Автор Тема: Бараташвили Николоз  (Прочитано 6156 раз)

0 Пользователей и 1 Гость просматривают эту тему.

Оффлайн Lomisa

  • Герой
  • *****
  • Сообщений: 1257
  • Карма 126
  • Пол: Мужской
  • Уважение: +1
Бараташвили Николоз
« : Июль 17, 2010, 07:06:41 am »
  • Publish
  • 0
    Бараташвили Николоз



    Николай (Николоз) Мелитонович Бараташвили (груз. ნიკოლოზ მელიტონის ძე ბართაშვილი; 15 (27) декабря 1817(18171227), Тифлис — 9 (21) октября 1845, Гянджа) — выдающийся грузинский поэт-романтик.

    Известный грузинский поэт-романтик. Человек со сложной судьбой. Теперь его называют «классиком грузинской литературы», однако при его жизни не было издано ни одной строчки стихов. Впервые несколько стихотворений Бараташвили были опубликованы лишь через семь лет после его смерти. Только после издания в 1876 году сборника его стихов на грузинском языке, Бараташвили стал одним из самых популярных поэтов Грузии.

    Родился в семье князя Мелитона Николаевича Бараташвили (1795—1860) и княжны Ефимии Дмитриевны (Зурабовны) Орбелиани (1801—1849).

    В 1827 г. был определен в Тифлисское благородное училище, которое окончил в 1835 г. Под влиянием своего учителя, общественно-политического деятеля и философа Соломона Додашвили Николоз проникся идеями гуманизма и национальной свободы. После окончания училища из-за материальной нужды был вынужден поступить чиновником в Экспедицию суда и расправы.

    Уже в 40-х годах молодой Николоз приобрел славу поэта и возглавил литературный кружок, состоявший из передовых писателей того времени. Члены этого кружка основали впоследствии постоянный грузинский театр (1850 г.) и журнал «Цискари» (1852 г.).

    Большую роль в его жизни сыграла неразделенная любовь к княжне Екатерине Александровне Чавчавадзе, дочери известного поэта князя Александра Гарсевановича Чавчавадзе (ставшей впоследствии супругой владетеля Мегрелии князя Давида Дадиани). Стихи, посвященные ей, — блестящие образцы любовной лирики.

    В 1844 г. после полного разорения отца Николоз был вынужден покинуть родной край и поступить на государственную службу сначала в Нахичевани, потом в Гяндже, где он занимал должность помощника уездного начальника. Заболев здесь злокачественной лихорадкой, он умер в возрасте 27 лет.

    Впоследствии прах поэта был перевезен на Родину и захоронен в Тбилиси на горе Мтацминда в пантеоне величайших общественных деятелей Грузии.

    Поэтическое наследие Николоза Бараташвили включает 36 лирических стихотворений и историческую поэму «Судьба Грузии». Совершенным образцом лирики Бараташвили является его стихотворение «Мерани» — одно из любимых стихотворений грузинского народа.

    В русскую культуру творчество Бараташвили пришло только при советской власти, в 1922 году, с переводами Валериана Ивановича Гаприндашвили. Популярным же он стал после переводов Борисом Пастернаком его стихов (известное стихотворение «Синий цвет» в переводе Пастернака[1] было положено на музыку и исполнялось Сергеем Никитиным). На стихи Н. Бараташвили в переводе Б. Пастернака композитором Еленой Могилевской написан вокальный цикл «Песни на Мтацминде».

    Переводили Бараташвили также Михаил Лозинский, Сергей Спасский и другие, а в новейшее время — Максим Амелин.

    Известно также его произведение «Песня Гончабейим», посвящённое азербайджанской поэтессе, дочери последнего Нахичеванского хана Гончабейим, стихи которой были переведены им на грузинский язык.
    « Последнее редактирование: Август 22, 2010, 03:57:44 am от Lomisa »
    There's no emptiness in the life of a warrior. Everything is filled to the brim. Everything is filled to the brim, and everything is equal

    Оффлайн Lomisa

    • Герой
    • *****
    • Сообщений: 1257
    • Карма 126
    • Пол: Мужской
    • Уважение: +1
    Re: Поэзия Георгии
    « Ответ #1 : Июль 17, 2010, 07:12:38 am »
  • Publish
  • 0
    Бараташвили Николоз

    Цвет небесный, синий цвет,
    Полюбил я с малых лет.
    В детстве он мне означал
    Синеву иных начал.

    И теперь, когда достиг
    Я вершины дней своих,
    В жертву остальным цветам
    Голубого не отдам.

    Он прекрасен без прикрас.
    Это цвет любимых глаз.
    Это взгляд бездонный твой,
    Напоенный синевой.

    Это цвет моей мечты.
    Это краска высоты.
    В этот голубой раствор
    Погружен земной простор.

    Это легкий переход
    В неизвестность от забот
    И от плачущих родных
    На похоронах моих.

    Это синий негустой
    Иней над моей плитой.
    Это сизый зимний дым
    Мглы над именем моим.

    1841

    Перевод Бориса Пастернака






    Мужское отрезвленье - не измена,
    Красавицы, как вы не хороши,
    Очарованье внешности мгновенно,
    Краса лица, - не красота души.

    Печать красы, как всякий отпечаток,
    Когда-нибудь сотрется и сойдет,
    И слабость, и душевный недостаток
    Любить не сущность, а её налёт.

    Сама же красота иного корня
    И вся насквозь божественна до дна.
    И к этой красоте, как к силе горной,
    В нас вечная любовь заронена.

    Та красота стоит в душевном строе
    И никогда не может стать стара,
    Навек блаженны любящие двое,
    Кто живы силами её добра.

    Лишь между ними чувством все согрето,
    И если есть на свете рай земной,
    Он во взаимной преданности этой,
    В бессмертной этой красоте двойной.

    1842

    Перевод Бориса Пастернака





    Когда ты, как жаркое солнце, взошла
    На тусклом, невзрачном моем кругозоре
    И после унылых дождей без числа
    Настали прозрачные, ясные зори,

    Я думал — ты светоч над жизнью моей
    В дороге средь мрака ночного и жути.
    Куда ж ты? Как прежде, лучи эти лей.
    Опять я в потемках стою на распутьи.

    Я радость люблю и совсем не ворчун.
    Свети мне, чтоб вновь на дорогу я вышел
    И снова, коснувшись нетронутых струн,
    В ответ твое дивное пенье услышал,

    Чтобы в отдалении отзвук возник,
    Чтоб нашим согласьем наполнились дали,
    Чтоб, только повздоривши, мы через миг
    Не помнили больше недолгой печали.

    Едва на тебя набегут облака,
    Кончаются радости все и забавы.
    Пред этим мне всякая жертва легка,
    И я для тебя отказался б от славы.

    1840

    Перевод Бориса Пастернака

    There's no emptiness in the life of a warrior. Everything is filled to the brim. Everything is filled to the brim, and everything is equal

    Оффлайн Lomisa

    • Герой
    • *****
    • Сообщений: 1257
    • Карма 126
    • Пол: Мужской
    • Уважение: +1
    Re: Поэзия Георгии
    « Ответ #2 : Июль 25, 2010, 04:44:04 am »
  • Publish
  • 0

    нашел 4 различных перевода  одного и того же стиха

    переводит поэзию...это конечно почти что заново писать ее  :2wink:


    მერანი

    მირბის, მიმაფრენს უგზო-უკვლოდ ჩემი მერანი,
    უკან მომჩხავის თვალბედითი შავი ყორანი!
    გასწი, მერანო, შენს ჭენებას არ აქვს სამძღვარი,
    და ნიავს მიეც ფიქრი ჩემი, შავად მღელვარი!

    გაკვეთე ქარი, გააპე წყალი, გარდაიარე კლდენი და ღრენი,
    გასწი, გაკურცხლე და შემიმოკლე მოუთმენელსა სავალნი დღენი!
    ნუ შეეფარვი, ჩემო მფრინავო, ნუცა სიცხესა, ნუცა ავდარსა,
    ნუ შემიბრალებ დაქანცულობით თავგანწირულსა შენსა მხედარსა!

    რაა, მოვშორდე ჩემსა მამულსა, მოვაკლდე სწორთა და მეგობარსა,
    ნუღა ვიხილავ ჩემთა მშობელთა და ჩემსა სატრფოს, ტკბილმოუბარსა;
    საც დამიღამდეს, იქ გამითენდეს, იქ იყოს ჩემი მიწა სამშობლო,
    მხოლოდ ვარსკვლავთა, თანამავალთა, ვამცნო გულისა მე საიდუმლო!

    კვნესა გულისა, ტრფობის ნაშთი, მივცე ზღვის ღელვას,
    და შენს მშვენიერს, აღტაცებულს, გიჟურსა ლტოლვას!
    გასწი, მერანო, შენს ჭენებას არ აქვს სამძღვარი,
    და ნიავს მიეც ფიქრი ჩემი, შავად მღელვარი!

    ნუ დავიმარხო ჩემსა მამულში, ჩემთა წინაპართ საფლავებს შორის,
    ნუ დამიტიროს სატრფომ გულისა, ნუღა დამეცეს ცრემლი მწუხარის;
    შავი ყორანი გამითხრის საფლავს მდელოთა შორის ტიალის მინდვრის,
    და ქარისშხალი ძვალთა შთენილთა ზარით, ღრიალით, მიწას მამაყრის!

    სატრფოს ცრემლის წილ მკვდარსა ოხერსა დამეცემიან ციურნი ცვარნი,
    ჩემთა ნათესავთ გლოვისა ნაცვლად მივალალებენ სვავნი მყივარნი!
    გასწი, გაფრინდი, ჩემო მერანო, გარდამატარე ბედის სამძღვარი,
    თუ აქამომდე არ ემონა მას, არც აწ ემონოს შენი მხედარი!

    დაე მოვკვდე მე უპატრონოდ მისგან, ოხერი!
    ვერ შემაშინოს მისმა ბასრმა მოსისხლე მტერი!
    გასწი, მერანო, შენს ჭენებას არ აქვს სამძღვარი,
    და ნიავს მიეც ფიქრი ჩემი, შავად მღელვარი!

    ცუდად ხომ მაინც არ ჩაივლის ეს განწირულის სულის კვეთება,
    და გზა უვალი, შენგან თელილი, მერანო ჩემო, მაინც დარჩება;
    და ჩემს შემდგომად მოძმესა ჩემსა სიძნელე გზისა გაუადვილდეს,
    და შეუპოვრად მას ჰუნე თვისი შავის ბედის წინ გამოუქროლდეს!

    მირბის, მიმაფრენს უგზო-უკვლოდ ჩემი მერანი,
    უკან მომჩხავის თვალბედითი შავი ყორანი!
    გასწი, მერანო, შენს ჭენებას არ აქვს სამძღვარი,
    და ნიავს მიეც ფიქრი ჩემი, შავად მღელვარი!

    1842 წ.



    Николоз Бараташвили - Мерани


    Без дорог и троп мчит меня вперёд мой Мерани,
    Ворон каркнет вслед, в спину мне швырнёт комья брани.
    Ты несись, мой конь, бегу быстрому нет предела,
    Чтобы чёрная мысль под ветра свист прочь летела!

    Рассеки эфир, океаны вспень и над скальной пронесись грядою;
    Путь лежит далёк, срок сожми в глоток, чтобы ниц не пасть перед судьбою!
    Не ищи себе, мой крылатый друг, избавленья от стужи и зноя,
    Беззаветный твой хоть устал седок, но жалеть его тоже не стоит.

    Пусть отчизны лишусь, пусть друзья вовек своих писем мне не напишут;
    Пусть без милой останусь и сладких слов её больше пусть не услышу, -
    Будет кровом родимым мне та земля, где в пути меня ночь застанет,
    И лишь звёзды в наперсники выберу я, чтоб поведать свою тайну!

    Вверю сердца стон, любви жалобы, я приливу,
    Безоглядному твоему, летун, ввысь порыву!
    Ты несись, мой конь, бегу быстрому нет предела,
    Чтобы чёрная мысль под ветра свист прочь летела!

    Не судьба, видать, вечным сном мне спать среди гордых гробниц моих предков;
    И любимая не оплачет меня, над влюблённым скорбя поэтом,
    Чёрный ворон могильщиком будет мне, зло смеясь в пустые глазницы,
    А остатки костей с рёвом вихрь взметнёт и осыплет сухой землицей.

    Капли чистой росы вместо горькой слезы на прах упадут бездомный,
    Резкий коршунов крик мой закат пронзит, взамен погр####ьного звона!
    Так вперёд, дружок! Ненадёжной судьбы преступи незримые грани,
    Ты не знал узды - так и всадник твой без свободы не смог, мой Мерани!

    Пусть злосчастный рок мне стальной клинок метит в спину,
    Не сверну назад, не взликует враг - лучше сгину!
    Ты несись, мой конь, бегу быстрому нет предела,
    Чтобы чёрная мысль под ветра свист прочь летела!

    Всё же верю я, не напрасен был обречённой душе голос властный,
    Протоптал ты путь ездокам другим, мой любимый скакун, не напрасно.
    По дороге той мой собрат пройдёт – ты её проторил Мерани,
    Посрамит и он непреклонный рок - здесь и наши с тобой старанья.

    Без дорог и троп мчит меня вперёд мой Мерани,
    Ворон каркнет вслед, в спину мне швырнёт комья брани.
    Ты несись, мой конь, бегу быстрому нет предела,
    Чтобы чёрная мысль под ветра свист прочь летела!




    Мерани

    из Николоза Бараташвили



    Мчись, Мерани, гнушаясь дорогами лживыми.
    Сзади ворон кричит... Пусть – безумны, но живы мы,
    Через бури и земли летим, словно тени мы,
    В черном вихре судьбы, черном вихре смятения.

    Горы, долы, года, осененные бедами...
    Утоли мою душу, взлетая над безднами,
    Что бездонная пропасть, хребет ощетиненный –
    О, Мерани бесстрашный, прошу – не щади меня!

    Оторвался от рода, отчизну оставил я...
    О, Мерани, все дальше и дальше уходим мы.
    От любимой – лишь имя, лишь звездами – родина,
    Только им доверяю тоску свою тайную.

    Всю любовь, что копила душа моя скорбная,
    Отдаю я Мерани, дарю этой скорости.
    Черен вихрь судьбы. Черен вихрь смятения.
    Через бури и земли летим, словно тени мы.

    Надо мною не справят обряда печального:
    Я покинул родных, я оставил отечество.
    Черный ворон склюет мои слезы прощальные,
    Равнодушные ветры костями натешатся.

    Пусть не слезы любимой – дожди обожгут меня,
    Пусть стервятником мне отходная прочитана –
    Не стреножить Мерани ни страхом, ни путами,
    Нет, судьба, на смиренье мое не рассчитывай.

    Пусть исчезнуть в забвении мне предначертано –
    Презираю тебя – и удары мечей твоих.
    В черном вихре судьбы, черном вихре смятения
    Через бури и земли летим, словно тени мы.

    Я не верю в бесплодие скачки отчаянной,
    Мне за пылью такие же всадники видятся –
    Опьяненные вольности жаркими чарами,
    Вслед проскачут бесстрашные, страстные витязи.

    Мчись, Мерани, гнушаясь дорогами лживыми.
    Сзади ворон кричит... Пусть безумны – но живы мы,
    Через бури и земли летим, словно тени мы,
    В черном вихре судьбы, черном вихре смятения.

       


    Мерани


    Я пришпорил коня, позабыв о привычной дороге.
    Сзади ворон кричит, как всегда, предвещая тревогу.
    Что ж, Мерани, лети, как придется, по жизни, по свету,
    с черной мыслью сплети обезумевший, яростный ветер.

    Воздух, воды и твердь рассеки, бей копытом невзгоды!
    Слышишь, конь, торопись! Сократи расстоянья и годы.
    Слышишь, конь, не щади ни себя, ни меня в бурях грозных;
    в стужу, слякоть и зной ты скачи, не надеясь на отдых.

    За спиной — отчий дом, плечи друга, улыбка любимой.
    Все забыто, разбито и скрыто в удушливом дыме.
    Мне отчизной в ночи станет место шального ночлега;
    со звездой заведу разговор, отдыхая от бега.

    Все, что было во мне, что в душе я так долго лелеял,
    отдаю плеску волн и биенью копыт, не жалея.
    С черной мыслью сплету обезумевший, яростный ветер,
    на коне пролечу, как придется, по жизни, по свету.

    Знаю я — где умру, там и лягу под пасмурным небом,
    и не вспомнит никто обо мне. То ли был, то ли не был.
    Мне никто из людей пятаками глаза не прикроет;
    ворон выроет яму, а ветер присыплет землею.

    Будут дождь и роса вместо слез на любимых ресницах,
    а оплакивать станут меня перелетные птицы.
    Но, пока я живой и судьба мне хребет не сломала,
    пронеси меня, конь, к горизонту, где светятся дали!

    Я враждую с судьбой, измеряя года по минутам.
    Будь, что будет! Пусть смерть помешает дойти до приюта.
    Мчись, Мерани, вперед, без оглядки, по жизни, по свету,
    с черной мыслью сплети обезумевший, яростный ветер!

    Видно, я обречен. Темнота подступила вплотную.
    От дороги устав, задыхаюсь в холодном поту я.
    Но не зря я летел на коне, забывая про раны —
    путь для тех, кто пойдет, протоптал беспокойный Мерани.

    И опять кто–то гонит коня, позабыв о дороге,
    и опять воронье, как всегда, предвещает тревогу.
    Что ж, Мерани, лети, как придется, по жизни, по свету,
    с черной мыслью сплети обезумевший, яростный ветер.



    МЕРАНИ
    Из Николоза Бараташвили.


    Скачет гордый конь без дорог и троп, и дрожит земля
    Черный ворон мне что-то каркает, взором ночь сверля
    Мчись, Мерани, мчись, пусть летят назад кручи горные,
    Чтобы встречный вихрь уносил мои думы чёрные.

    Рассекай ветра, разрезай волну, неизбывно твоё стремление,
    Торопись, мой конь, облегчи моё сердце полное нетерпения!
    Мчись и в дождь и в зной конь крылатый мой
    Сквозь грозу меня мчи без жалости,
    Не щади меня, знай, что всадник твой и не думает об усталости!

    Пусть навек отчизну покину я, и родных моих и друзей,
    Пусть вовек не дано услышать мне тихий голос любви моей,
    Где застигнет ночь, там рассвет найду, там и будет страна моя,
    Только звёздам, моим попутчикам, тайну сердца доверю я.

    Стон души моей, прах любви моей вал морской возьмёт,
    Да неистовый и немыслимый твой ночной полёт!
    Мчись, Мерани, мчись, пусть летят назад кручи горные,
    Чтобы встречный вихрь уносил мои думы чёрные!

    Пусть не будет моей могилы в той стране, что я звал родной;
    Пусть любимая не уронит слёзы скорби на камень мой,
    Черный ворон мне яму выроет в чистом поле в земле чужой,
    Разметут мой прах ветры буйные и расплачутся надо мной.

    Обречённой души стремление понапрасну не пропадёт –
    Ведь тропу, что тобой протоптана, незнакомый собрат найдёт,
    Нам вослед он по ней промчится, скорбный путь повторяя мой,
    Чтоб скакун бесстрашный пронёс его, и вознёс его над судьбой!

    Мчись, мой гордый конь, без дорог и троп , в непроглядной мгле,
    Взором ночь сверля, что-то каркает чёрный ворон мне...
    Мчись, Мерани, мчись, пусть летят назад кручи горные
    Чтобы встречный вихрь уносил мои думы чёрные.
    « Последнее редактирование: Июль 25, 2010, 04:50:44 am от Lomisa »
    There's no emptiness in the life of a warrior. Everything is filled to the brim. Everything is filled to the brim, and everything is equal

    Оффлайн Lomisa

    • Герой
    • *****
    • Сообщений: 1257
    • Карма 126
    • Пол: Мужской
    • Уважение: +1
    Re: Поэзия Грузии
    « Ответ #3 : Июль 25, 2010, 05:12:52 am »
  • Publish
  • 0
    БАРАТАШВИЛИ, НИКОЛОЗ МЕЛИТОНОВИЧ (1817–1845), грузинский поэт.

    Родился 15 (27) декабря 1817 в Тифлисе. Выходец из некогда богатой, но впоследствии разорившейся дворянской семьи.

    Короткая жизнь Бараташвили (историки литературы по праву ставят его в один ряд с великими поэтами-романтиками П.Б.Шелли, Д.Китсом, М.Лермонтовым, Ш.Петефи, не дожившими до тридцатилетия) была мучительна из-за отсутствия каких бы то ни было надежд и перспектив.

    Во время учебы в Тифлисском благородном училище (1827–1835), упав с лестницы, Бараташвили повредил ногу. Неизлечимая хромота помешала поступить на военную службу, хотя он страстно мечтал о военной карьере. Не удалось ему продолжить и образование в университете: единственный кормилец в семье, он вынужден был поступить в судебное ведомство на скромную чиновничью должность.

    Все это не могло не отразиться на тональности поэзии Бараташвили и его восприятии мира. Внешне производивший впечатление гуляки, остроумца, чуть более, чем нужно, злого на язык, он испытывал глубокое внутреннее разочарование и одиночество.

    Способствовала этому и политическая ситуация – заговор 1832, который имел целью отделение Грузии от России, не увенчался успехом, и хотя заговорщики были наказаны очень мягко, с надеждами вернуть Грузии самостоятельность пришлось расстаться. Бараташвили тяжело переживал этот неуспех еще и потому, что среди участников заговора находился известный общественно-политический деятель, философ Соломон Додашвили (1805–1836), школьный учитель Бараташвили, активно повлиявший на формирование его личности.

    Безвыходными были и личные обстоятельства – бедный, физически неполноценный поэт, влюбленный в дочь знаменитого грузинского литератора Александра Чавчавадзе (1786–1846) красавицу Екатерину Чавчавадзе, не пользовался ее взаимностью.

    Прославившийся в начале 40-х как поэт (его стихи были широко известны, хотя впервые увидели свет только в 1852, после его смерти), Бараташвили стал лидером художественного кружка, объединившего писателей-единомышленников. Постепенно ширилась и его известность за пределами Грузии – Санкт-Петербургская Академия наук сделала его своим корреспондентом (Бараташвили должен был собирать материалы, посвященные грузинской истории).

    Но его опять ждал удар судьбы. В 1844, когда отец Бараташвили полностью разорился, сыну пришлось оставить родные края и отправиться служить сначала в Нахичевань, а позднее в Ганджу. Здесь он заболел злокачественной лихорадкой и вскоре скончался.

    Николоз Бараташвили умер 9 (21) октября 1845 в г. Ганджа (Азербайджан).

    Его прах в 1893 был перевезен на родину и погребен сначала в Пантеоне грузинских писателей, а затем – в 1938 – перенесен в Пантеон на горе Мтацминда, где покоятся великие деятели грузинской культуры.

    Хотя творческое наследие Бараташвили очень невелико (оно включает всего тридцать семь стихотворений и одну поэму), значение его для грузинской литературы трудно переоценить.

    После Давида Гурамишвили, но независимо от него (поэт не был знаком с творчеством предшественника), Бараташвили, преодолев влияние восточной поэзии, продолжил великую традицию, у истоков которой стоял Шота Руставели, Недаром Бараташвили считают вторым по значению национальным поэтом после автора Витязя в тигровой шкуре.

    Бараташвили, грузинский поэт-романтик, смог органично усвоить и перенести на родную почву достижения современной ему поэзии европейского романтизма

    Его немногочисленные стихи многообразны по жанрам. Здесь и любовная лирика – Княжне Екатерине Чавчавадзе (1839), Когда ты, как жаркое солнце, взошла… (1840), и лирика философская – Таинственный голос (1836), Раздумья на берегу Куры (1837), Младенец (1839), и жанровый портрет на фоне истории – Наполеон (1839). Различна и поэтическая тональность: элегический строй стихотворения Сумерки на Мтацминде (1833–1836), где поэт чутко прислушивается к малейшим переменам в мире природы и чувствует свою связь с ним: Мне вечер был живым изображеньем друга.  Он был, как я. Он был покинут и один, сменяется неистовым порывом в стихотворении Мерани (1842), рассказывающем о коне мечты, поэтическом скакуне, к которому обращен страстный призыв – обвеять дыханьем встречного ветра печаль и думу поэта-всадника.

    Важнейшее место в поэтическом наследии Бараташвили занимает поэма Судьба Грузии (1839), в центре которой – образ царя Ираклия II, его борьба с иноземными захватчиками (изображен захват Тифлиса в 1795 иранским шахом Ага-Магометом) и нелегкие раздумья – можно ли сохранить свободу, жертвуя жизнью лучших сынов страны, или разумнее попросить защиты у более сильного соседа.

    В поэме отразилась одна из центральных проблем и для всего грузинского народа, и для деятелей его культуры: было ли благом присоединение в 1801 Грузии к России. Вынужденная  мера, зачастую воспринималась как потеря национальной независимости.

     Поэтическим завещанием стало недатированное стихотворение Бараташвили Цвет небесный, синий цвет…. Разные оттенки этого небесного цвета не только окрашивают различные этапы человеческой жизни, они и символизируют тот или иной ее этап. Синева иных начал, которой проникся лирический герой стихотворения еще в детстве, со временем становится цветом глаз любимой: Это взгляд бездонный твой,  Напоенный синевой, цветом мечты, цветом вселенной, чтобы затем сделаться цветом смерти и забвения: Это синий, негустой Иней над моей плитой.  Это сизый, зимний дым  Мглы над именем моим.

    Имя Бараташвили – в числе самых почитаемых имен грузинских литераторов. Знакомо оно и русским читателям.

    Наиболее известные переводы стихов Бараташвили на русский язык принадлежат Б.Л.Пастернаку, который представил российской публике практически весь корпус произведений поэта. До него попытку дать полный перевод всего, написанного Бараташвили, предпринял грузинский поэт В.Гаприндашвили (1889–1941). Его труд увидел свет в Тифлисе в 1922. Стихотворение Мерани переводил также М.Л.Лозинский (1886–1955)
    « Последнее редактирование: Июль 25, 2010, 05:16:38 am от Lomisa »
    There's no emptiness in the life of a warrior. Everything is filled to the brim. Everything is filled to the brim, and everything is equal

    Оффлайн MAYA

    • Старший
    • ****
    • Сообщений: 753
    • Карма 355
    • Пол: Женский
    • ..И Божья благодать сошла, на Грузию! она цвела!..
    • Уважение: 0
    Re: Поэзия Грузии
    « Ответ #4 : Август 21, 2010, 04:34:51 pm »
  • Publish
  • 0
    Бараташвили Николоз

    Я помню, ты стояла
    В слезах, любовь моя,
    Но губ не разжимала,
    Причину слез тая.

    Не о земном уроне
    Ты думала в тот миг.
    Красой потусторонней
    Был озарен твой лик.

    Мне ныне жизнью всею
    Предмет тех слез открыт.
    Что я осиротею,
    Предсказывал твой вид.

    Теперь, по сходству с теми,
    Мне горечь всяких слез
    Напоминает время,
    Когда я в счастье рос.

    1840
    [/size]
    Говорят, что между двумя противоположными мнениями находется истина. Ни в коем случае! Между ними лежит проблема. ))

    ო აფხაზეთო, ბევრი კარგი მოყმის გამდელო,
    ამორძალი ხარ, მკერდმოჭრილი უსაქართველოდ...

    Оффлайн Lamb

    • Новичок со стажем
    • **
    • Сообщений: 16
    • Карма 8
    • Уважение: 0
    Re: Бараташвили Николоз
    « Ответ #5 : Февраль 23, 2011, 04:35:13 pm »
  • Publish
  • 0
    николоз бил виликий поет

     


    Facebook Comments