значительном наборе медных и бронзовых массивных орнаментированных поясных блях, пряжке и наконечниках поясного ремня (всего 16 шт.) из окрестностей г. Манглиси (Грузия) 37. Подобные бляхи были обнаружены Л. П. Семеновым в тайнике одного из ингушских святилищ (рис. 5). Время бытования этих предметов пока не поддается точному определению. Манглисский поясной набор найден в каменном ящике с вещами, допускающими предположение о более ранней дате, чем известные ингушские памятники. Близкие манглисскому комплексу части поясного набора недавно поступили в Грозненский музей из раскопок разрушившейся грунтовой могилы в с. Ольгите в Джерахском ущелье (рис. 6).



    Части поясного набора (бронза) из грунтовой могилы в с. Ольгите. Доставлены в Чечено-Ингушский музей в 1965 г.

    Эти находки, относящиеся к раннему средневековью, в тайник святилища могли быть положены намного позже.


    « Последнее редактирование: Июнь 23, 2010, 12:55:01 am от Ингушка »

    Оффлайн Ингушка

    • Молодой
    • ***
    • Сообщений: 394
    • Карма 56
    • Пол: Женский
    • Уважение: 0
    Re: Древняя история ингушей
    « Ответ #3 : Июнь 22, 2010, 11:57:06 pm »
  • Publish
  • 0
    Некоторые ингушские культы имеют особенности, присущие культам, некогда бытовавшим у отдельных грузинских племен. Существовавший до сравнительно позднего времени в Ингушии культ женского божества Тушоли (богиня плодородия, деторождения, размножения и т. д.) носил ярко выраженный фаллический характер. Весьма редким на Кавказе является фаллический памятник, до 1930 г. стоявший перед святилищем ингушского с. Кок 38 (рис. 7). Подобные массивные памятники, если не считать многочисленных бронзовых статуэток, найденных на Северном Кавказе и в Закавказье и восходящих еще к эпохе кобанской культуры, известны только в Закавказье. В окрестностях г. Ахалкалаки близ ст. Мурдтахети находятся еще два каменных фаллических памятника 39. О других фаллических памятниках из этого же Ахалкалакского района, в частности о памятнике из Катахевского монастыря, упоминает П. А. Флоренский 40. Церемонии, совершаемые вокруг этих памятников местными женщинами, также напоминают собой действия ингушек, желавших иметь детей.

    Несколько массивных фаллических памятников из разных пунктов Советской Армении экспонированы в Армянском государственном музее в Ереване. В различных местах Грузии (включая и Сванетию) до позднего времени бытовали верования и обряды с ярко выраженным фаллическим оттенком, аналогичные ингушскому культу Тушоли.

    В заключительной части своей интересной работы, посвященной культу Тушоли у ингушей, Е. М. Шиллинг писал: «Так же как Тушоли, сванский «Сакмиссай» не может быть целиком выведен из глухой нагорной территории, где держащееся вопреки всем физико-географическим условиям земледельческое хозяйство являет собой факт сохранения в горах традиций, занесенных из более южных районов. Точно так же и корни ингушского культа Тушоли, характерного для земледельческого обихода, следует искать не на Северном Кавказе, а в кругу старой земледельческой культуры, связанной с весенним праздником возрождающейся природы, божествами плодородия и фаллическими образами, направленными на обеспечение урожая» 41-42.

    А. А. Захаровым приводится ряд параллелей ингушскому культу Тушоли в древних культах Передней Азии 43. Действительно, аналогичных примеров из культов северокавказских народов, кажется, нет. Есть лишь не совсем достоверные сведения о нахождении отдельных памятников (якобы фаллических) в районах Северного Кавказа.

    Лингвистический разбор имени Тушоли, произведенный в специальной статье 3. К. Мальсаговым с выделением корня «Туш» («ли» является суффиксом принадлежности), предположительно позволяет сближать этот корень с корнем имени халдского бога Туш-ба 44. Позднее правомочность этого сближения с хурритским Тешубом и уратским Тейшебом была подтверждена Д. Д. Мальсаговым и Ю. Д. Дешериевым 45.

    Таким образом, из рассмотрения одного из основных древних ингушских культов — культа Тушоли вытекает, что исторические корни культа следует искать где-то на юге, возможно в Грузии. Некоторые ингушские мифы (например, миф о дэвах) также сближаются с мифами народов Закавказья и даже Передней Азии. В ингушском и чеченском фольклоре сохранились многочисленные упоминания о южном происхождении отдельных чечено-ингушских родов. Эти предания оказывают существенную помощь в выяснении происхождения и этнического состава изучаемого народа. Некоторые фамилии выводят своих мифических предков из Ирана, Турции, Аравии, Сирии, Дагестана 46, сопровождая свои рассказы такими подробностями, что происхождение этих легенд уже нельзя не поставить в прямую связь с мусульманизацией чечено-ингушского народа, начавшейся не ранее XVI—XVII вв. 47 и окончательно закончившейся у ингушей только в середине XIX в. В одном предании об арабах прямо говорится, что арабские воины, приблизившиеся из Чечни к пограничным ингушским районам и предложившие ингушам принять мусульманство и подчиниться их власти, положили основание некоторым ингушским фамилиям 48. В ряде случаев в этих преданиях проявляется тенденция феодализирующейся верхушки отдельных родов связать свое происхождение с классовыми обществами и как бы обосновать свое превосходство над соплеменниками 49.



    Житель с. Шуан Бунухо Шахоев, сообщивший экспедиции о прошлом быте ингушского народа.
    Фото И. П. Щеблыкина, 1929 г.


    Другие фамилии ведут свое происхождение от кабардинцев, фиренгов (европейцев) и даже от греков («джелтов», «джилинов»). Но, кажется, больше всего и ингушские, и чеченские предания упоминают о грузинском происхождении многих чечено-ингушских родов и фамилий. Почти в каждом горном ингушском ауле можно услышать предание о связях ингушей с отдельными грузинскими племенами, ближайшими их соседями. В специальной литературе опубликовано немало сведений о переселении в далеком прошлом ингушей из Грузии, об уходе ингушей в Грузию и об обратном возвращении их на родину.

    Образование кистинского общества народное предание связывает с некоторыми событиями из грузинской истории. Мнимые родоначальники ингушских фамилий Евлоевых (населяющих несколько горных аулов в Ассинском ущелье: Евлой. Нюй, Пялинг), Зауровых из с. Салги и других считаются выходцами из Грузии. Фамилия Бекбузаровых из с. Хамхи, как предполагают, происходит из Хевсуретии, «Несколько ингушских фамилий из Джерахского ущелья когда-то давно выселились в Грузию и живут там где-то близ Тифлиса. Переселились они из-за какой-то ссоры с другими фамилиями, жившими в Джерахском ущелье. По рассказам, потомки выселившихся в Грузию ингушей приходили временами в Джерахское ущелье, чтобы брататься с местными жителями, поддерживать прежние родственные связи» 50.

    Имена некоторых грузинских царей были очень популярны в ингушской среде. Возникновение таких древнейших ингушских аулов, расположенных в верховьях Ассинского ущелья и считающихся колыбелью ингушской культуры, как Таргим, Эгикал, Хамхи, Мецхал, Фалхан и других, предания относят к периоду царствования грузинской царицы Тамары (XII в.). Среди нехристианских имен далеких предков отдельных ингушских обществ встречаются явно не местные, а христианские имена, такие. как Леван, Мануил и другие, скорее всего попавшие сюда из Грузии. По мнению Ю. Д. Дешерпева, еще сильнее чувствуется влияние грузинского языка, грузинской культуры в бацбийской ономастике 51.

    Сходная картина родства с грузинскими племенами рисуется и по чеченскому материалу. Существуют некоторые данные о родстве «бадби» (цова-тушин) с населением Мелхестинского района Чечни. По А. П. Ипполитову 52 и Н. Дубровину, некоторые чеченские фамилии имеют грузинское происхождение: «Так, например, фамилия Зумсой считает себя происхождения грузинского, Калой — тушинского, родоначальники фамилии Варандинской — выходцы из Хевсуретии» 53.

    По сведениям, полученным от Арсанукаева, в с. Центорой историко-бытовой экспедицией Государственного Исторического музея (руководитель А. Б. Закс, 1936 г.)54 некоторые чеченские фамилии Чеберлоевского района имеют родоначальников, проживающих в горных селениях Телавского района Грузии. Известно, что христианизация средневековых чеченцев также шла из Грузии. Народные предания, наряду со свидетельством о военных столкновениях грузин и чеченцев, содержат и примеры большой дружбы, некогда существовавшей между представителями этих народов. Такова легенда о храбром Бекбулатове, слышанная нами в с. Харачой и от жителя с. Ведено Омара Али Зелимханова (сына известного «абрека» Зелимхана). С его же слов нами была записана другая легенда, повествующая о неудачном приглашении чеченцами князя из Грузии 55.

    Безусловно, необходимо считаться с некоторой условностью приводимых данных о связях и родстве чечено-ингушских племен с другими племенами. Нельзя категорически утверждать, что все приведенные свидетельства из легенд и преданий имеют точную историческую достоверность. Но вместе с тем нельзя не признать, что они содержат и какие-то зерна истины. Нередко они с достаточным основанием позволяют судить о некоторой пестроте чечено-ингушского этноса (конечно, относительной, как и каждого народа), окончательно сформировавшегося в процессе длительного развития и взаимосвязей с соседями, а также в условиях частичных передвижений, переселений и некоторой ассимиляции отдельных групп и фамилий 56. Любопытно, что о переселении говорят предания буквально каждого ингушского и чеченского рода, каждой фамилии. Известна, например, чеченская тайпа (род) Кобартий (Гебертий) якобы кабардинского происхождения, а такое переселение могло быть никак не ранее XIV—XVI вв. Поэтому правильнее будет ингушские общества рассматривать как образовавшиеся из глубоко местного древнего этнического ядра с частичным включением разноплеменных родовых групп, сохранивших еще память о своем различном происхождении. Оценивая ингушский этно-генетический процесс в таком аспекте, мы должны констатировать некоторое преобладание в нем южных элементов.

    Весь рассмотренный материал указывает на определенный удельный вес грузинизованных элементов, некогда участвовавших в создании всего вайнахского этноса и особенно в оформлении ингушской культуры.

    Можно думать, что большинство этих данных когда-то имели под собой вполне реальные основания и до наших дней сохранились только как отголоски древнего культурного единства и языкового родства далеких предков ингушей с предками грузинских племен. Последние составляли, пожалуй, ведущую часть когда-то большого общекавказского этнокультурного единства или «яфетического» комплекса кавказских народов; отсюда и вероятность предположения, что в древности указанных «грузинизмов» в ингушской культуре могло быть гораздо больше.

    Разбирая давнее и длительное влияние грузинских племен на горцев Центрального Кавказа, Н. Я. Марр писал: «Не скрою, что и грузинские горцы, в числе их хевсуры и пшавы, мне сейчас представляются такими же грузинизированными племенами чеченского народа, но не предрешая пока ничего, оценивая только фактически бесспорное, необычайно глубокое влияние грузинского народа на языковую психику чеченских племен даже тех, которые теперь разобщены с грузинами и находятся по сю сторону хребта в плоскостной Чечне, мы не можем не наметить двух положений, во-первых, того, что появление грузин, даже картцев в обсуждаемом районе прохода [имеется в виду Дарьяльское ущелье.— Е. К.] и надо датировать по меньшей мере древностью не менее десятка столетий, во-вторых, в чеченах нельзя не видеть одного из коренных местных народов, вытеснявшихся из прохода грузинами в направлении с юга на север» 57. К заключению, что ингуши пришли на ныне занимаемую ими территорию «с юга, из-за гор», пришел и проф. В. П. Христианович, обследовавший горную Ингушетию в 20-х годах нашего столетия 58.

    В этой связи заслуживают внимания и выводы, сделанные акад. И. А. Джавахишвили на основании анализа топонимических названий Грузии. И. А. Джавахишвили установил, что «восточные провинции Восточной Грузии некогда были заселены чеченскими и дагестанскими племенами» и что «магистраль направления передвижения этих племен была с юга на север» 59.

    Конечно, признавая глубокую, притом местную, подоснову в формировании ингушской народности (вернее, нахского этноса) на Центральном Кавказе, нельзя исключать возможности более позднего (а иногда, может быть, и вторичного) появления ингушских элементов в отдельных районах края. Иногда на это указывают местные предания и легенды. Так, по преданию горцев Джерахского ущелья (устье р. Арм-хи при слиянии ее с Тереком), «настоящее чеченское племя, населяющее ущелье Джейрах, пришлое», оно якобы вытеснило за Терек «жившее здесь осетинское племя» 60.



    Рис. 9 Женские головные уборы 1,2 — парадные головные уборы «кур-харс» из надземного склепа у с. Фалхан (вид сбоку и прямо; 3 — предполагаемый головной убор позднебронзового века из могильника у с. Харачой (по М. М. Герасимову); 4 — реконструируемый головной убор из Нестеровского могильника V в. до н. э. (по М. М. Герасимову); S — ингушский «кур-харс» XV—XVII вв.

    Передавая историю своих родовых селений, горцы обязательно перечисляют всех своих прямых предков. Переселение, например, горцев, положивших основание аулу Шуан, было совершено якобы 11 —12 поколений назад. Помощник последнего ингушского жреца аула Фалхан 80-летний Алихан Мурзабеков, сообщая нам в 1929 г. сведения о засолении аула Фалхан. назвал 12 имен своих предков: 1) Тейбик, 2) Мойсур-Безик, 3) Мохош, 4) Токк, 5) Дзор, 6) Джамураза, 7) Бахмет,  8.) Паччи, 9) Эсмурза, 10) Тоэй, 11) сам Алихан и 12) его племянник Орц. Считая в среднем по пятьдесят лет на одно поколение 61, мы можем если не самый момент появления ингушских родо-племенных групп, то во всяком случае некоторые факты из прошлой истории ингушских обществ относить ко времени 600— 800 лет назад 63. В этой связи заслуживает внимания одно старое хевсур-ское предание, недавно приведенное Р. Л. Харадзе и A. И. Робакидзе. В нем указывается, что в годы царствования Тамары глигвы, т. е. пнгушп, уже обитали в современных ингушских селениях Гаппи, Цоли, Неакист, Кайрак и др. Предание сообщает также о переселении нынешних жителей Архоти (т. е. хевсур) из Ингушетии и о принятии ими христианства в Грузии 63.

    Данные генеалогий ингушских родов и преданий о происхождении отдельных аулов на первый взгляд как будто нисколько не противоречат выводам, получаемым при изучении памятников материальной культуры. Все эти башни, надземные и полуподземные склепы, равно как и культовые архитектурные сооружения, развиваются в основном во II тысячелетии п. э.

    Можно назвать еще один источник, который прямо указывает на начальные века II тысячелетия н. э. Это грузинский рукописный псалтырь, некогда хранившийся в храме «Тхаба-Ерды». По характеру грузинского письма псалтырь датирован XI—XII вв. Очевидно, псалтырь был доставлен в храм «Тхаба-Ерды» вскоре же после его сооружения 64.

    Таким образом, по фольклорным и письменным данным о ранней истории ингушей, наши знания как будто бы. не уходят глубже XI—XII вв. Но это не совсем так. Ибо другие, притом более ранние, исторические свидетельства регистрируют предков чеченцев и ингушей в основном на той же территории и в более раннее время. Некоторые же предметы материальной культуры, как, например, женские металлические головные украшения в виде овальных блях из могильника у с. Мужичи (бывш. Луговое) середины I тысячелетия до н. э. и других мест Ингушетии 65, являются очень древними прототипами металлических блях, украшавших женский рогообразный головной убор «кур-харс» XVI в., хорошо известный по находкам из ингушских надземных склепов.



    « Последнее редактирование: Июнь 23, 2010, 12:01:29 am от Ингушка »

    Оффлайн Ингушка

    • Молодой
    • ***
    • Сообщений: 394
    • Карма 56
    • Пол: Женский
    • Уважение: 0
    Re: Древняя история ингушей
    « Ответ #4 : Июнь 23, 2010, 12:00:12 am »
  • Publish
  • 0
    Правда, мы знаем, что содержание некоторых могильников Ингушетии (особенно катакомбных) с достаточным основанием связывается с аланскими племенами, некогда населявшими значительную территорию Северного Кавказа, ираноязычную часть которых составляла племенная группа, вошедшая в историю под именем «осов», «ясов» — прямых предков современных осетин. Последние же по языку считаются иранцами, индоевропейцами 66. Получается как будто логичная последовательность. Конечная дата «аланов-осов», некогда бытовавших на части территории Ингушетии, по могильному инвентарю определяется X—XI вв. начальная же дата появления ингушей на этой территории приходится на XI—XII вв. Эти «факты» придают кажущуюся убедительность мнению Н. Я. Марра о появлении на Северном Кавказе чечено-ингушских племен на рубеже I и II тысячелетий н. э.



    Рис. 10
    Бронзовый водолей VIII в., изготовленный в г. Басра (Ирак). Куплен в с. Эрзи в 1931 г. для Чечено-Ингушского музея


    Признаюсь, и мне лично этот вывод когда-то казался единственно возможным и правильным 67. Между прочим, и М. М. Ковалевский, конечно в первую очередь на основании работ В. Ф. Миллера, также считал, что «ингуши и другие племена Северного Кавказа — не более как позднейшие насельники тех самых местностей, которые некогда заняты были осетинами» 68.

    В действительности же дело обстояло далеко не так. Более глубокие корни вайнахского этноса и его культуры прослеживаются на этой же горной и предгорной территории вплоть до I тысячелетия до н. э. Это, конечно, не исключает возможных эпизодических перемещений ваинахских элементов из района в район и наличия небольших очагов, заселенных племенами иного этнического массива.

    Кроме того, нельзя думать, что отдельные переселенческие волны ингушских родо-племенных групп окончательно сметали негустое (судя по катакомоным могильникам) так называемое аланское население в ущелье Арм-хи (с. Гоуст) и по среднему течению р. Ассы (с. Верхний Алкун и б. станица Фельдмаршальская). Самый факт использования уже ингушскими обществами древних «аланских» кладбищ для своих захоронений в более позднюю пору говорит о какой-то преемственной связи между ними. Такую картину, например, лает огромный могильник близ с. Шуан, известный под названием «Райского кургана», где сочетаются аланские катакомбы с подземными склепами, возникшими на Северном Кавказе еще в эпоху бронзы 69.

    Надо думать, такая же преемственность наблюдалась и при более позднем заселении аланами ущелья Арм-хи, ранее занимаемого проингушскими племенами, например аула Эрзи («Орел»). По народному поверью, Эрзи основан в IX в. на месте гнезда орла выходцами из Аравии, якобы положившими начало определенным ингушским фамилиям. В с. Эрзи найден великолепный бронзовый водолей, изготовленный в Ираке в VIII в. 70 (рис. 10).

    Конечно, окончательное оформление этнической физиономии ингушских родо-племенных групп протекало не без этнического и языкового влияния и алано-осетинских, ныне ираноязычных, племен 71. Л. П. Семенов, отмечая некоторую общность внешних сторон быта осетин и ингушей, свидетельствует, что «при всей отрывочности и противоречивости собранный материал ярко свидетельствует о давности и глубине культурного и экономического общения Ингушии и Осетии» 72.

    Долго сохранявшееся алано-осетинское название Макалдоном ингушской реки Арм-хи, а также значительные остатки осетинского словарного материала в ингушской лексике 73, наличие некоторых общих элементов в нартском (богатырском) эпосе у осетин и ингушей убедительно свидетельствуют о давности и глубине этнокультурного и экономического общения этих народов. Обращает на себя внимание характер словарного материала, тесно связанного с бытом и занятиями ингушей.

    Такие слова, как «долина», «возвышенность», «холм», «гребень», «плуг», «корзина-сапетка», «охота», «олень», «оружие», «котел для варки пива», «арба», «пастух», «лошадь», «седло», «удалец», «каменный мешок для пленных», «убийца», «кровник», «рабы», и другие 74 чрезвычайно показательны для характеристики установившихся взаимоотношений ингушей и осетин не только в эпоху позднего средневековья (XV—XVIII вв.). Конечно, они отражают общение более ранней поры. А. Н. Генко влиянию осетинского языка на ингушский склонен отвести важное место, вслед за грузинским 75.

    Из дальнейшей истории этих народов нам известны не только распри, но и примеры сотрудничества и даже брачных отношений. По данным Л. П. Семенова, осетинская фамилия Дударовых имеет ингушское происхождение76. Такое же происхождение имеет и фамилия Андиевых (от Индиевых) 77. Жители «пограничных» аулов — ингушского с. Фуртоуг и осетинского с. Чми были связаны даже брачными узами 78. Все это, конечно, говорит о значительности алано-осетинских черт в культуре ингушей, вытесняющих прежние черты, роднящие ингушей с грузинскими племенами. Действительно. XII — XV века характеризуются некоторой вспышкой грузинского влияния на ингушей, но ограниченного уже узкоцерковной сферой, связанной с распространением христианства. Доказательством этого служат упомянутые выше памятники грузинской церковной архитектуры (в Ассинском ущелье — колыбели ингушской культуры), специфический словарный материал и фрагменты эпиграфики.

    Позднейшие образцы ингушской материальной культуры — особый тип изящных боевых башен со ступенчатой пирамидальной крышей, женский парадный головной убор («кур-харс»), особые женские серебряные и медные височные кольца и другие являются выражением сугубо инди видуальных особенностей ингушской культуры. Эти черты не встречаются, например, в Северной Осетии.

    По археологическому материалу начиная с I тысячелетия до н. э. можно допустить предположение о естественном развитии одних и тех же местных элементов в материальной культуре, правда не всегда хорошо прослеживаемых.

    Намечающаяся некоторая разница в элементах материальной культуры Осетии и Ингушетии находится в полном соответствии и с языковым различием населения этих областей. Но при этом следует всегда иметь в виду два важных обстоятельства. Во-первых, последними комплексными исследованиями проблемы этногенеза осетинского народа устанавливается значительная роль аборигенной кавказской среды (кавказского субстрата) в формировании осетинского народа 79. Во-вторых, признается, что сами аланские элементы, носители ираноязычной речи, проникли и обосновались в высокогорной зоне Северного Кавказа не ранее VI—VII вв. н. э. 80 И, в-третьих, сама аланская среда этнически была далеко не однородна на всем Северном Кавказе 81. Это, конечно, не исключает бытования в отдельных районах более однородной этнической массы ираноязычных алан, действительно явившихся прямыми предками современных осетин, например, на территории Северной Осетии. Это блестяще было подтверждено и раскопками СК АЭ богатейшего катакомбного могильника у станицы Змейской 82.

    Все приведенные факты и доводы позволяют считать наиболее вероятным обитание предков ингушских племен на Северном Кавказе с весьма отдаленных времен; во всяком случае истоки некоторых элементов материальной культуры прослеживаются здесь еще с начала I тысячелетия до н. э., если судить по данным Сержень-Юртовского и Алхастинского поселений и могильников кобанской культуры (приемы домостроительства, генезис украшений и т. п.) 83.

    Это подтверждают и факты из грузинской истории. Достаточно вспомнить, что рубеж I и II тысячелетий н. э. и особенно последующие века характеризуются упрочением мощи грузинской феодальной державы, расширением государственных границ Грузии за счет подчинения своему влиянию ряда соседних провинций, в том числе и районов, населенных северокавказскими горцами, издавна связанных с населением Грузии. Давид II Агмашенабели (Возобновитель) (1089—1125 гг.) особое внимание обращал на укрепление северных границ своего царства, сделав данниками даже многих кавказских горцев 84. Этим временем и датируются в осетинских, чечено-ингушских и даже дагестанских горах христианские памятники, свидетельствующие о грузинском влиянии на горцев Северного Кавказа.

    Пользуясь благоприятной обстановкой, именно в этот период какая-то часть этнически однородных горцев (как избыток населения) вновь могла спуститься ниже по северным склонам Кавказского хребта и осесть в районах, населенных тогда еще довольно редким смешанным вайнахским и аланским населением.

    Кстати, это положение подкрепляется и известной «Армянской географией VII века» 85, где перечисляются племена, населявшие в эпоху раннего средневековья Азиатскую Сарматию; среди них упоминаются и «кусты», или «кисты». И хотя ни одно из перечисленных в «Географии» племен, за исключением, может быть, маскутов, не определяется абсолютно точно географически, местопребывание как «кустов», так и «нахчаматьянов» в районах центральной части Северного Кавказа не вызывает сомнений. Их связь с родственными им цова-тушинскими (бацбийскими) племенами Закавказья общеизвестна.

    В литературе имеются сведения даже об обратном движении ингушей в Закавказье, якобы происходившем в эпоху XIV—XVI вв. и позднее. Но эти примеры не могут изменить основной картины, ибо свидетельствуют обычно о переселении представителей одного-двух родов. Крайне любопытно, что данные о поздних связях ингушей с южными соседями, особенно с «бацби», бытуют только в пограничных с Хевсуретией районах Ингушетии, в Джерахо-Мецхальском и частично Хамхинском районах86. Эти факты лишь подтверждают древнейшие связи отдельных ингушских родов и фамилий с родами и фамилиями «бацби» и другими грузинизированными народностями из более южных районов. По-видимому, в основе этих связей лежало и сознание древней этнокультурной близости и даже родства, позволявшее ингушам в случае нужды рассчитывать на гостеприимство закавказских племен и в последующее время.

    Насколько можно судить по ряду историко-этнографических данных, традиционная связь вайнахских племен с ближайшим грузинизированным населением северных районов Закавказья, основанная в прошлом на единстве происхождения и общности культуры и быта, сохранилась до позднего времени.

    Если же интересующий нас вопрос о происхождении ингушей, а в целом и происхождения всего вайнахского народа не отрывать от общей проблемы происхождения иберийско-кавказского этнического массива, то с еще большей долей уверенности можно говорить о местном, автохтонном развитии всего этого массива на Кавказе уже с III тысячелетия до н. э.87

    Совокупностью антропологических, археологических, исторических, лингвистических и этнографических данных подтверждается давнее и сугубо местное происхождение и развитие этнического ядра, которое в наши дни именуется ингушским народом, составляющим одно из слагаемых так называемого нахского этнического массива Кавказа.
    « Последнее редактирование: Июнь 23, 2010, 02:53:10 pm от Ингушка »

    Оффлайн Ингушка

    • Молодой
    • ***
    • Сообщений: 394
    • Карма 56
    • Пол: Женский
    • Уважение: 0
    Re: Древняя история ингушей
    « Ответ #5 : Июнь 23, 2010, 12:04:40 am »
  • Publish
  • 0
    Примечания:

    1 См.: P. S. Pallas. Bemerkungen auf einer Reise in die Siidlichen Statthalterschaften des Russiscnen Reichs in den Jahren 1793 und 1794, Bd. I. Leipzig, 1799.

    2 В. В. Латышев. Известия древних писателей о Скифии и Кавказе. БДИ, 1947, № 4.

    3 В. И. Абаев. Осетинский язык и фольклор. М.—Л., 1949, стр. 21,

    4 С. Броневский. Новейшие географические и исторические известия о Кавказе, ч. II. М.. 1S2.3, стр. 154.

    5 Б. А. Алборов. Ингушское «Галь-ерды» и осетинское «Аларды». ПИНИИК, т. I. Владикавказ, 1928, стр. 349.

    6 Там же, стр. 425.

    7 Б. А. Алборов. Указ. соч.. стр. 425.

    8 «Известия кавказского отделения ими. РУССКОГО географического общества», т. XIII. Тифлис, 1900.

    9 П. К. Услар. Этнография Кавказа, выл. 2. Чеченский язык. Тифлис. 1888; Л. П. Загурский. Этнологическая классификация кавказских языков. «Кавказский календарь на 1888 г.» Приложение.

    10 Г. К. Казбек. Военно-статистическое описание Терской области, ч. 1. Тифлис, 1888, стр. 107.

    11 М. Я. Немировский. Из прошлого и настоящего кавказской лингвистики. ИИНИИК, т. I. Владикавказ, 1928, стр. 299—348.

    12 И. Я. Марр. Кавказоведение и абхазский язык. ЖМНГТ, 1910. .V. 5, стр. 12 и 10: он же. Племенной состав населения Кавказа. Пг., 1920, стр. 44.

    13 БСЭ, т. 15, стр. 840; т. 65, стр. 941.

    14 Ю. Д. Дешериев. Сравнительно-историческая грамматика нахских языков и проблемы происхождения и исторического развития горских кавказских народов. Грозный, 1963, стр. 61, 532.

    15 Е. И. Крупнов. Десять лет деятельности Северокавказской археологической экспедиции в Чечено-Ингушской АССР. АЭС, т. III. Грозный, 1969, стр.18; В. И. Маркович. Чеченские средневековые памятники в верховьях р. Чанты-Аргуна. ДЧИ. М., 1963; он же. В ущельях Аргуна и Фортанги. М., 1965; он же. В стране вайнахов. М., 1969.

    16 Е. И. Крупнов. О чем говорят памятники материальной культуры Чечено-Ингушетии. Грозный, 1962. стр. 44; Р. М. Мунчаев. Луговой могильник. ДЧП. М., 1963; В. И. Маркович. Дагестан и горная Чечня в древности. МИА, № 122. М., 1968.

    17 М. Г. Абдушелишеили. К краниологии древнего и современного населения Кавказа. Тбилиси, 1966; Г. Ф. Дебец. Антропологические типы. «Народы Кавказа», т. I (серия «Народы мира»). М., 1960, стр. 28; В. П. Алексеев. Антропологические данные к проблеме происхождения населения центральных предгорий Кавказского хребта. «Антропологический сборник». IV. М., 1963, стр. 63.

    18 В. В. Бунак. Антропологическое изучение чечено-ингушского народа. «Грозненский рабочий». 5. VII 1935.

    19 Г. Ф. Дебец. Антропологические исследования в Дагестане. ТИЭ, т. XXIII. М., 1956, стр. 214.

    20 Н. Я. Марр. Кавказоведение и абхазский язык. ЖМНП, 1916, № 5.

    21 Р. М. Мунчаев. Древнейшая культура Северо-Восточного Кавказа. МИА, Mi 100. М., 1961.

    22 Е. И. Крупнов. Древнейшая культура Кавказа и кавказская этническая общность. СА, 1964, Mi 1, стр. 41.

    23 Г. А. Меликишвили. К истории древней Грузии. Тбилиси, 1959, стр. 120.

    24 И. М. Дьяконов. Предыстория армянского народа. Ереван, 1968, стр. 23, 119.

    25 А. Я. Генко. Из культурного прошлого ингушей. 3KB, т. V. Л., 1930, стр. 740.

    26 У. Лаудаев. Чеченское племя. ССКГ. вып. VI. Тифлис, 1872, стр. 57; А. Н. Генко. Указ. соч., Стр. 738—759.

    27 Я. А. Джавахишвили. Основные историко-этнологические проблемы истории Грузии, Кавказа и Ближнего Востока древнейшей эпохи. ВДИ, 1939, Mi 4, стр. 47.

    28 В. П. Христианович. Горная Ингушия. Ростов-на-Дону, 1928, стр. 681.

    29 Цсревич Теймураз. История Грузии. СПб., 1848, стр. 36.

    30 О наличии следов других влияний в ингушском языке см.: А. И. Генко. Указ. соч., стр. 681 — 762; В. П. Абаев. Осетино-вайнахские лексические параллели. ИЧИНИИ, т. I, вып. 2. Грозный, 1954, стр. 115—117; Ю. Д. Дешериев. Указ. соч., стр. 26—31.

    31 Н. Я. Марр. К истории передвижения яфетических народов с юга на север Кавказа. ПАН, Л5 15. 1916, стр. 136.

    32 С. И. Макалатия. Хевсурети. Тбилиси, 1940, стр. 24.

    33 Вахушти Багратиони. География Грузии. Тифлис, 1904, стр. НО.

    34 Л. Я. Генко. Указ. соч., стр. 710.

    35 В. Н. Худадов. Мегалитические памятники Кавказа. ВДИ, 1937, № 1, стр. 198.

    36 С. И. Макалатия. Указ. соч., стр. 100.

    37 «Museum Caucasicum», т. V. Тифлис, 1902, стр. 90, № 2239.

    38 В настоящее время памятник находится в Чечено-Ингушском музее в Грозном.

    39 Ростом. Ахалкалакский уезд в археологическом отношении. СМ0МПК, т. XXV. Тифлис, 1S98, стр. 9?—94; МАК, вып. XII, стр. 28, рис. XIII.

    40 П. Л. Флоренский. Фаллический памятник Катахевского монастыря. «Живая старина», вып. 1, 1903.

    4l-42 См. об этом: Е. М. Шиллинг. Культ Тушоли у ингушей. ИИНИИК, т. IV, вып. 2. Орджоникидзе — Грозный, 1934—1935, стр. 98.

    43 Там же, стр. 114.

    44 Там же, стр. 126.

    45 Ю. Д. Дешериев. Указ. соч., стр. 56.

    46 Г.А Вертепов. Ингуши. ТС, вып. 2. Владикавказ, 1892, стр. 80.

    47 В.И. Марковин. Чеченские средневековые памятники в верховьях р. Чанты-Аргуна, стр. 272.

    48 Л. Я. Семенов. Археологические и этнографические разыскания в Ингушетии в 1925—1932 годах. Грозный, 1963, стр. 68.

    49 Р. Л. Харадзе, А. И. Робакивзе. К вопросу о нахской этнонимике. КЭС, вып. II. Тбилиси, 1968, стр. 14, 109.

    50 Л. Я. Семенов. Указ. соч., стр. 117. Сведения о переселенцах и об их связях с районами Ингушии ex.: Б. К. Дплгат. Родовой быт чеченцев и ингушей в прошлом. ИИННИК, т. IV, вып. 2. Орджоникидзе — Грозный, 1934—1935, стр. 12 и СЛ.

    51 Ю. Д. Дешериев. Указ. соч., стр. 61.

    52 А. П. Ипполитов. Этнографические очерки Аргунского округа. ССКГ, т. I. Тифлис, 1868, стр. 4.

    53 Я. Дубровин. История войны и владычества русских на Кавказе, т. I. СПб., 1871, стр. 273.

    54 В экспедиции 1936 г. принимал участие и автор данной работы.

    55 Материалы экспедиции 1936 г.

    56 Б. А. Калоев. Осетины. М., 1967, стр. 45—47.

    57 Я. Я. Марр. К истории передвижения яфетических народов с юга на север Кавказа, стр. 143.

    58 В. П. Христианович. Указ. соч., стр. 70.

    59 И. А. Джавахишвили. Указ. соч., стр. 46.

    60 OAK за 1890 г.. стр. 95—96.

    61 Учитывая известное долголетие горцев, в кавказоведческой литературе одно поколение в среднем исчисляется в 50 лет.

    62 В. П. Христианович. Указ. соч., стр. 28.

    63 Р. А. Харадзе, А. II. Робакидзе. Указ. соч., стр. 33—34.

    64 А. Н. Генко. Указ. соч., стр. 737.

    65 Е. II. Крупное. Древняя история Северного Кавказа. М., I960, стр. 424, табл. II, .5; Р. М. Мунчаев. Археологические раскопки в Ассинском ущелье в 1956 году. ИЧИРМК, вып. 10. Грозный, 1961; стр. 81—84, рис. 4; он же. Луговой могильник. ДЧИ. М., 1963, стр. 145 и ел., рис. 10, 13, 15 и др.

    66 Я. Я. Марр. Племенной состав населения Кавказа; В. II. Абаев. Осетинский язык и фольклор.

    67 Е. И. Kpупнов. К истории Ингушии. ВДИ, 1939, Х°. 2, стр. 83. 81 М. М. Ковалевский. Родовой быт. вып. 1. М.. 1905, стр. 10. •• В. II. Морковин. Склепы эпохи бронзы у сел. Эгикал. СА, 1970, .N» 4.

    70 М. М. Дьяконов. Арабская надпись на бронзовом орле из собрания Государственного Эрмитажа. «Эпиграфика Востока». IV, 1951, стр. 24.

    71 В. II. Абаев. Осетинский язык и фольклор.

    72 ИИНИИК, т. I. Владикавказ, 1928, стр. 208.

    73 По устному утверждению Н. Г. Ахрисва, особенно у джераховцев.

    74 А. К. Генко. Указ. соч., стр. 715—-718. 71 Там же, стр. 727.

    76 Л. П. Семенов. Указ. соч., стр. 78: Б. В. Скитский. Очерки по истории осетинского народа с древнейших времен до 1867 г. ИСОНИП. т. XI. Дзауджикау, 1947, стр. 57.

    77 Б. А. Калоев. Указ. соч.. стр. 45.

    78 По мнению Н. Г. Ахриева, некоторые даже дигорские фамилии имеют ингушское происхождение.

    79 В. Я. Абаев. Скифо-европейские изоглосы. М., 1965, стр. 145; Е. И. Крупное. Об этногенезе осетин и других народов Северного Кавказа. Сб. «Против вульгаризации марксизма в археологии». М., 1959, стр. 158; «Происхождение осетинского народа». Орджоникидзе, 196».

    80 Е. Я. Крупнов. Проблема происхождения осетин по археологическим данным. «Происхождение осетинского народа», стр. 40.

    81 В. А. Кузнецов. Аланские племена Северного Кавказа. МИА, Хв 106. М., 1962, стр. 132.

    82 В. А. Кузнецов. Змейский катакомбный могильник. «Археологические раскопки в районе Змейской Северной Осетии». МАДИСО, т. I. Орджоникидзе, 1961, стр. 62.

    83 Е. И. Крупнов. О чем говорят памятники материальной культуры Чечено-Ингушской АССР. Грозный, 1963, стр. 44.

    84 А. Цагарели. Грузия. «Энциклопедический словарь Брокгауза и Ефрона», т. 18, стр. 797.

    85 «Армянская география VII века по Р. X.». Перевод К. П. Патканова. СПб., 1877, стр. 35.

    86 Л.П. Семенов. Указ. соч., стр. 150—153.

    87 Р. М. Мунчаев. Древнейшая культура Северо-Восточного Кавказа. МИА. № 100. M., 1961, стр. 164; Е. II. Крупное. Древнейшая культура Кавказа и кавказская этническая общность. CA, 1964, М 1, стр. 43.
    « Последнее редактирование: Июнь 23, 2010, 02:46:59 pm от Ингушка »

    Оффлайн irakly

    • Старший
    • ****
    • Сообщений: 876
    • Карма 90
    • Пол: Мужской
    • SAKARTVELOS GAUMARGOS
    • Уважение: 0
    Re: Древняя история ингушей
    « Ответ #6 : Июнь 23, 2010, 10:19:08 am »
  • Publish
  • 0
    Ингушка
    статьи очень интересные, а главное что они дествительно правдопадобны иначе не объяснить связь и отнашения между нашими народами , которые всячески пытались прервать со времен империи и ссср, создавая всевозможные барьеры и препоны, но генетическая память сохраняет все...так сказать в нашем случае любят не за что то, а вопреки...
    у меня друг Урусхан Евлоев, то же говорит о том что знает о хевсурском происхождении рода, и что мама его постоянно в шутку во время каких нибудь споров говорила  - что  с вас грузин взять :ggg:

    Оффлайн Ингушка

    • Молодой
    • ***
    • Сообщений: 394
    • Карма 56
    • Пол: Женский
    • Уважение: 0
    Re: Древняя история ингушей
    « Ответ #7 : Июль 01, 2010, 12:01:25 am »
  • Publish
  • 0
    Чем основательнее хочется ответить,
    тем хуже приходит настрой. У меня
     :down:

    Irakly!
    Я не забыла
     :smile:

     


    Facebook Comments