Автор Тема: Р. Ошроев. "Творец истории З.Б. Кипкеева"  (Прочитано 3095 раз)

0 Пользователей и 1 Гость просматривают эту тему.

Пшашэ

  • Гость
О книге "Народы Северо-Западного и Центрального Кавказа: миграции и расселение. (60-е годы XVIII в. - 60-е годы XIXв.) М., 2006

I

За последнее двадцатилетие историография в значительной мере превратилась в разновидность политической публицистики . Вместе с крушением безраздельно господствовавшей марксистской методологии и закреплением плюрализма исследовательских установок открылось и широкое поле для недопустимого манипулирования историческими знаниями и фактами. Специалисты отмечают, что рост этнического национализма и кризисные явления, затронувшие северокавказские народы на постсоветском пространстве, привели не только к поискам "национальной идеи", но и подкреплению их созданием этноцентристских исторических схем, провоцирующих разъединение и напряженность между народами.

Это справедливая оценка. Но вопрос в том, какова альтернатива такому положению. В условиях информационной открытости современного общества невозможно предотвратить "доступ" к истории и участие в "производстве прошлого", в том числе для тех, кто намеренно злоупотребляет историей. Лозунг - "человек сам является творцом истории" получил новую жизнь. Хочешь быть творцом истории? Так будь им! Отбрось сомнения и предыдущий опыт, живших и писавших до тебя! Возьми бумагу, перо и твори!  Ярким примером такого творчества служит книга З.Б. Кипкеевой, вышедшая в 2006 году в объеме 360 страниц. Она посвящена самому многомерному и противоречивому, самому  героическому и трагическому периоду истории различных северокавказских народов - периоду Кавказской войны, повлекшей за собой радикальные изменения в этнодемографической и этнополитической карте региона.

Обращая внимание на специфику исходных исследовательских установок З.Б. Кипкеевой, представленных во вводной части ее публикации, отметим, что итоги Кавказской войны и сокращение численности населения адыгов на 95% она предлагает рассматривать как добровольный миграционный процесс. Не допуская и мысли о геноциде, о массовом истреблении народов, об их изгнании с исторических земель. В частности, выселение адыгов в Османскую империю З.Б. Кипкеева предлагает рассматривать не в связи с ходом и последствиями Кавказской войны, а с  волеизъявлением людей, в которых был заложен ген кочевничества. Оседлые и более высокие по культуре народы - карачаевцы и балкарцы, лишенные этого гена, остались на Кавказе, где они сформировались в незапамятные времена.


Специфика идеологического стержня работы позволяет поставить ее в один ряд с агрессивно-этноцентристскими публикациями М.О. Будая, М. Будаева, Н. Будаева, К.Т. Лайпанова, А.М. Байрамкулова и др. Анализ опубликрванных ими работ показывает, что их ведущей исследовательской устаовкой является этноидеологический подход к освещению прошлого, основанный на формуле "унизить других, чтобы возвысить себя. В ее рамках, в обход устоявшихся фундаментальных нароботок ведущих кавказоведов по основополагающим вопросам этнокультурной и этнополитической истории народов Северного Кавказа, они демонстрируют не только игнорирование научных методов и принципов исследования, но и пренебрежение элементарными правилами научной этики. Это позволяет понять основные положения рассматриваемой работы З.Б. Кипкеевой, вокруг которых выстроены все ее ухищрения. К ним относятся:
 - тезис о  карачаевцах, как о древнейшем и основном народе Кавказа  и об адыгах (черкесах), которые недавно и случайно, сами того не сознавая,  забрели на Кавказ, подгоняемые геном кочевничества;
 - повышение политического статуса карачаевцев до независимого и могущественного Карачая, и отнесение Кабарды XVI - первой трети XVIII вв. к разряду незначительной Крымской провинции;
 - сужение территории феодальной Кабарды и соответственно фантастическое расширение пределов Карачая;
 - акцентирование внимания на полной дезорганизации кабардинского общества и соответственно представления в виде недосягаемого совершенства форм общественного быта карачаевцев (в том числе военной организации).


II

З.Б. Кипкеева настойчиво пытается доказать, что Карачай и Балкария были большими, многочисленными и независимыми административно-политическими единицами, а кабардинцы и другие адыгские народы будучи всего лишь кочевым сбродом разрушали эти цветущие образования. Отрицание политической самостоятельности у Кабарды "со времен Ивана Васильевича" (с. 10) - один из главных тезисов книги. И это понятно: "не лишив" феодальную Кабарду ее военно-политического статуса на Кавказе, невозможно было бы выстроить миф о "независимых" и "суверенных" "Большом", "Западном", "Кубанском", "Белореченском", Карачае, упоминания о которых красной линией проходят через всю книгу  Кипкеевой.


В связи с этим считаем уместным вспомнить сообщение Ю.Г. Клапрота о том, что карачаевцы "очень послушны и относятся с большой почтительностью к своим владыкам, кабардинским князьям, и выполняют все их приказы с точностью и услужливостью", что " все их население состоит из 250 семей; они слишком слабы для военного дела, в противоположность кабардинцам, их хозяевам и покровителям" . Сотни вполне достоверных таких свидетельств опровергнуть невозможно.


Чтобы преодолеть неугодные факты, внушить самой себе и другим иной, рожденный больной фантазией величественный образ Карачая,  З.Б. Кипкеева применяет к истории карачаевцев и балкарцев определения и оценки типа: "издревле", "многолюдные постоянные селения", "храбрый", "воинственный", "независимый", "непокорный", "суверенный", "богатый", "гордый", "зажиточный", "оседлый". Другие народы (в основном  это абазины, адыги, ногайцы) представлены в работе в качестве не имеющих постоянного места жительства, "немноголюдных", "бедных", "ворующих", "мирных", "зависимых", "покорных" жителей рассматриваемого региона, ведущих "хищнический образ жизни".


Есть, однако, народы, для которых З.Б. Кипкеева делает исключение, это карачаевцы и балкарцы - независимые, гордые, суверенные, исконные, многочисленные жители Кавказа. При этом нет и намека на то, что в исследуемый период численность карачаево-балкарского населения составляла не более 1% от численности населения Северо-Западного и Центрального Кавказа .


Через всю книгу красной нитью проходит вопрос о подвижности населения на Северо-Западном и Центральном Кавказе и только в отношении территории карачаевцев и балкарцев автор использует слова "исконная", "древняя земля". Остальные народы в основном рассматриваются как беглые , то есть живущие на чужой земле кочевники.  В основном это земля Карачая и Балкарии (с. 35, 36, 65, 111, 113, 133, 202, 210, 215, 216, 218, 239 - 240, 245, 248, 251, 253, 257, 262, 269, 331). Отсюда вовсе небезобидные рассуждения о народах "современного Карачая", о народах "современной Балкарии" (с. 77, 128). "Собственно "Карачаем" называлась территория современной Карачаево-Черкесии", - без тени сомнения заявляет Кипкеева (с. 125). Вся работа выстроена таким образом, что только карачаевцы и балкарцы вправе считать себя основными и коренными жителями двух современных республик - Карачаево-Черкесии и Кабардино-Балкарии.

III


В рамках одной публикации невозможно представить полный обзор фальсификаций, подтасовок и сознательных искажений, из которых целиком состоит работа Кипкеевой. Поэтому приведем лишь некоторые примеры.


Ссылаясь якобы на работу Н.Г. Волковой , она утверждает, что  поселений ногайцев, абазин и кабардинцев в районе Пятигорья не существовало" (с. 33), что является не только полным извращением слов Н.Г.Волковой, но и намеренным искажением исторической реальности. В 1745 г., имевшие свою резиденцию "у Бештовых гор" Асланбек Кайтукин и Батоко Бекмурзины незря называли бассейн реки Кумы "старинным дедовским местом" .


Проблему "исконных" земель, претендующих в настоящее время на пересмотр этнических и административных границ (см.: с. 5 - 6), З.Б. Кипкеева решает ссылаясь на  К.Т. Лайпанова: "До XVIII в. в Пятигорье существовали карачаевские поселения: около р. Юцы - Хубиевский аул, на р. Подкумок - Бытдаевский аул, но многолюдные постоянные селения карачаевцев находились в недоступных горах у истоков Кубани, Малки и Баксана, что позволило им сохранять независимость" (с.33). Но наличие указанных поселений на рр. Юце, Подкумке, Малке, Баксане и на горе Калеж является вымыслом и никакими источниками не подтверждается. Подобным образом выстроен миф о недоступных горах, в которых  тюркские племена верховий Кубани сохраняли независимость.


 В этой связи обратимся к  документу, составленному российским офицером Барковским, находившимся в Кабарде  длительное время и множество раз с различными правительственными поручениями (в том числе и разведывательными). В июле 1753 г. он писал: "…помянутые скоцкие и конские места на летние так и зимние разделены у них баксанцов с кашкатавскими владельцами из давних лет, а именно от вершины Кубани до вершины р. Кум владеет он Магомед Кургокин, а от Кум до вершин Малка владеет Дженбулат Кайтукин со своей фамилией, а прежде сего оное место было Шогеноковых, а от Малки до вершины Баксана и некоторой части и по ту сторону Баксана до шат гор владельца Касай Месеусова с его фамилией…" .


На фоне бесчисленного множества подобных свидетельств и документов сомнительно звучит заявление З.Б. Кипкеевой: "Карачай издревле занимал верховье Кумы, Малки, Кубани, Зеленчуков, Урупа и Большой Лабы…" (с. 35).


То же самое следует сказать и о содержащихся в книге обвинениях Екатерины II в сознательной дезинформации (конечно в ущерб карачаевцам), согласно которой река Кубань пересекает Кабарду (с. 34 - 35). Такое утверждение российской императрицы, ясное дело, разрушает с таким трудом возведенную конструкцию Кипкеевой о громадном Карачае. Между тем, и в самом деле Кубань разделяла Кабарду на две, хотя и неравные, части. Причем Западная, закубанская Кабарда достигала верховьев Лабы и Ходзи, включая в себя абазинские общества, а на равнине пролегала по Урупу, о чем даже в XIX в. писал Бларамберг.


Фантазии насчет Карачая автор пытается обосновать, причисляя многие архитектурные памятники к наследию зодчих Карачая - излюбленный прием многих графоманов. Особое внимание в связи с этим уделяется опровержению устоявшегося в кавказоведении (и подкрепленного архивными данными) мнению о постройке в начале 1760-х гг. сторожевой башни кабардинским князем Темрюко Атажукиным. Кипкеева, ссылаясь на народные предания, утверждает, что ее строительство по ошибке "приписано" кабардинцам, а на самом деле ее построили карачаевцы (с. 48 - 49). Это, как мы видим, все та же уже известная всем злобная казуистика, согласно которой культурные достижения Кавказа и всего мира, вплоть до изобретения плуга и компьютера являются карачаево-балкарскими и только по чьему-то злому умыслу приписываются другим народам.

IV


Публикации З.Б. Кипкеевой сводятся к совокупности неупорядоченных цитат, многочисленных всякого рода подложных ссылок, вырванных из контекста высказываний, механически объединенных в некоторое подобие связного текста, привязанного к этноидеологическому полотну работы. Подгонка исторических фактов под образ желаемого прошлого - вот основная задача автора. В первой главе, всецело написанной без привлечения хотябы одного архивного документа, З.Б. Кипкеева без ссылки на источник пишет, что Кабарда входила в состав Крымского ханства до 1739 г. (с. 10). Тогда чем объяснить неопровержимый факт о том, что только за первую треть XVIII в. Якобы "поданные" Бахчисараю кабардинцы по крайней мере пять раз разбивали войска Крамского ханства (в 1708, 1711, 1721, 1729 и 1731 гг.) ? Не менее неимоверным заявлением З.Б. Кипкеевой является то, что в XVIII в. Калмыки представляли основу Российского войнства (с. 10). Цитата на 11 странице: "В Крымское ханство входили также западноадыгские народы, обитавшие на Нижней Кубани и за р. Лабой до черного моря" является вымышленной и безосновательно приписана к публикации "Земля адыгов" (Майкоп, 1996).


В целом, в работе З.Б. Кипкеевой объемом 360 страниц, нами обнаружено 450 сносок, не соответствующих данным использованных источников. Но таких несоответствий значительно больше, так как мы проверили сноски на предмет их соответствия только по неполному кругу привлеченных источников. Подробно с этими материалами можно ознакомиться в архиве КБИГИ.

V


В заключении еще раз хотим подчеркнуть, что книга З.Б. Кипкеевой вышла в свет под научной редакцией В.Б. Виноградова. Содержание этой книги  целиком легло в основу докторской диссертации, защищенной под руководством, присмотром и диктовку того же В.Б. Виноградова. Неудивительно, что диссертация насыщена множеством провокационных, язвительно-оскорбительных выпадов, направленных на создание у читателей негативного образа адыгского, абазинского, ногайского и других народов Кавказа на фоне тенденциозно идеализированной истории карачаево-балкарцев.


Взгляды современных нейтральных (не ангажированных) исследователей на корни этих проблем являются взаимодополняющими. В частности, И.Я. Куценко, учитывая неравное историческое прошлое адыгского и карачаево-балкарского народов, призывает помнить о том, что люди обычно ненавидят в других то, чего лишены сами. Поэтому, по его мнению, нездоровые процессы в северокавказской историографии в определенном плане исходят из этнической зависти и этнической ревности , хотя, на наш взгляд, определяющее значение имеет при этом и развившийся у карачаево-балкарских исследователей комплекс малых культурных различий.  


Другой исследователь - В.А. Шнирельман связывает деструктивные явления в региональной историографии с проникновением этногенетического дискурса в интеллектуальную среду карачаево-балкарцев. По его мнению, это возвращает нас к расовому дискурсу ("арийскому мифу"), который был популярен в Европе ровно сто лет назад. Этим он и объясняет искусственное усечение и искажение истории своих соседей некоторыми современными карачаевскими и балкарскими интеллектуалами .


В основу диссертации З.Б. Кипкеевой, защищенная 19 октября 2007 г. на совете Ставропольского государственного университета, легло содержание рассматриваемой публикации. В этой двуединой работе В.Б. Виноградов проходит как научный консультант и научный редактор. Приходиться только  сожалеть и удивляться, что диссертация получила одобрение в столь уважаемом вузе. В научном мире в целях достижения адекватной интерпретации прошлого принято идти от фактов к теориям и концепциям. В публикациях Виноградова,  Кипкеевой, Будая, М. Будаева, Н. Будаева, К.Т. Лайпанова, У. Байрамукова,  А.М. Байрамкулова и др., поиск ведется в обратном направлении с целенаправленным искажением и умышленной мифологизацией прошлого.


Главная задача подобного мифотворчества - способствовать формированию неадекватного исторического самосознания в полиэтничном регионе, нарушить исторически сложившиеся братские отношения между народами Кавказа, увеличить деструктивный потенциал в отношениях между ними.

Примечания

1. Куценко И.Я. Правда и кривда. Нальчик, 2007. С. 102.
2. Ибрагимов И. Суровая поступь Будая // Советская молодежь. 10 фев.
3. АБКИЕА. С. 248 - 249
4. КРО. Т.II. С. 281.
5. Термин "беглые" представляет собой анахронизм, изжитый в историографии на рубеже XIX - XX вв. З. Кипкеева часто и необоснованно использует его без кавычек в отношении кабардинцев, что равносильно приемлемости рассмотрения современных народов Кавказа в качестве туземного населения, поскольку так они отражены во многих письменных источниках рассматриваемого периода.
6. Волкова Н.Г. Указ соч. С. 51.
7. Фоменко В.А. Памятники степного и горского населения Пятигорья в конце XVIII - середине XIX в. // История Северного Кавказа с древнейших времен по настоящее время. Пятигорск, 2000. С. 246.
8. Лайпанов К.Т. Этногенетические взаимосвязи карачаево-балкарцев с другими народами. Черкесск, 2000. С.32.
9. См.: Рахаев Дж.Я. Центральное предкавказье в русско-турецких отношениях в 1700 - 1711 гг. ( По материалам Российских архивов) // Исторический вестник. Вып. I. Нальчик, 2005. С. 235 - 236; Кабардино-русские отношения. Т. II. С. 6; АВПРИ. Ф. 115. Кабардинские дела. Оп. 115/1, Д. 5. Л. 56; КРО. Т. II.С. 46; КРО. Т. II. С. 58.
10. См.: Куценко И.Я. Указ. соч.
11. См.: Шнирельман В.А. Быть аланами: интеллектуалы и политика на Северном Кавказе в XX веке. М., 2006. С. 527 - 528.

© Официальный сайт Черкесского Конгресса КБР

 


Facebook Comments