Автор Тема: Кавказ - говорят эксперты  (Прочитано 22441 раз)

0 Пользователей и 1 Гость просматривают эту тему.

Оффлайн Simo Hayha

  • Global Power Moderator
  • Генералисимус
  • ******
  • Сообщений: 20113
  • Карма 2041
  • Пол: Мужской
  • Уважение: +125
Кавказ - говорят эксперты
« : Сентябрь 15, 2010, 10:42:55 am »
  • Publish
  • 0
    Андоррская модель для Кавказа – Том Де Ваал

    Уважаемые читатели!
    Caucasus Times, продолжая цикл «Кавказский меловой круг», представляет вашему вниманию интервью с британским экспертом Томасом де Ваалом (Thomas de Waal).

    «Кавказский меловой круг» - это спецпроект о непризнанных республиках и большой геополитике в кавказском регионе. В рамках проекта эксперты, журналисты и политические деятели ответят на вопрос о том, как сложится судьба новых непризнанных республик - Абхазии и Южной Осетии. А также, каким образом факт признания независимости этих республик Россией и рядом других государств изменит отношения к ним со стороны мирового сообщества.

    Томас де Ваал не нуждается в лишних рекомендациях для исследователей, занимающихся кавказской проблематикой. Его работы по этнополитическим конфликтам в Чечне, Нагорном Карабахе, Абхазии и Южной Осетии традиционно имеют высокий индекс цитирования, переведены на русский, армянский, азербайджанский языки. Как правило, его тезисы вызывают бурные интеллектуальные дискуссии в тех странах Кавказа, о которых он пишет. Де Ваал обладает прекрасным даром полемиста, хотя далеко не всегда и не во всем с ним можно соглашаться.

    Томас автор книги «Черный сад: Армения и Азербайджан через мир и войну» (2003) и соавтор книги «Чечня, маленькая победоносная война» (вместе с Карлотой Гэл) (два издания в 1997 и 1998). В сентябре 2010 года прошла презентация новой книги Томаса де Ваала «Кавказ: введение» (она вышла в свет в августе нынешнего года). В течение шести лет (2002-2008) он работал в качестве «кавказского редактора» в Институте по освещению войны и мира в Лондоне (IWPR). В настоящее время он - аналитик Фонда Карнеги «За Международный Мир» (Вашингтон).

    Интервью подготовлено для Caucasus Times Сергеем Маркедоновым, приглашенным научным сотрудником Центра стратегических и международных исследований (Вашингтон), кандидатом исторических наук.

    ВАШИНГТОН, 4 сентября, Caucasus Times - : - - В Вашей недавней ренецзии о нашумевшей книге Рональда Асмуса вы спорите не только с основными позициями автора. Вы последовательно критикуете подходы администрации Джорджа Буша-младшего к Грузии и к Кавказу в целом. Не опасаетесь быть обвиненным в «пророссийских симпатиях»?


    Речь идет о книге Рональда Асмуса «Маленькая война, которая потрясла мир» (См. Asmus R. A little War that shook the World. Georgia, Russia and the Future of the West. New York. Palgrave Macmillian. 2010. 254 p.). В этой работе автор чрезвычайно преувеличивает значение «пятидневной войны» для мировой политики, и к тому же дает односторонние оценки сторонам, вовлеченным в нее. Основной вывод Асмуса заключается в том, что «причины этой войны лежат не в деталях локальных этнических конфликтов между грузинами с одной стороны, абхазами и осетинами с другой», а в «стремлении Грузии разорвать квазиколониальные отношения с Москвой и ее стремление стать частью демократического Запада» (С.8, 216).
    См. критические оценки труда Р.Асмуса в рецензии Томаса Де Ваала (De Waal T. Missiles Over Tskhinvali //The National Interest. 2010. № 107 May/June) .

    Т.В. В моей рецензии я, конечно же, критиковал и грузинское правительство, и предыдущую администрацию США, но в то же время я не выражал никакой поддержки российскому правительству. С моей точки зрения, августовская война была конфликтом, который можно было бы избежать и ни одна из вовлеченных в него сторон не выглядела в тот момент хорошо. Администрация Буша имела дело с фактами, которые она не смогла использовать, чтобы предотвратить войну. Событие, которое многие люди предсказывали. Я даю более полную версию августовских событий в моей книге «Кавказ: введение».

    Caucasus Times: - -Были ли, на Ваш взгляд, другие ошибки, сделанные Западом на Кавказе после «горячего августа». Если да, то какие Вы считаете наиболее важными?


    Т.В. Последние два года с момента окончания войны были временем «расчистки завалов», и западные лидеры не смогли многое сделать, чтобы исправить уже сделанные ошибки. Моя основная критика западных лидеров состоит в следующем: недостаточно используется то, что я называю «мягкой риторикой» в отношении конфликтов в Абхазии и в Южной Осетии. Ясно, что сегодня эти две территории отодвинулись от Грузии даже дальше, чем были раньше, и что поддержка грузинской территориальной целостности не продвигает вперед решение имеющихся проблем. Необходимо намного более упорная работа и креативное мышление, чтобы эти проблемы продвинулись бы к своему решению, а не нескончаемое «согласие на несогласие» по поводу них.

    Caucasus Times: - -Теперь давайте перейдем от Запада к России. Какие российские шаги, с Вашей точки зрения, сыграли два года назад провокативную роль?


    Т.В. В течение всего 2008 года правительство России раздувало сложности, укрепляя военное присутствие в Абхазии и в Южной Осетии. Это – не то же самое, что сказать: «Россия планировала полномасштабное вторжение в Грузию и что она действительно провела его в августе». Но российские власти, конечно же, провоцировали грузинское правительство. По моим предположениям, российское правительство вынашивало некоторые планы по свержению прогрузинского лидера Дмитрия Санакоева, но они не выходили за рамки Южной Осетии. Но после грузинской атаки Цхинвали, Москва смогла достичь намного большего. Как я писал в своей рецензии на книгу Рональда Асмуса: «Предоставилась прекрасная возможность взять реванш у лидера, к которому Путин питал стойкую неприязнь, и он смог воплотить свои амбиции».


    Caucasus Times: - -Российских лидеров часто критикуют за односторонние подходы в процессе признания независимости Абхазии и Южной Осетии. Но давайте представим себе возможные сценарии. Какие решения Москвы по Абхазии и Южной Осетии были бы лучшим вариантом для Запада?



    Т.В. В настоящий момент мы находимся в ситуации, которую я называю «Алиса в стране чудес», когда одна сторона называет что-то черным, а другая сторона это же называет белым. Но картина в действительности не столь одноцветна. И более объективный анализ ведет меня к тому, чтобы выдвинуть два противоположных тезиса. С одной стороны, Абхазия и Южная Осетия никогда не станут частями независимой Грузии в том виде, в каком они были частями Грузинской ССР. Но с другой стороны, почти невозможно вообразить, чтобы они вошли в ООН, как независимые государства. Если говорить о населении, то Южная Осетия почти в 20 раз меньше, чем Северная, небольшой малоизвестный автономный регион РФ. Абхазия имеет больше признаков государственности, но страдает от базовой для любого государства проблемы - низкой легитимности, так как за более чем 40% ее грузинского населения, проживавшего там до 1993 года (с частичным исключением Гальского района), не признаются основные права. И это приводит меня к убеждению, что нужно более креативное решение вопроса, и мы могли бы, например, рассмотреть модель Андорры, которая имеет двух глав государства - во Франции и в Испании, но остается номинально независимой .

    Андорра — «парламентское княжество», соправителями которого являются Президент Французской Республики и епископ Урхельский (Сео-де-Урхель, Испания). Высший законодательный орган — однопалатный Генеральный совет из 28 членов, избираемых на 4 года всеобщим и прямым голосованием. Исполнительная власть осуществляется правительством — Исполнительным советом. Его председатель избирается Генеральным советом и официально утверждается соправителями Андорры на 4 года.


    Caucasus Times: - -Мысль о различиях между Абхазией и Южной Осетией «красной нитью» проходит через все Ваши тексты и презентации по данной проблеме. Не могли бы Вы вкратце охарактеризовать основные различия?


    Т.В. Я уже отмечал первое различие. Южная Осетия намного меньше. Я не верю, что когда-либо осетины думали о провозглашении независимости или ожидали бы, что 4 страны ее признают. До 2004 года многие возможности были упущены Тбилиси для того, чтобы предложить Южной Осетии модель, которая дала бы ей элементы суверенитета внутри Грузии. До этого времени Южная Осетия была частью грузинского экономического пространства, а осетины и грузины жили совместно и свободно торговали друг с другом. Все еще много совместных грузино-осетинских браков. Южная Осетия также имеет малую стратегическую важность для РФ сама по себе, только как оружие против Грузии. Все это подводит меня к выводу, что хотя в настоящее время Южная Осетия кажется намного более враждебно настроенной по отношению к Тбилиси, она в будущем будет иметь дело с Грузией. Абхазия же ушла намного дальше от Грузии и в ней намного меньше памяти о недавнем совместном проживании. Абхазы, а также проживающие в республике русские и армяне намного ближе к российскому Северному Кавказу. В Абхазии есть функционирующие институты, такие как парламенты, независимые газеты и живая политическая культура. И конечно же, у Абхазии есть Черное море, а это побережье намного более дорого российской элите. По этим причинам я вижу у двух этих территорий разное будущее.

    Caucasus Times: - -В настоящее время «грузинский вопрос» стал более маргинальным во внутриполитической повестке дня Абхазии и Южной Осетии? Согласны ли Вы с тем, что в среднесрочной перспектике «российский вопрос» вытеснит «грузински» и станет намного более жизненным для двух этих образований?


    Т.В. Да, согласен с Вами. В Абхазии и в Южной Осетии «увлечение» Грузией уходит в прошлое. Теперь жители двух республик имеют экономические и политические проблемы, по которым они не будут критиковать Тбилиси, но скорее будут адресовать вопросы своим правительствам и их патронам в России. Абхазия и Южная Осетия становятся частями Северного Кавказа со всеми присущими этому региону негативными ассоциациями, которые повлек за собой «переходный период».
    « Последнее редактирование: Октябрь 05, 2010, 03:03:15 pm от Simo Hayha »

    Оффлайн samachablo

    • Новичок со стажем
    • **
    • Сообщений: 245
    • Карма 45
    • Уважение: 0
    Re: Андоррская модель для Кавказа
    « Ответ #1 : Сентябрь 15, 2010, 05:59:43 pm »
  • Publish
  • 0
    к сожалению еще не смог найти квалифицированого западного эксперта по вопросам Кавказа или хотябы его части.
    Где бы ты небыл и что бы ты не говорил знай, ВАНО ВСЕ ВИДИТ!

    Оффлайн GZ06

    • Administrator
    • Маршал форума
    • *******
    • Сообщений: 12098
    • Карма 1984
    • Пол: Мужской
    • Очень злой Админ
    • Уважение: +104
    Re: Андоррская модель для Кавказа
    « Ответ #2 : Сентябрь 15, 2010, 06:06:51 pm »
  • Publish
  • 0
    к сожалению еще не смог найти квалифицированого западного эксперта по вопросам Кавказа или хотябы его части.

    Пол Гобл  :lol: :lol: :lol:
    Абхазия -неотъемлемая часть Георгии! И я не доллар чтобы всем нравиться!!!


    я серьёзно, не шучу!

    Оффлайн Simo Hayha

    • Global Power Moderator
    • Генералисимус
    • ******
    • Сообщений: 20113
    • Карма 2041
    • Пол: Мужской
    • Уважение: +125
    Re: Кавказ - говорят эксперты
    « Ответ #3 : Октябрь 05, 2010, 03:06:23 pm »
  • Publish
  • 0
    Гордон Хан: «Не следует играть с джихадистским огнем»

    ПРАГА, 5 октября, Caucasus Times - Caucasus Times, продолжая «Кавказский меловой круг» - цикл интервью с экспертами по Кавказу, политологами из США, Европы и Азии, представляет вашему вниманию беседу со старшим научным сотрудником Центра по исследованию терроризма в Институте международных исследований (Монтерей, Калифорния) Гордоном Ханом (Gordon Hahn)
    Гордон Хан (Gordon Hahn) -. Автор таких известных в США и за их пределами книг, как «Исламистская угроза России» (2007), «Российская революция сверху» (2002), а также многочисленных статей и рецензий, посвященных проблемам религиозного «возрождения» на Кавказе, Центральной Азии, этнополитического развития этих регионов, особенностям реформ в период «перестройки» и посткоммунистических трансформаций на территории бывшего СССР. Работы Гордона опубликованы в таких престижных изданиях, как «Post-Soviet Affairs», «Demokratizatsiya», «The Journal of International Security Affairs», «East European Constitutional Review». Преподавал в университетах Бостона, Сан Хосе и Сан-Франциско, Американском и Стэнфордском университете. В сентябре 2003-августе 2004 гг. Гордон Хан в качестве приглашенного профессора преподавал в Санкт-Петербургском государственном университете (читал спецкурсы о многонациональных государствах, самоопределении и федерализме, а также о трансформациях постсоветских режимов). Гордон Хан – редактор (и автор статей) специализированного издания « Ислам, исламизм и политика в Евразии» (выходит 1 раз в 2 месяца) .
    Интервью с Гордоном Ханом специально для Caucasustimes.com подготовил Сергей Маркедонов, приглашенный научный сотрудник Центра стратегических и международных исследований (Вашингтон, США), кандидат исторических наук

    Caucasus Times: - Вы были одним из немногих американских экспертов, которые еще в августе 2008 года публично дали жесткую и критическую оценку действиям Михаила Саакашвили и западных политиков, поддержавших его. Сегодня, через 2 года Вы готовы подтвердить правильность Ваших оценок двухлетней давности? Или после того, как эмоции улеглись, Ваша критика не будет столь определенной?


    Г.Х.: Я абсолютно уверен в том, что моя позиция была совершенно правильной, и с тех пор эта позиция была вполне подтверждена. Я считал и считаю, что было пять сторон виновных в начале войны. Это: Грузия, Южная Осетия, Россия, США/НАТО, а также международные организации (ООН, ОБСЕ и другие). Первые 4 виноваты в том, что они способствовали началу войны, а последние, то есть международные организации в том, что не сделали ничего для того, чтобы предотвратить войну. Если кому-нибудь и нужно изменить свою точку зрения относительно причин этой войны, так это тем, кто односторонне и без всяких лишних вопросов поддерживали Грузию против России. Подчеркиваю, именно против России, а также поддерживали такого авантюриста и достаточно шовинистического деятеля как сегодняшний Президент Грузии. Во внешней политике США такая ценность как государственная целостность Грузии не должна была бы быть более святой, чем гуманитарная безопасность и права человека для абхазов и осетин. Мне хотелось бы заметить и подчеркнуть, что точка зрения комиссии Европейского Союза по августовской войне в значительной степени совпадала с моей позицией, а не с позицией тех, кто односторонне обвинил Россию за развязывание войны и врали о «беспрецедентных зверствах», вроде бы совершенных российскими и югоосетинскими войсками. И, одновременно хранили молчание по поводу неразборчивых артиллерийских бомбардировок Цхинвали. Много других «обвинителей» России были вынуждены пересмотреть их одностороннюю точку зрения. Например, даже такие СМИ, как «New York Times», «Washington Post», «Wall Street Journal» и ряд других были вынуждены признать так или иначе правильность «моей» позиции и прекратить однозначно восхвалять «героя демократии» из Тбилиси.

    Речь идет о деятельности комиссии ЕС по расследованию причин конфликта 2008 года во главе со швейцарским дипломатом Хайди Тальявини. Комиссии был выделен бюджет в размере 1, 6 миллиона евро. Доклад Комиссии был опубликован 30сентября 2009 года. Согласно его выводам обе стороны несут ответственность за эскалацию конфликта, однако Грузия обвиняется в вооруженной атаке Цхинвали в ночь с 7 на 8 августа 2008 года.


    Caucasus Times: - Что на Ваш взгляд было решающим фактором в поддержке действий Грузии на Западе, в первую очередь в США 2 года назад? Боязнь России? Страхи по поводу возрождения СССР? Эффективность грузинской информационной политики? Президентская избирательная кампания? А может быть просто незнание кавказских реалий?


    Г.Х.: Я не считаю, что уместно называть какой-то один решающий фактор, который предопределил решение США поддерживать грузинскую точку зрения в войне в августе 2008 года. Однако есть один из важных факторов, напрямую определивший поведение США (и в целом Запада) два года назад. Вашингтон уже давно поддерживал Грузию и президента Саакашвили, как модель демократизации на постсоветском пространстве, и поэтому США уже «вложили» много своего престижа и своей репутации в правильность «грузинского выбора». То есть, к августу 2008 года уже было слишком поздно кардинально изменять политику. Было проще как раз защищать свои прежние позиции. Только очевидность грехов Саакашвили принуждала часть нашего правительства и элиты признать ошибочность такой несбалансированной политики. Хотя причина для первоначальной поддержки Грузии США и странами Запада, конечно, связана со значительным количеством предрассудков по отношению к России, которые имеются у американских и европейских элит и коренятся в опыте времен «холодной войны».


    Caucasus Times: - Сегодня «перезагрузка» российско-американских отношений явно «пробуксовывает» на постсоветском пространстве. Это показал визит Хилари Клинтон в страны Южного Кавказа, а также недавний визит спикера грузинского парламента Давида Бакрадзе в Вашингтон. Что, по Вашему мнению, нужно для того, чтобы произошло кардинальное изменение позиций Вашингтона по отношению к российской линии в Грузии?


    Г.Х.: Только прекращение политики расширения НАТО без России или приглашение России вступить в НАТО может кардинально изменить позиции Вашингтона по отношению к российской линии в Грузии. Расширение такого огромного военного блока по направлению к России неизбежно провоцирует подозрения в России. Все равно насколько искренне, упорно и настойчиво мы пытаемся объяснить, что мы дружелюбны, белы и пушисты. Из-за предыдущей историй эти объяснения не могут усыпить страх и обиду по поводу нашего упорного продвижения ближе к границам России.


    Caucasus Times: - В своей научной работе Вы много внимания уделяете Северному Кавказу. Насколько эта тема интересна в США? Говорит ли включение Умарова в списки «международных террористов» о какой-то динамике в американских подходах к этому региону?


    Доку Умаров (род. 13 апреля 1964 года) , провозгласивший в октябре 2007 года исламистское образование Имарат «Кавказ» был включен в список международных террористов Госдепартамента США 23 июня 2010 года (подробнее о мотивации такого решения см.: http://www.state.gov/s/ct/rls/other/des/143564.htm)


    Г.Х.: К сожалению, вопрос джихадистского терроризма американцам не очень интересен. Только активисты по правам человека и исследователи проблем терроризма обращают внимание на эту тему, особенно первые. Работа правозащитников в значительной степени односторонняя, они видят только нарушения прав человека совершенные российскими войсками, спецслужбами и местными промосковскими северокавказцами. Специалистов по джихадизму на Северном Кавказе в США практически нет. Главные американские СМИ, я имею в виду телевидение, радио, и печатные органы типа «New York Times», «Washington Post», «Wall Street Journal» вполне конкретны по поводу этого вопроса и не разрешают публикации статей об Имарате «Кавказ», о количестве терактов совершенных северокавказскими моджахедами, об их идеологии. А также деятельности других джихадистских групп мирового джихадистского революционного движения.

    Я считаю, что включение амира Имарата «Кавказ» «Абу Усмана» Докку Умарова в списки «международных террористов» говорит о какой-то динамике в американских подходах к вопросам Северного Кавказа . К сожалению, этот шаг не отвечает серьезности угрозы, истекающей от моджахедов Имарата «Кавказ». Во-первых, трудно даже представить, чтобы Усама бин Ладен был бы включен в списки Госдепартамента, а «Аль-Каида» не включена . Почему тысяча моджахедов, совершающих тысячи терактов по приказу Умарова, не должны быть включены в списки? Странно, мягко говоря. Мне кажется, что такую политическую игру с мировым джихадистским революционным движением играть нельзя.

    Усама (Осама) бин Ладен (род. 10 марта 1957 года в Саудовской Аравии)- лидер исламистской группировки «Аль-Каида» (организована в 1980-х гг. для борьбы с советскими войсками в Афганистане, а затем переориентированная на борьбу с Западом). Считается террористом номер 1 в США и ряде других стран. За информацию, которая могла бы привести к поимке бин Ладена правительство США готово выделить сумму размером в 50 миллионов долларов США.



    Caucasus Times: - Сегодня в высказываниях многих американских и европейских экспертов можно встретить утверждения, что признание независимости Абхазии и Южной Осетии подстегнет этнический сепаратизм на Северном Кавказе. Вы разделяете подобное мнение?


    Г.Х.: Я еще не видел никакого подтверждения, что такое влияние на ситуацию на Северном Кавказе имело бы признание независимости Абхазии и Южной Осетии. Конечно, есть некое желание объединиться у осетин по обеим сторонам российско-грузинской границы. Но скорее всего объединение Южной и Северной Осетий ведет их вхождению в Российскую Федерацию, а не к выходу Северной Осетии из состава России. Всплеска сепаратизма или национализма у кабардинцев, черкесов, и адыгов ни видно. Некие турецкие националисты и неоимпериалистические круги в Турции работают на эту тему, но сомневаюсь, что у них есть большая поддержка со стороны официальной Анкаре, и что их усилия в конечном итоге увенчаются успехом.


    Caucasus Times: -В чем Вы видите сходства и отличия между конфликтом в Чечне и двумя конфликтами в Абхазии и в Южной Осетии?


    Г.Х.: Сейчас, конечно, мало сходств из-за того, что главная причина в конфликте в сегодняшней Чечне конфессиональная, в том числе исламизм и джихадизм. Именно из-за игнорирования этого факта северокавказский джихад Имарата «Кавказ» проявляется сильнее в Дагестане, Ингушетии, и Кабардино-Балкарии, а не в Чечне. С лета 2007 и до весны нынешнего года больше терактов было совершенно моджахедами в Ингушетии, чем в Чечне. С весны нынешнего года количество терактов в Дагестане, Ингушетии, и Кабардино-Балкарии отдельно взятых было больше чем в Чечне. То есть, сегодня Россия имеет дело с кавказскими и международными джихадистами, а не с этнонациональными чеченскими сепаратистами.

    Конечно, причины конфликта между Грузией и ее фактически потерянными автономиями совсем другие. Они лежат в этнической сфере. Некоторые антироссийские круги считают, что кавказский джихадизм и\или этнонациональный сепаратизм выгоден нам потому, что он ослабляет Россию. Они действительно играют с огнем, который может перекинуться на таких же, как они поджигателей.

    Кстати, джихадисты Имарата «Кавказ» являются угрозой южному Кавказу (Азербайджану, Армении, и Грузии). На карте Имарата «Кавказ», опубликованной на сайтах кавказских моджахедов территория России и южного Кавказа называется «землями, оккупированным кяфирами и муртадами». Более того, Дагестанский Вилайят Имарата «Кавказ» имеет «азербайджанский джамаат», и новый амир Дагестанского Вилайята – это бывший амир южного сектора Дагестанского Вилайята, который находится у границы Азербайджана.

    Слово - "джихадисты" меня просто убивает :ycool:

    Оффлайн zindiosama

    • Герой
    • *****
    • Сообщений: 1890
    • Карма 316
    • Пол: Мужской
    • Уважение: +1
    Re: Кавказ - говорят эксперты
    « Ответ #4 : Октябрь 05, 2010, 03:31:36 pm »
  • Publish
  • 0
    И это приводит меня к убеждению, что нужно более креативное решение вопроса, и мы могли бы, например, рассмотреть модель Андорры, которая имеет двух глав государства - во Франции и в Испании, но остается номинально независимой .
    т.е. чтобы одно правительство сидело в Тбилиси, а другое - в Москве?
    ну и чудааак :laugh:
    деньги освещают ад, артиллерия - спящий город

    только  переступая через русские трупы человечество обретет свободу

    если твой желудок берет верх над разумом - ты больше не человек

    Оффлайн Simo Hayha

    • Global Power Moderator
    • Генералисимус
    • ******
    • Сообщений: 20113
    • Карма 2041
    • Пол: Мужской
    • Уважение: +125
    Re: Кавказ - говорят эксперты
    « Ответ #5 : Октябрь 09, 2010, 02:59:38 pm »
  • Publish
  • 0
    Для Запада настало время искать новый дискурс для Грузии – Джон Коларуссо

    ПРАГА, 8 октября, Caucasus Times - Caucasus Times, продолжая «Кавказский меловой круг» - цикл интервью с экспертами по Кавказу, политологами из США, Европы и Азии, представляет вашему вниманию беседу с канадским ученым, специалистом по Кавказу, профессором Джоном Коларуссо (John Colarusso).
    Д. Коларуссо изучает Кавказ, начиная с 1967 года. Его путь в академическое кавказоведение сопровождался сложными поисками. Он начинал с изучения физики и философии науки в университете Корнелл и Северо-Западном университете. Именно в этот период у него проявился серьезный интерес к изучению иностранных языков (греческий, армянский, грузинский). Впоследствии изучение языков, мифологии и культуры народов Кавказа стало важнейшим приоритетом в работе Джона Коларуссо. В 1975 году он (уже как лингвист) получил степень доктора в престижном Гарвардском университете. Затем к сфере интересов профессора Коларуссо добавилась и этнополитология.

    В течение 34 лет он преподает в Университете Макмастер (Гамильтон, провинция Онтарио, Канада). Джон Коларуссо автор 4 книг, включая фундаментальное 573-ех страничное исследование «Мифы Кавказа: нартские саги черкесов, абазин, абхазов и убыхов» (2002) и многочисленных научных статей, таких как «Абхазия» (1995), «Американский ответ на 11 сентября, его императивы и последствия» (2002), «Независимость Абхазии и перспективы Кавказа» (2009). Джон Коларуссо в большей или меньшей степени владеет 15 языками, среди которых грузинский, убыхский, абазинский, кабардинский, ингушский, осетинский (дигорский вариант), а также языки коренного населения Америки (индейцы племени бела-кула). Во время администрации 42-го президента США Билла Клинтона (1993-2001) профессор Коларуссо привлекался в качестве неофициального дипломата (back channel diplomat) для коммуникаций между Вашингтоном и Москвой, а также советника по Кавказу.

    Интервью с Джоном Коларуссо специально для Caucasustimes.com подготовил Сергей Маркедонов, приглашенный научный сотрудник Центра стратегических и международных исследований (Вашингтон, США), кандидат исторических наук

    Caucasus Times: - 13-17 сентября нынешнего года в Международном суде ООН прошли очередные слушания в рамках иска «Грузия против России». Если бы вы могли вообразить себя судьей, то, как бы Вы рассмотрели ответственность двух сторон за события 2008 года? Как могли бы вы измерить ее?

    Дж.К.: Как следует из Ваших вопросов, такие дела в значительной степени представляют юридический интерес, хотя государства могут интерпретировать судебные решения с моральной и политической точки зрения. Я думаю, что в данном случае более или менее ясно, что грузинский президент Михаил Саакашвили послушал некоторые неблагоразумные голоса в Вашингтоне. И сам он полагался, в первую очередь, на свой внутриполитический имидж и на военные возможности для реинтеграции Южной Осетии и Абхазии вместо того чтобы вести с этими образованиями реалистический диалог.

    Факты свидетельствуют, что грузинские силы инициировали враждебность. Многое было сделано и российскими силами по другую сторону Кавказа для быстрого ответа на грузинские действия против Цхинвали. То есть, если говорить просто, Россия ожидала действий Грузии и была готова противостоять им. В этом плане она реагировала предусмотрительно, как это сделала бы на ее месте любая региональная держава. Она не проводила упреждающих акций, не инициировала заранее враждебных действий. К тому же, несмотря на стремление Запада изобразить действия России, как враждебные и даже агрессивные, Россия показала значительную сдержанность в ходе конфликта. Она не аннексировала Грузию. Она не свергала Саакашвили. Она не разрушала грузинскую инфраструктуру до критического уровня, например трубопроводы. Она действовала так, чтобы остановить и отбросить грузинскую армию и отодвинуть Грузию от Южной Осетии и Абхазии.

    Таким образом, хотя война и требует наличия двух противостоящих друг другу сил, основная ответственность лежит на Грузии и на Западе в целом за скороспелое признание Косово. Это последнее решение нанесло обиду России, хотя также и дало прецедент признания, следующего вслед за военным конфликтом. Таким образом, платформа для августовской войны была подготовлена многими факторами, не одной только Россией, Грузией, Южной Осетией и Абхазией.

    Caucasus Times: - После августа 2008 года российское руководство стало рассматривать это событие, как свою геополитическую победу. Какие приобретения и потери, на Ваш взгляд, получила Москва 2 года назад?

    Дж.К.: Самый крупный успех Москвы - это усиление статуса России, как регионального игрока. И если Библия говорит: «Блаженны кроткие, ибо они унаследуют землю» , то в политике «кроткие» рассматриваются с презрением, а их проблемы не принимаются в расчет. Профессор Коларуссо цитирует Евангелие от Матфея (глава 5, стих 5). Так было в феврале 2008 года, когда Запад признал Косово против российских возражений. Тогда Россия предстала, как слабый партнер. После войны августа 2008 года РФ показала, что у нее есть возможности и воля действовать в своих интересах на соседних территориях, а ее интересы должны приниматься всерьез на Западе. Она смогла вступить в диалог с Западом на условиях, которые предлагали больше возможности для компромисса и кооперации между сторонами. В этом плане Россия заработала уважение.

    Однако это уважение было заработано военной акцией. Эта акция, естественно, рассматривается на Западе в историческом контексте российского империализма и советской экспансии. Поэтому будущее взаимодействие России и Запада должно быть более продуктивным и конструктивным с обеих сторон, но со стороны Запада Москва будет рассматриваться с подозрением. Ее действия будут автоматически интерпретироваться, как попытки нового империализма, а ее отношения с ближним зарубежьем рассматриваться, как возврат к неоколониальному доминированию.

    Таким образом, свой возросший уровень уважения Россия получила ценой недоверия и даже страха. На практике это будет означать, что переговоры между ней и Западом даже по вопросам, которые явно имеют общий интерес, будут излишне трудными, а любые результативные договоренности хрупкими. Действия России, неважно мягкие или жесткие, будут рассматриваться, как потенциальная угроза, имеющая более широкие негативные последствия. А значит, те итоги, которые РФ получила, очень неоднозначны.

    Caucasus Times: - После августа 2008 года стало трюизмом говорить о тупиках в российско-грузинских отношениях. Какие шаги Вы видите, как наиболее важные, для того, чтобы перейти к улучшению двусторонних отношений?

    Дж.К.: Если бы премьер-министр Владимир Путин или президент Дмитрий Медведев просто встали бы и сказали: «Россия не имеет намерения нарушать границы Грузии в том виде, в каком мы теперь признаем их, и мы уважаем ее суверенитет», то одно это уменьшило бы напряженность между Россией и Грузией, а также теми на Западе, кто поддерживает Тбилиси. Это касалось бы политического измерения так называемого «тупика». Со времен Гамсахурдиа Грузия рассматривалась в России, как головная боль на Южном Кавказе, но война два года назад показала, что и Россия может доставлять аналогичную боль.

    Гамсахурдиа Звиад (1939-1993)- первый президент постсоветской Грузии (апрель 1991 - январь 1992), политик, отличавшийся радикальными этнонационалистическими взглядами и популизмом

    Поэтому наступило время для Москвы выступить с инициативой и изменить свой взгляд на Грузию, как на врага, как на некий аналог Кубы у своих границ. Грузия сильно страдала в советское время вплоть до 1980-х годов. Следовало бы признать несправедливость, сделанную советскими спецслужбами против нее. Россия тем самым могла бы овладеть моральной инициативой и перебросить мячик на сторону Грузии и Запада. Такой жест заставил бы президента Саакашвили смягчить его антироссийскую риторику и сдвинуть акценты его внутренней политики в сторону от конфронтации. Если бы Россия сделала такой жест и если бы Грузия вместе с Западом ответили бы на него соответственно, то есть доброжелательно, то затем широкий круг культурных и экономических дискуссий смог бы сработать на нормализацию отношений. Такая нормализация принесла бы благо обеим сторонам. Критически важная вещь, которую в России надо держать в уме, имея дело с Грузией и остальным Кавказом - это то, что все этнические образования, нации в этом регионе уязвимы и малочисленны. Они боятся быть абсорбированными Россией и угаснуть из-за этого. Советская политика, даже тогда когда она поддерживала местную литературу и местные властные институты, подкреплялась угрозами для выживания этносов, которые могли проявиться в самое неожиданное время. Для России, чтобы иметь дело с Грузией, как с нормальной страной, необходимо убрать эту экзистенциальную угрозу. Даже если глазами только грузин она видится, как существующая.

    Caucasus Times: - История черкесов и нынешнее этническое возрождение - один из Ваших научных приоритетов. Какие связи Вы видите между признанием независимости Абхазии и оживлением черкесского национального движения на российском Северном Кавказе в последние годы?

    Дж.К.: Да, я потратил много своей энергии на изучение черкесского языка и фольклора. Я - лингвист и исследователь мифологии, и черкесы, а также убыхи, абхазы и абазины сыграли весьма значительную роль в моих исследованиях. Российское признание Абхазии было сделано в контексте геополитической конъюнктуры Южного Кавказа и в контексте признания Косова. Но это признание имело место накануне приближающихся зимних Олимпийских игр в Сочи. Для черкесов Сочи имеет очень глубокое значение, как центр убыхской территории, а также черкесского сопротивления силам царизма в XIX столетии. Так, диаспора имеет сильное недовольство по поводу игр в Сочи. Если бы Россия действовала бы мудро, то ее признание Абхазии смогло бы создать платформу для снятия большинства, если не всех исторических обид между ней и черкесами. В отличие от признания Южной Осетии, которая была только территорией, где проживали осетины, когда Россия признавала Абхазию, она признавала уникальную родину этнической группы, которая с XIX века подвергалась чрезвычайно сильному давлению. Черкесы могли рассматривать признание независимости Абхазии, как жест защиты и даже спасения своих находящихся в опасности родственников. Это признание могло предполагать надежду, что Россия пожелает предоставить черкесам свое образование, как этнической общности. Непременно вместе с другими, включая казаков, абазин, карачаевцев и балкарцев. Нынешние республики на Северном Кавказе являются результатом сталинских махинаций в регионе, направленных на дальнейшее ослабление народов, уже ослабленных ранее. Если Россия желает аннулировать сталинские границы в Грузии, то вероятно, она могла бы сделать то же самое на Северном Кавказе и предоставить черкесам и другим в западной части Северного Кавказа отдельные республики. И хотя немногие представители диаспоры делают нечто большее, чем посещение республик Кавказа в качестве туристов, такой жест мог бы иметь глубокое и быстрое моральное воздействие, которое создало бы предпосылки для новой эры в отношениях между Россией и черкесской диаспорой.

    Caucasus Times: - В течение последнего десятилетия Северный Кавказ рассматривается, как «ахиллесова пята» России. В прошлом году президент РФ Дмитрий Медведев открыто назвал Кавказ самой большой проблемой внутренней политики страны . Сегодняшняя ситуация также демонстрирует немало поводов для беспокойства. При каких условиях Россия могла бы трансформировать ситуацию в регионе в позитивном ключе? И какие меры были бы фатальными для ее политики на Северном Кавказе?

    См. оценки Д.А,Медведева: //http://www.kremlin.ru/transcripts/5979

    Дж.К.: Разрешите мне начать свой ответ с того, что я считаю фатальным для российского правления на Кавказе. Это - большее использование военной силы. Увеличение такой силы могло бы подавить всплеск насилия, но оно не решило бы местных проблем, которые беспокоят регион. В самом деле, регион сейчас находится в таком беспорядке по большей части из-за того, что многие его проблемы просто подавлялись более чем 100 лет с использованием силы сначала в имперский, а затем в советский период. Все это не позволило выстроить здесь гармоничное общество и вразумительные политические формы. Как и большинством других горных регионов, Кавказом нельзя управлять полностью, как обычным регионом. Можно даже придумать термин и сказать, что Кавказ среди других регионов является субъектом «слабой власти». То есть, Кавказ всегда имел низкий уровень противоречий и раздоров. Поэтому использование внешней силы не только подавляло легитимные средства разрешения возникающих трудностей. Оно также превращало их из локальной проблемы в вопрос взаимоотношений между кавказцами и русскими. Эти негативные аспекты говорят нам, что для преодоления нынешней ситуации следует использовать позитивные стороны.

    Так, позитивная трансформация может иметь два аспекта. Первый можно определить, как решение местной проблемы именно, как местной. Это было бы лучше всего делать, возрождая традиционные методы разрешения возникающих конфликтов и создавая политические единицы, в которых имелись бы для этого соответствующие мандаты, особенно в западной части Северного Кавказа, как я уже говорил выше. Деятельность таких местных органов могла бы дополняться межрегиональными структурами, которые занимались бы давнишними спорами, такими как проблема Пригородного района . Или вопросом об административных границах между Чечней и Ингушетией, если считается, что это решение все еще необходимо сегодня .

    Пригородный район - административная единица в Северной Осетии. До 1944 года восточная часть современного Пригородного района входила в состав Чечено-Ингушетии. После депортации чеченцев и ингушей в феврале 1944 года был включен в состав Северной Осетии. Спор вокруг принадлежности района стал причиной кратковременного вооруженного осетино-ингушского конфликта в 1992 году. И хотя военная фаза конфликта была быстро заморожена, а в ходе многолетней работы по разрешению спора, наметился значительный прогресс, конфликт интересов двух республик нельзя считать полностью разрешенным.

    Административной границей между Чечней и Ингушетией формально считается граница 1934 года, однако демаркация ее до сих пор не завершена из-за некоторых территориальных споров. Основные разногласия между субъектами возникают по поводу принадлежности Сунженского и части Малгобекского района.

    Второй аспект касается полномочий местных органов безопасности, укомплектованных из местных офицеров и рядовых. Программа «чеченизации», реализованная под началом Рамзана Кадырова могла бы в некоторой степени рассматриваться, как стандарт для аналогичных программ повсюду в России. Но Россия должна действовать так, чтобы такие попытки служили бы смягчению конфликтов и реализации местного правосудия. Россия должна устанавливать стандарт для таких регионов. Согласование и адаптация их с местными элитами будут представлять самые значительные практические барьеры на пути любых таких попыток. Адекватное использование больших дотаций, которые Россия предоставляет Кавказу, то есть контроль над коррупцией будет самым трудным аспектом взаимодействия с местными элитами в любых новых политических структурах. Я полностью осознаю, что Кремль будет рассматривать такие движения, как нетерпимую степень автономии для местных властей, которые угрожают российскому обладанию Кавказом. Но позвольте мне здесь высказаться в моей старой манере: сквозь призму географии. Почти как Канада - это ближайшая дверь в США и она должна всегда сохранять верность этой большой нации, точно также любая политическая единица на Кавказе всегда будет дверью в Россию, и поэтому должна вести свои дела в соответствии с этим простым, но в то же время непреложным фактом. Почти каждый кавказец, с кем я беседовал на протяжении многих лет, полностью осознают эти ограничители. Они все хотят хороших отношений с Россией, но они также желают нормальных отношений с остальным миром.

    Caucasus Times: - Теперь позвольте перейти от России к Западу. Какие самые большие ошибки были допущены США и ЕС в августе 2008 года? И какие ошибки совершаются ими сейчас?

    Дж.К.: Предыдущие вопросы были трудными и интересными, а этот вопрос легкий. Накануне войны Запад не смог уважать стремление России к стабильности на ее границах. Запад недооценил способность России использовать силу против Грузии. Я могу и дальше продолжать этот список полномасштабных ошибок, таких как исключительная вера в технологическое оружие или распространенная бравада относительно американской военной помощи и обучения, многие из которых повлияли на взгляды президента Саакашвили, на его понимание, что он может, а чего не может. Позвольте мне вместо этого рассмотреть основу этих ошибок, созданную в начале 90-х годов. С того самого времени, когда я первый раз был приглашен в качестве неофициального дипломата и советника по делам Кавказа, я был одиноким голосом, который настаивал на том, чтобы США сотрудничали с Грузией только посредством рассмотрения и принятия во внимание ее внутренней политики. Для США поддерживать территориальную целостность Грузии без рассмотрения истории формирования ее границ или анализа причин недовольства абхазов и южных осетин означало только одно - сделать Грузию слабой и уязвимой. Августовская война никогда бы не случилась, если бы эти исторические обиды были бы признаны и адресованы Тбилиси еще в начале 1990-х. Много смертей и разрушений можно было бы избежать. США в особенности проводили «красную линию» на грузинской земле для того, чтобы удержать Россию от возвращения к экспансионистской империи. В то время как Кремль рассматривал такие попытки как вредные и недоброжелательные, многие в Вашингтоне и в целом на Западе боялись, что неоимпериалистическая Россия станет нестабильной и может пережить новый и внезапный коллапс. К несчастью американская политика нарисовала эту линию на зыбучем песке нестабильной Грузии. Даже с началом «перезагрузки» российско-американских отношений старая риторика относительно грузинской территориальной целостности остается живой и невредимой. В действительности же, признав Абхазию и Южную Осетию, Россия стабилизировала Южный Кавказ так же, как Запад стабилизировал Балканы с признанием Косово. Пришло время для Запада найти новый дискурс для Грузии. Он будет включать уважение к грузинскому суверенитету, но он также должен быть сбалансированным по части фактов.

    Оффлайн Simo Hayha

    • Global Power Moderator
    • Генералисимус
    • ******
    • Сообщений: 20113
    • Карма 2041
    • Пол: Мужской
    • Уважение: +125
    Re: Кавказ - говорят эксперты
    « Ответ #6 : Октябрь 15, 2010, 07:30:09 pm »
  • Publish
  • 0
    Путь к сближению Грузии с Абхазией и Южной Осетией лежит через обеспечение безопасности - Кори Велт

    ВАШИНГТОН, 14 октября, Caucasus Times - Caucasus Times, продолжая «Кавказский меловой круг» - цикл интервью с экспертами по Кавказу, политологами из США, Европы и Азии, представляет вашему вниманию беседу с американским ученым, специалистом по Кавказу Кори Велтом.
    Кори Велт (Cory Welt) – заместитель директора Института европейских, российских и евразийских исследований в Университете Джорджа Вашингтона (США, Вашингтон). В этом же университете он читает лекции по проблемам политического развития и безопасности Кавказского региона и Евразии. До своей нынешней работы он был заместителем директора Евразийского стратегического проекта в университете Джорджтаун (2007-2009) и экспертом программы «Россия и Евразия» в Центре стратегических и международных исследований (2003-2007).

    Кори Велт занимается исследованием Кавказа в течение 15 лет. За это время он провел немало полевых исследований в странах региона. Его работа посвящена, главным образом, этнотерриториальным конфликтам и политическому развитию Грузии. Статьи Кори Велта публиковались в таких изданиях, как «Europe-Asia Studies», «Demokratizatsiya», «The Nonproliferation Review», «Russian Analytical Digest». Он принимал участие в подготовке отдельных глав для таких книг как «Демократия и авторитаризм в посткоммунистическом мире» (2009), «Америка и мир в век террора» (2005). Кори Велт владеет русским и грузинским языками.

    Интервью с Кори Велтом специально для Caucasustimes.com подготовил Сергей Маркедонов, приглашенный научный сотрудник Центра стратегических и международных исследований (Вашингтон, США), кандидат исторических наук .

    1. Caucasus Times: - Обычно Кавказский регион рассматривают как нечто единое, имеющее общие проблемы и стоящее перед общими вызовами. Но ведь даже для того, кто не является профессионалом, очевидно, что Азербайджан - это не то же самое, что Грузия или Армения. Какие основные отличия Вы видите между тремя государствами Южного Кавказа (внутренняя политика, вопросы безопасности)?

    К.В.: Если говорить о безопасности, то различия между тремя кавказскими странами заострились в течение последних нескольких лет, даже месяцев. Армения консолидировала свой статус, как «лояльный союзник» России на Кавказе, надолго пролонгировав российское военное присутствие на своей территории. Провал Армении в деле нормализации отношений с Турцией, который будет способствовать сохранению статус-кво в Нагорном Карабахе, несомненно, стал движущим фактором в пользу такого решения.

    Для Грузии Россия продолжает играть ту же роль, что Турция для Армении. Она не позволяет Грузии делать то, что она считает необходимым для своего государственного развития. В итоге США (вместе с ЕС) играют для Грузии ту же роль, что Россия для Армении, то есть патрона и покровителя. Есть только одно отличие. Оно состоит в том, что западные государства более искренне беспокоятся по поводу своей роли.

    Последний по порядку Азербайджан. Он продолжает полагаться главным образом на себя. Он и раньше не доверял России в вопросах обеспечения своей национальной безопаности. Но и на Турцию он также не может абсолютно полагаться. И по причинам внутреннего порядка Азербайджан все еще имеет слишком много различий с США и Европой, чтобы рассчитывать на их искреннюю поддержку.

    Что же касается внутренней политики в странах Кавказа, то здесь отличия предельно ясны. В условиях азербайджанской авторитарной модели управления, главный вопрос - это насколько долго Ильхам Алиев намерен оставаться у власти, и готов при определенных обстоятельствах обеспечить династический порядок преемственности. Самое лучшее, на что можно было бы надеяться сегодня это постепенная политическая либерализация и защита прав человека. Тогда, вероятно, правительство почувствует большую безопасность для своей власти.

    Из всех трех кавказских государств Армения, вероятно, самое большое разочарование, поскольку в начале 1990-х годов было так много ожиданий по поводу быстрой консолидации демократии в этой стране. И все же кажется, что в Армении более демократическая политика находится «где-то за углом». Но, как всегда ускользает. В течение нескольких последних лет внутренняя политика Грузии была наиболее интересной среди этой группы государств. Правительство этой страны с одной стороны не пыталось создавать полностью демократические институты, но с другой стороны полностью ориентировалась на «европеизацию» и либеральные экономические реформы (даже вопреки доминирующему тренду в сегодняшней Европе).

    2Caucasus Times: - Россия определяет Кавказ, как зону своих жизненно важных интересов. Какие аспекты этого подхода можно рассматривать, как справедливые и легитимные, а какие не выглядят «естественными» и оправданными?

    К.В.: Во-первых, очевидно, что география неизбежна. Несмотря на большие горные массивы, которые отделяют Россию от независимых государств Южного Кавказа, вполне ожидаемо, что РФ сохраняет значительный интерес и влияние в регионе. Во-вторых, крепкое наследие имперской/советской государственности на Кавказе предполагает, что эти интересы будут сохраняться и дальше. В-третьих, у России есть возможности для того, чтобы быть значительным источником инвестиций, торговли, рынка труда, что также предполагает значительное и долгосрочное российское влияние в регионе. И последнее, собственная уязвимость России на Северном Кавказе также предполагает естественный интерес к вопросам безопасности на Юге.

    Что помимо всего этого выглядит менее «естественным» и оправданным так это использование военной силы против соседей ради защиты российских национальных интересов. Задолго до августа 2008 года Россия могла бы помочь разрешить конфликты в Абхазии и в Южной Осетии способами, которые бы обеспечивали и уважение к грузинской территориальной целостности, и обеспечивали бы культурные, политические гарантии и гарантии безопасности для абхазов и южных осетин. Вместо этого российские власти использовали свою роль «миротворцев» (кавычки Кори Велта- прим. ред.), чтобы избежать серьезных попыток достичь политического решения, особенно в Южной Осетии, и укрепиться в Грузии для стратегических целей. Это, что и неудивительно привело к еще большей враждебности между Россией и Грузией. Помощь Грузии в мирном разрешении многолетних внутренних конфликтов была бы намного более благоразумным путем для достижения целей России в регионе, включая и Северный Кавказ, чем тот путь, который Россия, в конечном счете, выбрала.

    3. Caucasus Times: - В последние годы во многих публикациях и в России, и на Западе геополитическая ситуация на Кавказе рассматривалась, как перманетное соревнование между Вашингтоном и Москвой. «Цветные революции», августовская война рассматривались как проявление этого противоборства. А как Вы смогли бы сформулировать американский интерес в этом регионе? Что здесь хочет Америка? Устранить российское влияние, или же решить какие-то более сложные задачи?

    К.В.: Было бы правильно сказать, что США хотят значительно меньше от Кавказа, чем это иногда предполагается. США хотели бы видеть стабильные, дружественные и надежные демократические страны на Кавказе, которые могли бы играть роль партнеров по вопросам региональной безопасности, а не провоцировать угрозы для безопасности. Политика США не мотивируется стремлением к созданию каких-то стратегических военных аванпостов в регионе (как бы заманчиво, надо сказать, это ни звучало). США также не вдохновляет идея о том, чтобы российское влияние из региона исчезло бы. Особенно в том, что касается экономического влияния, роль России, как ценного торгового партнера и источника частных инвестиций признается. В то же самое время США не понимают стремления России обеспечить (или воссоздать то, что было утрачено) лидирующее военно-политическое доминирование на постсоветском пространстве. Такое стремление выглядит, как практика XIX столетия. Вашингтон предпочитает полагать, что соседи России должны быть свободы в выборе ориентиров для своей внешней политики настолько, насколько это не угрожает российской безопасности. Поэтому вопрос о Грузии стал так существенно значим для роста интереса США к Кавказу (в более широком понимании) после 11 сентября 2001 года, когда Штаты оказались вовлеченными в разрешение проблем региона.

    4. Caucasus Times: - Сегодня США, ЕС, различные международные организации (такие, как НАТО) поддерживают новую стратегию Грузии по реинтеграции Абхазии и Южной Осетии. Но эта стратегия должна быть в первую очередь нацелена на эти два образования, а не на Брюссель или Вашингон, не так ли? Какие более адекватные пути для улучшения отношений между Грузией и двумя де-факто государствами Вы видите?

    К.В.: Грузинская стратегия по Абхазии и Южной Осетии, нацелена в первую очередь, на сотрудничество с этими республиками, их вовлечение, а не на реинтеграцию. Честно сказать, мало с какими положениями этой стратегии можно спорить. Она содержит все те вещи, которые необходимы государству, которое ищет путей, как сделать постконфликтную ситуацию более приемлемой и удовлетворительной и стремится установить связи между разделенными обществами. Проблема в том, что абхазское, югоосетинское и российское руководство не особенно стремятся к восстановлению мирных связей с Грузией все это время. Они хотят, чтобы Грузия просто отбросила бы свою цель объединиться с Абхазией и Южной Осетией, отказалась бы от защиты интересов этнических грузин, изгнанных из своих домов, и приняла бы то, что стало особенно в случае с Южной Осетией де-факто аннексацией Россией грузинской территории. Это нереалистично.

    То, что действительно нужно всем сторонам, так это прекратить беспокоиться по поводу статусных проблем «здесь и сейчас» и сфокусироваться на открытии границ, поощрении торговых контактов и восстановлении разрушенных связей. Это, однако, может случиться только в таком контексте, когда все сторона почувствуют, что их безопасность гарантирована. Это означает, что еще есть необходимость в более качественном соглашении о неприменении силы (подписанном всеми сторонами, включая и Россию) и сокращенном, но вероятно, неизбежном российском миротворческом присутствии в Абхазии и в Южной Осетии. Вопрос о том, к чему приведут эти экономические и социальные связи будет оставлен на будущее.

    5.Caucasus Times: - В Грузии грядут серьезные конституционные трансформации. Некоторые эксперты даже говорят о возможной «путинизации» этой кавказской республики. Новый конституционный порядок, на Ваш взгляд, поможет или, напротив, помешает реализации самой важной стратегической цели Грузии (восстановление территориальной целостности)?

    К.В.: Самая главная цель для Грузии - это не восстановление ее территориальной целостности. Ей необходимо развиваться как современному демократическому и европейскому государству. Конституционные реформы, которые имеют место, открывают возможности для стремления к этой цели и не имеют отношения к конфликтам в Грузии. Реформы могут не зайти так далеко, как следовало бы, и Грузии необходимо пройти еще долгий путь, чтобы стать консолидированной демократией, но изменения кажутся позитивным первым шагом к эволюции политической системы страны от гипертрофированной роли исполнительной власти, которая так популярна на постсоветском пространстве. Естественно, существуют надежды на то, что демократическая и хорошо управляемая Грузия станет ближе к Абхазии и Южной Осетии и подтолкнет их к возобновлению связей, но, к сожалению, мы не можем точно предполагать, что случится именно так.

    Оффлайн Simo Hayha

    • Global Power Moderator
    • Генералисимус
    • ******
    • Сообщений: 20113
    • Карма 2041
    • Пол: Мужской
    • Уважение: +125
    Re: Кавказ - говорят эксперты
    « Ответ #7 : Октябрь 15, 2010, 07:31:35 pm »
  • Publish
  • 0
    Мне понравилось, что скажете интересно...

    Оффлайн zindiosama

    • Герой
    • *****
    • Сообщений: 1890
    • Карма 316
    • Пол: Мужской
    • Уважение: +1
    Re: Кавказ - говорят эксперты
    « Ответ #8 : Октябрь 16, 2010, 01:47:32 pm »
  • Publish
  • 0
    Кавказский союз
    13/10/2010

    Георгий Ардазишвили
    "Разделяй и властвуй" - мудрое правило,
    но "объединяй и направляй" - еще лучше.
    Гёте


    Сегодня немало разговоров и рассуждений относительно идеи объединения Кавказа. Возможно, в своей последней речи в ООН, президент Грузии представил, или предложил новый курс для Кавказских государств. Вполне допустимо, что эта идея может быть реализована, так как в таком альянсе больше плюсов, чем минусов. Мне хотелось бы предложить обсудить те принципы, которые должны стать важными при осуществлении этого проекта и те проблемы, с которыми придется столкнуться проекту. Назову данный проект объединения Кавказских государств условно - «Кавказский союз», по аналогии с Евросоюзом.

    Итак, на 65 заседании Генеральной Ассамблеи ООН, Президент Грузии М.Саакашвили предложил создание альянса, в который, по его мнению, могут войти государства, находящиеся по обе стороны Кавказа.

    Начну с того, что сама по себе идея создания таких союзов не нова. Еще в период СССР на территории Северного Кавказа были созданы Карачаево-Черкесская, Чечено-Ингушская, Кабардино-Балкарская автономные республики. Как происходили эти процессы – известно. Советские руководители одним росчерком пера объединяли народы, разъединяли, дарили полуострова, земли. По другую сторону Кавказского хребта, так же была образована Закавказская СФСР. Создание организации ГУАМ так же предполагало объединительную модель, и, кстати, в этой организации есть и Грузия и Азербайджан. Идея не нова, но что именно кроется за союзом Грузии и Азербайджана в новом формате и как могут произойти объединительные процессы с государствами Кавказа. Заслуживают внимания именно методы объединения. Что должно лечь в основу такого объединения? Какие принципы объединения должны быть основополагающими для устойчивого существования альянса? К каким изменениям могут привести такие объединения на мировой «шахматной доске»? Конечно же, это далеко не все исчерпывающие вопросы, но в статье для предварительного анализа предлагаются именно они.

    Прежде всего, нельзя пользоваться теми методами, которыми пользовалась, и до сих пор пользуется Россия. Такие методы, вот уже почти 200 лет приносят одни несчастья и страдания кавказским народам. Однозначно - это не тот путь, по которому нужно идти.

    Основными принципами, которыми нужно руководствоваться при создании «Кавказского союза» должны быть:

    1. Принцип добровольности. Создание подобного рода союзов не должно быть насильственным. Исключительно добровольность. Опять же это не значит проведение референдумов при каждом важном вопросе. Народы государств, участвующие в создании союза, избрали и избирают парламент, который и выражает волю людей. Они хорошо знают проблемы своего народа, и будут создавать такое количество рабочих комиссий, которое необходимо для решения всех вопросов сотрудничества. Именно принцип добровольности позволил многим европейским странам вступить в единый союз. Все мы знаем, как стучались в двери Евросоюза страны Восточной Европы после распада социалистической системы. К этому времени европейский союз достиг таких успехов, что быть вне него было опасно. Никто ведь не заставлял страны бывшего соцлагеря, сломя голову бежать в европейский дом. Просто напросто Евросоюз задал такие стандарты качества жизни, что страны Восточной Европы побоялись остаться вне еврозоны. Таким же принципом нужно руководствоваться и в создании «Кавказском союза». Вспомним, что процесс объединения Европы начали «заклятые друзья» Франция и Германия в 1950 г., и он стал привлекательным для остальных стран. Думается, что Грузия и Азербайджан могут начать такой же процесс на Кавказе. Для этого есть все предпосылки. Допускаю, что найдется немало скептиков, критикующий такой союз, но любые проблемы взаимоотношения можно предвидеть и научиться их решать. Как любил говорить американский сенатор Роберт Кеннеди: «Пятая часть населения всегда против чего бы то ни было когда бы то ни было». Мы должны исходить из интересов подавляющего большинства и, исходя из этих интересов, строить союз.

    2. Принцип партнерства. Ни в коем случае не претендовать на роль лидера в этом союзе. Грубейшая ошибка, которую допустила Россия в отношениях со странами СНГ, ОДКБ, ШОС и т.п., кроется именно в этом. Везде и всюду, Россия только за собой оставляла последнее слово, возомнив себя «старшим братом». Другие участники всех этих союзов лишены возможности принимать решения, или даже как-то влиять на них. Вновь задаюсь вопросом: почему Россию называют «старшим братом» по отношению к другим странам вышеперечисленных союзов? В чем это старшинство? В территории или в ракетах? Своим отношением к «союзникам» Россия добилась того, что все эти союзы «трещат по швам». На самом деле России нужно было в очередной раз доказать всему Западу, что они чего-то стоят и могут создавать различные альянсы по типу НАТО и Евросоюза. В результате, действительно хорошие начинания провалились. В том, что происходит между Россией и Белоруссией, виновата, прежде всего, Россия. Как можно добиться согласия путем насилия, шантажа и обмана, путем дискредитации и оскорбления лидера государства, которого выбрал народ?
    3.
    В связи с этим, ни Грузия, ни Азербайджан, ни кто – либо еще не может объявлять себя лидером союза кавказских государств. Никто не должен диктовать свои условия, шантажировать тем более. Только равное партнерство, взаимное уважение интересов каждого государства «Кавказского союза» должно стать еще одним важным принципом процесса объединения.

    3. Принцип неторопливости. Этот принцип схож по своему содержанию с принципом Жана Монне, который гласил, что: «Общая Европа не будет построена сразу или по единому генеральному плану. Она будет строиться посредством конкретных достижений, которые сначала будут создавать солидарность de facto». Действительно, есть смысл начинать объединение с одного «локомотива». Таким «локомотивом» в Европе стали угольная и сталелитейная промышленность. Как бы ни выглядело это парадоксальным, но то, что работало на войну, стало работать на мир! За этим «локомотивом» потянулись другие сферы общества и на сегодняшний день мы имеем Европу, объединенные общими гуманными ценностями. Поэтому, нельзя строить планы объединения сразу по всем сферам. Вполне допустимо, что создание «Кавказского союза» между Азербайджаном и Грузией может начаться с энергетической сферы, тогда это один механизм объединения, если с сельского хозяйства, то другой. Так или иначе, необходимы большое количество встреч и консультаций, для того, чтобы исключить любые непредвиденные обстоятельства, угрожающие союзу.Опять же, не могу не вспомнить заявление президента России Д.Медведева относительно взаимодействия в рамках ШОС, где он похвастался, что процессы интеграции в этой структуре идут быстрее, чем в Евросоюзе. Если приглядеться внимательно, то в таких делах лучше не спешить и не устраивать соревнований, кто быстрее объединится. Чем скрупулезнее и тщательнее исследована проблема, тем больше шансов на успех. Россия в ШОС спешит прибыль получить да деньги отмыть под какой-нибудь очередной проект. Когда в Европе проходили переговоры, то проводились тысячи встреч между представителями правительств разных стран, что попросту означало, что они хорошо узнали друг друга. Они уже сами стали думать о таких вещах, которые могли бы делать вместе.

    4. Принцип гарантированности. Исходя из этого принципа, мы должны гарантировать друг другу соблюдения всех договоренностей между странами. Мы должны гарантировать соучастие в решении проблем, возникающих на своих территориях; гарантировать каждому новому члену союза партнерство и уважение его интересов.

    Важным аспектом создания «Кавказского союза» является формирование тех ориентиров, которые будут направлять стратегическое развитие «Кавказского союза». Насколько возможен союз с участием Грузии, Азербайджана и Армении? Одной из причин, почему распался союз Грузии, Армении и Азербайджана 20-е годы 20 века было их ориентация на разные страны: Грузия ориентировалась на Германию, Армения на Англию, Азербайджан на Турцию. Конечно, сейчас, при ориентации Армении на Россию, вхождение самой Армении в конфедерацию Грузии и Азербайджана затруднительно. Если и Азербайджан и Грузия ориентированы на европейские ценности и стандарты, ориентированы на улучшение и укрепление своих отношений и создание процветающих, демократических государств, то Армения, ориентированная на союз с Россией, больше теряет от такого союза, чем приобретает. Сегодня у Закавказья появляется шанс создать мирный и стабильный регион, лишить Россию возможности сеять смуту и разруху, потому что Россия – это гарант нестабильности, хаоса, коррупции, конфликтов, межнациональной розни, геноцида и военной агрессии. Да и сами армяне могут в этом убедиться, обратившись к истории. Вот что писал по поводу важности грузино-армянского союза И.Чавчавадзе: «Прежнее бессилие Грузии началось от того несчастного дня, когда пала Армения – этот прежний наш оплот, стена со стороны Юга. Мы оберегали армян со стороны Севера, а они нас с Юга…Величайшие наши цари и государственные деятели ничего не жалели, что бы помочь армянам». И что из себя представляет Россия, как «друг»? Не Россия ли предала армян в 1921 г., заручившись союзом с Турцией. Это событие вошло в историю как «Великое предательство». Именно объединенное грузинско-армянское войско противостояло аннексии Россией Закавказья. Именно Россия, вот уже больше 20 лет мешает разрешить конфликт в Нагорном Карабахе. Не пора ли, объединив усилия трех закавказских государств, избавить этот регион от Российского присутствия и дать процветание и благополучие своим народам? Как может такое государство как Россия гарантировать стабильность, если на ее территории, во многих регионах нестабильная обстановка.

    Соглашусь с тем, что у Армении есть серьезные претензии к Азербайджану, Турции и даже к Грузии. Но претензии есть у всех ко всем. Если исходить из такой логики, то Германию следовало бы навечно изолировать от мирового сообщества. К примеру, у Турции и Греции есть взаимные претензии, но это не мешает им быть в одной структуре НАТО, а стремление Турции к интеграции в Евросоюз известно, где Греция уже есть. Давайте, в конце концов, вспомним, что вначале было «слово»…Мы можем договориться и создать для потомков достойное будущее.

    Если касаться вопросов интеграции республик Северного Кавказа в «Кавказский союз», то здесь возникают большие сложности. Начнем с того, что эти республики в составе России, и, как она борется с независимостью кавказских народов, мы видим. Стоило Чечне объявить о независимости, подписать необходимые документы и, буквально, через 2 года ее закидали бомбами. Москва в очередной раз доказала, что договоры для нее ничего не значат. Россия уже 200 лет ведет целенаправленный геноцид народов Кавказа. За последние 15 лет, под лозунгом «борьбы с терроризмом» русские «бравые» солдаты убили десятки тысяч людей в Чечне, Дагестане, Ингушетии, и, что очень важно, все убитые и искалеченные, так или иначе «террористы». Если это так, то Россию нужно срочно объявить государством «вне закона», так как она настоящий рассадник террористического движения.

    Во-вторых, если даже предположить распад России, который она заложила сама признанием сепаратистов в Абхазии и Цхинвали, то это не означает немедленного вхождения северокавказских республик в единый «Кавказский союз». Они должны сначала состояться как самостоятельные государства, научится жить самостоятельно и только потом вступать в какие-то объединения, союзы. Единственное, что может на современном этапе сделать Грузия, то это признание геноцида черкесского народа, ведение постоянного сотрудничество с парламентами кавказских республик, входе многочисленных и предметных переговоров закладывать основу для вхождения этих государств в «Кавказский союз». Даже одним признанием геноцида мы покажем свое уважение к кавказским народам, поднимем их статус и, следовательно, найдем потенциальных союзников.

    Отдельно затрону вопрос о том, чего не надо делать.

    Во-первых, не надо создавать альянсы против кого-то. Да, в мире еще есть потенциальные угрозы и союзники в борьбе с ними нужны, но процесс интеграции, объединения, создания конфедераций должен нести в себе, прежде всего, экономические цели и только потом внешнеполитические, которые в свою очередь не сводятся обязательно к войне против кого-то. Сугубо оборонительная составляющая конфедерации предполагается, но нельзя быть втянутыми в чужие региональные конфликты. В частности, если мы заинтересованы, что бы в этом союзе была и Армения, то она должна быть проинформирована о любых переговорах Грузии и Азербайджана относительно конфедерации, или даже быть в качестве наблюдателя. По моему глубокому убеждению Армения в конфедерации должна быть.

    Во-вторых, не надо из такого союза делать еще одного геополитического игрока в данном регионе. Географическое положение Грузии, конечно, существенный фактор, но не единственный, что бы включаться в геополитическую борьбу.Без развитой экономики, с чем в Грузии и Азербайджане пока плохо, мечтать о геополитике не приходится. Хочу заметить, что при нашем положении мы просимся и в Евросоюз, и в НАТО, а необходимо добиться того, и было бы гораздо лучше, если бы нас приглашали в подобные союзы. И стремиться нужно именно к этому.

    В-третьих, не надо бояться того, что произойдет какое-либо культурное давление, и, чья-либо культура полностью поглотит грузинскую, или кавказскую культуру. Сохранение и приумножение нашей культуры полностью зависит от нас. Может показаться парадоксальным, но такие объединительные процессы только усиливают национальную культуру. Если наша культура даст обществу четкие смыслообразующие ориентиры, никакая культурная экспансия нам не страшна. В статье «Грузинский путь» я уже писал о том, что деградация русской культуры и ее отступление перед западной состояло в том, что сама русская культура не дала, при всем своем величии, таких смысложизненных ориентиров, которые усилили бы национальный компонент. Поэтому, все зависит от нас самих.

    В - четвертых, не надо преподносить процесс создания «Кавказского союза» как нечто грандиозное. Когда Франция и Германия начали процесс объединения в сфере угольной и сталелитейной промышленности, то это не преподносилось как неминуемое создание объединенной Европы, которую мы сегодня наблюдаем. Просто напросто, надо тихо и добросовестно делать свое дело, а результат неминуемо будет.

    Итак, «Кавказский союз» - стратегия, которая способна коренным образом изменить ситуацию в данном регионе и наша задача состоит в том, что бы приложить максимум усилий для создания лучшего будущего нашим потомкам.

    http://www.apsny.ge/analytics/1287010572.php
    деньги освещают ад, артиллерия - спящий город

    только  переступая через русские трупы человечество обретет свободу

    если твой желудок берет верх над разумом - ты больше не человек

    Оффлайн Simo Hayha

    • Global Power Moderator
    • Генералисимус
    • ******
    • Сообщений: 20113
    • Карма 2041
    • Пол: Мужской
    • Уважение: +125
    Re: Кавказ - говорят эксперты
    « Ответ #9 : Октябрь 20, 2010, 02:25:22 pm »
  • Publish
  • 0
    Принципы международного права равно применимы ко всем специфическим ситуациям - Серджиу Челак

    ВАШИНГТОН, 19 октября, Caucasus Times - Caucasus Times, продолжая «Кавказский меловой круг» - цикл интервью с экспертами по Кавказу, политологами из США, Европы и Азии, представляет вашему вниманию беседу с Серджиу Челаком.
     
    Серджиу Челак (Sergiu Celac)- румынский дипломат и эксперт по вопросам международной политики и безопасности. Свою дипломатическую карьеру он начал по окончании университета в Бухаресте в 1961 году. За время своей карьеры был экспертом и членом румынских делегаций на 14 сессиях Генеральной Ассамблеи ООН и Совещаний Комитета по разоружению в Женеве, занимал пост заместителя директора, а затем директора Департамента политического планирования и анализа МИД Румынии. В 1961-1978 гг. Челак также выполнял функции переводчика румынских лидеров Георге Георгиу-Дежа и Николае Чаушеску . В 1978 году был уволен из МИД социалистической Румынии как «иедологически ненадежный», после чего до декабрьской революции 1989 года и свержения режима Чаушеску работал в энциклопедическом издательстве в Бухаресте. В 1989 году в качестве министра иностранных дел был среди соратников Иона Илиеску, ставшего первым президентом Румынии после эпохи Чаушеску . Служил послом в Лондоне, a c 1996 года послом по особым поручениям в такие регионах, как Балканы, Центральная Азия, Кавказ и Ближний Восток. В 2000 году Серджиу Челак ушел в отставку с дипломатической службы. Тем не менее, в 2002-2003 гг. работал в качестве личного советника президента Румынии. В настоящее время он старший советник Национального Центра устойчивого развития, а также вице-президент Румынской Ассоциации Римского клуба и директор Румынского Института международных исследований. С 1990 году Серджиу Челак - член Союза писателей Румынии. Он - лауреат престижных премий, автор многих книг и статей по проблемам международных отношений и вопросам безопасности. Среди них «Пакт Стабильности для Кавказа» (написана в соавторстве с Майклом Эмерсоном) (2000), «Пять причин, почему Западу стоит более активно вовлекаться в процессы Черноморского региона» (2004), «Дилемма региональной принадлежности: пример Организации Черноморского экономического сотрудничества» (2006). Серджиу Челак выступал редактором «Национальной Стратегии устойчивого развития Румынии: 2013-2020-2030» (2008).

    Георге Георгиу Деж (1901-1965) – генеральный (первый) секретарь ЦК Компартии Румынии (1945-1954 и 1955-1965), премьер-министр (1952-1955) и председатель Госсовета (1961-1965) Румынии. Николае Чаушеску (1918-1989)- генеральный секретарь Компартии (1965-1989) и бессменный президент Румынии (1974-1989). В декабре 1989 года был свергнут, приговорен к расстрелу и казнен.
    Ион Илиеску (род. в 1930 году)- румынский государственный деятель, президент Румынии в 1990-1996 и в 2000-2004 гг.

    Римский клуб - международная общественная организация, созданная итальянским промышленником Аурелио Печчеи (который стал его первым президентом), объединяющая представителей мировой политической, финансовой и научной элиты. Организация внесла значительный вклад в изучение перспектив развития биосферы и пропаганду идеи гармонизации отношений человека и природы.

    Организация черноморского экономического сотрудничества (OЧЭС)- межправительственная организация, объединяющая 12 государств Причерноморья и Южных Балкан. Основана на базе «Договора о черноморском экономическом сотрудничестве» от 25 июня 1992. До 1999 г. называлась ЧЭС («Черноморское экономическое сотрудничество»). Штаб-квартира ОЧЭС расположена в Стамбуле.

    Caucasus Times: - Многие годы внешняя политика Румынии последовательно ориентировалась на ценности европейской и североатлантической интеграции. Ваша страна успела стать членом НАТО и вступить в Европейский Союз. Однако на фоне других стран-членов этих влиятельных организаций внешнеполитический курс Бухареста стоит особняком. Румыния отказывается признавать независимость Косова так же, как и абхазскую или югоосетинскую государственность. И делает она это последовательно в отличие от других представителей «новой Европы» (взять хотя бы таких соседей Румынии, как Венгрия и Болгария). Чем Вы объясните подобные подходы? Наталкиваются ли они (в случае с Косово, конечно) на противодействие Вашингтона или Брюсселя? И если да, то, как румынские власти находят возможности для защиты своих позиций?

    С.Ч.: Давайте сначала будем корректно излагать факты. Иначе у читателей может остаться впечатление, что Румыния ведет себя как-то особняком среди других членов НАТО и ЕС, что, конечно же, не совсем так. Что касается одностороннего провозглашения независимости Косово, то румынские подходы разделяются четырьмя другими странами ЕС и большим числом стран-членов Организации объединенных наций, включая и Россию. Независимость Косово признана только третьей частью государств, имеющих членство в ООН. С другой стороны, ни одно государство-член ЕС и НАТО не сочло возможным признать Абхазию и Южную Осетию в качестве независимых образований. Это сделала только небольшая группа стран-членов ООН, опять же, включая и Россию. Согласно взглядам официального Бухареста при широкой поддержке экспертов правоведов и политических аналитиков, принципы международного права имеют универсальную ценность и они равно применимы ко всем специфическим ситуациям, отмеченным выше. При этом Румыния последовательно призывала стороны, вовлеченные в конфликт, приступить к ведению серьезного политического диалога с целью достижения разумных решений, которые были бы приемлемы соответственно и для их народов, и для мирового сообщества. Недавняя резолюция Генеральной Ассамблеи ООН по Косово, принятая на основе посредничества ЕС подтверждает адекватность такого подхода . Поскольку аргументы Румынии основываются на рациональной интерпретации ее насущных национальных интересов и принципов международного права, ей нетрудно объяснять свою позицию партнерам и союзникам.

    Независимость Косово не поддерживают также такие страны-члены ЕС, как Испания, Словакия, Греция и Кипр.
    Речь идет о резолюции ГА ООН от 9 сентября 2010 года. Совместная резолюция Сербии и ЕС отражает консенсус между странами, признавшими и не признавшими независимость Косово, а также Сербией, которая мирным и дипломатическим путем защищает свои национальные интересы.

    Caucasus Times: - Сегодня Абхазия и Южная Осетия с одной стороны и Грузия с другой ведут борьбу, в первую очередь на дипломатических фронтах. И если две бывшие грузинские автономии борются за признание (разыскивая потенциальных союзников в Океании или в Латинской Америке), то Тбилиси добивается признания своих «мятежных территорий» в качестве оккупированных. Сенат Румынии 28 июня нынешнего года единогласно принял «Резолюцию о ситуации в Грузии», в которой фактически солидаризировался с оценками и интерпретациями одной стороны (официального Тбилиси). Насколько, с Вашей точки зрения такое решение оправдано с точки зрения румынских национальных интересов? Помогает ли оно реализации внешнеполитических целей Бухареста в Черноморском регионе в целом?

    С.Ч.: В отличие от ситуации в Косово, по проблемам Абхазии и Южной Осетии, а также последствий августовской войны 2008 года и НАТО, и в ЕС заняли четкую и недвусмысленную позицию. Как государство-член Североатлантического Альянса и Европейского Союза, Румыния была активным участником в процессе формирования и выработки этой общей позиции и поэтому она ее полностью разделяет. Все румынские официальные заявления последовательно отражают существующий консенсус по этому вопросу. Честно говоря, я не в восторге от того, что хорошо продуманный румынский национальный интерес может представляться где-то за рамками нынешней внешнеполитической линии так, как она была ратифицирована демократически избранным парламентом. Я также не вижу здесь никаких противоречий в отношении к румынским региональным интересам в Черноморье, которые не имеют никаких скрытых замыслов и четко и публично артикулированы в рамках Организации Черноморского экономического сотрудничества. Румынский вклад в формирование программы ЕС «Черноморская синергия» , а также других региональных проектов также доказывает непредубежденное и конструктивное отношение Бухареста.

    «Черноморская синергия» - инициатива регионального сотрудничества Европейской комиссии, озвученная 11 апреля 2007 года. Появилась вскоре после вступления Румынии и Болгарии в ЕС (январь 2007). По замыслу Еврокомиссии, настоящим «синергическим» фактором развития предложенной инициативы в Причерноморье должен стать ее расширительный межрегиональный характер

    Caucasus Times: - Нынешний президент Румынии Траян Бэсеску неоднократно говорил о своем несогласии с наследием Пакта Молотова-Риббентропа . При этом с его точки зрения несправедливой выглядят не только нынешние границы между Молдовой и Румынией, но и между Румынией и Украиной. Все это рождает зачастую гипертрофированный алармизм в Украине, Молдове и в России. Насколько, на Ваш взгляд он обоснован? И каковы действительные устремления Бухареста в этой части постсоветского пространства?

    С.Ч.: Пакт Молотова-Риббентропа - это исторический факт, и естественно, о нем можно дискутировать в историческом контексте. Но инсинуировать, что любая ссылка на этот документ равнозначна территориальным претензиям или ставит под сомнение вопрос целостности существующих ныне государственных границ, закрепленных международными соглашениями, - это контрпродуктивная и опасная игра. Позвольте мне внести некоторую ясность в этот вопрос. Румыния признала нынешние границы Республики Молдова и Украины самим актом признания их, как независимых государств в 1991 году. Оставшиеся проблемы с Украиной, которые были предметом двусторонних переговоров еще с советских времен относительно точной делимитации континентального шельфа и определения исключительных экономических зон, в конце концов, разрешились в прошлом году посредством согласованного решения через обращение в Международный Суд ООН в Гааге . Вопрос закрыт. Хочется верить, что и другие споры, касающиеся суверенных прав внутри Черноморского региона, можно будет разрешать в схожем конструктивном и дружественном ключе. Все же можно только удивляться, почему некоторые СМИ продолжают искусственно раздувать несуществующие проблемы.

    Траян Бэсеску (род. в 1951 году)- пятый (ныне действующий) президент Румынии, начиная с декабря 2004 года. Был переизбран на новый срок 21 декабря 2009 года.
    Договор о ненападении между СССР и гитлеровской Германией от 23 августа 1939 года. К договору был подписан секретный дополнительный протокол, согласно которому Советский Союз и «Третий рейх» разделили сферы влияния в Восточной Европе. Первая научная публикация секретного протокола в РФ состоялась в 1993 году в журнале «Новая и новейшая история» (№ 1).
    Процесс по поводу делимитации морских границ исключительной экономической зоны и континентального шельфа в Черном море рассматривался в Международном суде ООН в 2004-2009 гг.. 3 февраля 2009 года суд огласил свое решение. При этом Румыния и Украина выразили удовлетворение решением и заявили о победе в споре, хотя эксперты и журналисты обеих стран продолжают высказывать критические позиции, заявляя о победе противоположной стороны и чрезвычайных уступках своей.

    Caucasus Times: - Следующий вопрос отчасти продолжает предыдущий. В Черноморском регионе помимо Абхазии и Южной Осетии есть еще одно непризнанное государство Приднестровье. Учитывая близость двух соседних государств Румынии и Республики Молдова, какова роль Бухареста в разрешении застарелого молдавско-приднестровского конфликта?

    С.Ч.: Румыния полностью поддерживает территориальную целостность Республики Молдова, как независимого государства и ее устремление к более тесной ассоциации с Европейским Союзом. Существует естественное понимание общей культурной и языковой идентичности, которое остается неизменным, несмотря на сложное историческое наследие. Прочное и последовательное улучшение отношений с Республикой Молдова во всех сферах - это приоритет, который разделяется всем спектром политических игроков в Румынии и это, я искренне полагаю, соответствует фундаментальным интересам двух наших стран. Восстановление суверенитета Республики Молдова в пределах ее международно признанных границ - необходимое условие для безопасности и стабильности в европейском контексте. То, что Вы описали, как конфликт в Румынии воспринимается, главным образом как результат продолжающегося военного присутствия в Приднестровье, что противоречит международным обязательствам под эгидой ОБСЕ и суверенной воле и конституционным положениям Республики Молдова . Это присутствие в сотне километров от румынской границы также рассматривается в Бухаресте, как значительная проблема национальной безопасности. И хотя Румыния и не является частью переговорного формата по Приднестровью, многие румынские аналитики думают, что скорее раньше, чем позже более широкие контексты проблем, имеющих отношение к этой сепаратистской провинции, целесообразно будет также обсудить в двустороннем формате между властями Румынии и РФ. Цель этого – устранение остатков непонимания и поиск взаимоприемлемых решений с уважением к суверенным правам Республики Молдова интересам европейской безопасности и сотрудничества. Как дипломат – профессионал, я знаком со значимостью сигналов, исходящих с самого высокого политического уровня. Я также считаю, что доверие и надежность в таких отношениях играют решающую роль.

    Речь идет о российской 14-й армии (сокращенной по численности до двух полков), дислоцированной на территории непризнанной Приднестровской Молдавской Республики (провозглашена в сентябре 1990 года). На саммите ОБСЕ в Стамбуле (ноябрь 1999 года) РФ брала на себя обязательства вывести войска и вооружения из Приднестровья, которое де-юре считается территорией Республики Молдова.

    Caucasus Times: - В своих работах Вы основное внимание уделяете вопросам развития Черноморского региона. Однако до сих пор не утихают споры о том, можно ли говорить о таком регионе. Не является ли он искусственным конструктом интеллектуалов? Территория Черного моря богата конфликтами и спорами. Как их преодолеть? И в конечном итоге, как добиться того, чтобы Черноморский регион состоялся как территория сотрудничества и стабильности?

    С.Ч.: В 2012 году будет отмечаться 20-летие Организации Черноморского экономического сотрудничества. Эта изначально турецкая инициатива, которая была поддержана Румынией и Россией с самых первых дней. Она прошла проверку на институциональную зрелость и подтвердила способность разрешать хотя бы лишь отчасти разнообразные региональные проблемы. Я думаю, что бесконечная дискуссия Черноморье, как регионе, идентичности или просто географическом пространстве исчерпала себя и должна быть заменена практической деятельностью. Некоторый скептицизм по поводу перспектив черноморского регионализма мог быть вызван нереалистическими ожиданиями первых дней ОЧЭС. Несомненно, что различия между региональными игроками и их внешнеполитическими обязательствами могут препятствовать региональной интеграции в классическом ее смысле, но в то же время существует достаточно возможностей для расширения всеобъемлющего сотрудничества. Как ветеран черноморского сотрудничества я рационально убежден, что саммит ОЧЭС через два года будет намного более чем просто праздничный случай, и что он окажется в состоянии дать новый импульс региональной кооперации, и наметит пути к более тесным отношениям региона с Европейским Союзом.

    Caucasus Times: - И последний вопрос касается более широких европейских контекстов. После августовской войны на Южном Кавказе президент РФ Дмитрий Медведев актуализировал свои предложения по поводу необходимости заключения нового договора о европейской безопасности. Есть ли, с Вашей точки зрения, у этой инициативы будущее? Или здесь надо вести речь, прежде всего, о пиаре?

    С.Ч.: Я думаю, что инициатива президента Медведева - серьезное предложение и относиться к ней нужно серьезнейшим образом. Эта инициатива дала начало «процессу Корфу» и предварительным дискуссиям в рамках ОБСЕ. Будучи вовлеченным персонально в дипломатические переговоры и демарши, которые впоследствии привели к принятию Хельсинкского Заключительного акта 1975 года , я знаю, что такая работа требует много времени и напряженных усилий. Но чтобы такой проект реально запустить, необходимо также выработать альтернативный проект, который не обязательно будет следовать логике российской инициативы с точки зрения структуры и содержания. С двумя равноценными текстами мы затем смогли бы начать серьезные дискуссии по сути. Мое личное мнение таково, что Европейский Союз находится в удобном положении, чтобы использовать недавно созданную Службу внешнеполитического действия в целях приоритетной выработки такого альтернативного проекта, проговаривающего согласованные взгляды Трансатлантического сообщества о том, какой должна выглядеть новая модель европейской безопасности и сотрудничества XXI века.

    «Процесс Корфу» назван в честь греческого острова, где в июне 2009 года представители ОБСЕ договорились начать диалог по безопасности на основе, в том числе, предложений президента РФ. Развивая эти предложения, Россия опубликовала 29 ноября 2009 года проект «Договора по европейской безопасности».
    Заключительный акт Совещания по безопасности и сотрудничеству в Европе. Подписан главами 35 государств 30 июля — 1 августа 1975 года. Закреплял политические и территориальные итоги Второй мировой войны, декларировал принцип нерушимости послевоенных границ, невмешательство во внутренние дела иностранных государств, обеспечение мер доверия в военной области и согласование обязательств по правам человека и основным гражданским свободам.
    Европейская Служба внешнеполитического действия (The European External Action Service)- подразделение ЕС, созданное после вступления в силу Лиссабонского Договора от 1 декабря 2009 года (предполагающего создание нового уровня европейской интеграции). Фактически будет выступать в роли МИД и дипломатического корпуса для Европейского Союза.

    Оффлайн Simo Hayha

    • Global Power Moderator
    • Генералисимус
    • ******
    • Сообщений: 20113
    • Карма 2041
    • Пол: Мужской
    • Уважение: +125
    Re: Кавказ - говорят эксперты
    « Ответ #10 : Октябрь 28, 2010, 01:55:57 pm »
  • Publish
  • 0
    Ну это больше из маразма но всё же в тему, почитайте, что японец про осетин пишет... :ggg:

    Кавказ: взгляд из Японии

    ВАШИНГТОН, 28 октября. Caucasus Times, продолжая «Кавказский меловой круг» - цикл интервью с экспертами по Кавказу, политологами из США, Европы и Азии, представляет вашему вниманию беседу с Кимитака Мацузато - японским политологом, правоведом, историком.

    Долгие годы Кимитака Мацузато занимается исследованием истории и актуальных проблем постсоветского пространства (Россия, Украина, Кавказ, Прибалтика), а также вопросами сравнительной политологии и права. Мацузато - доктор права (диссертация защищена в Токийском университете), профессор Центр славянских исследований (Slavic Research Center) Университета Хоккайдо (Саппоро). Эта структура была создана в 1953 году для координации исследований в области славистики и проведения междисциплинарных исследований. Профессор Мацузато автор многих научных работ, среди которых: -«Генерал-губернаторства в Российской империи: от этнического к пространственному подходу» (2004),
    -«Различающаяся динамика полу-президентства вдоль границ Европы/Евразии: Украина, Литва, Польша, Молдова, Армения» (2006),
    - «Межправославные отношения и трансграничные национальности внутри и вокруг непризнанных Абхазии и Приднестровья» (2009),
    - «”Пятидневная война” и транснациональная политика: семиотическое пространство, охватывающее границы между Грузией, Россией и Осетией» (2009).
    Работы профессора Мацузато публикуются, в основном, на английском и русском, и реже на украинском, польском, китайском, армянском и японском языках.

    Интервью с Кимитака Мацузато подготовил специально для Caucasus Times Сергей Маркедонов, приглашенный научный сотрудник Центра стратегических и международных исследований (Вашингтон, США), кандидат исторических наук.

    Caucasus Times: - О японской политике на Кавказе известно очень мало. С одной стороны это понятно. Географически «страна восходящего солнца» находится далеко от Кавказского региона. Оттуда не исходят угрозы и вызовы Японии, а потому активность Токио на этом направлении несопоставима с вовлеченностью в процессы Азиатско-Тихоокеанского региона. Но в то же время ученые, предприниматели, меценаты проявляют к Кавказу значительный интерес. Японские кампании принимают активное участие в нефтяных проектах на Каспии . Фонд Сасакавы финансирует немало научных и общественных проектов важных для региона. Да и Ваш университет часто организует конференции, семинары и круглые столы по кавказской проблематике . Японское правительство приняло участие в послевоенном финансировании Грузии . Чем Вы это объясните? Какие кавказские приоритеты правительства Вашей страны в регионе Вы можете назвать?


    К.М.: Честно говоря, я не представляю себе целостной картины, которая могла бы показать интерес японского правительства к Кавказу. Генеральный принцип международной помощи японского МИДа – стабильность, а не демократизация региона. В этом наша политика отличается от американской, и поэтому она более популярна в некоторых государствах Центральной Азии и Кавказа, таких, как Узбекистан, у которого есть проблемы с демократией.

    1.После того, как азербайджанский президент Гейдар Алиев инициировал в 1994 году т.н. «контракт века» по освоению углеводородных богатств республики, японские компании обозначили здесь свой интерес. В 1996 году компания «Иточу седзи» получила почти 4% акций «контракта века», а осенью того же года к проекту подключилась Национальная нефтяная компания Японии.

    2. Речь идет о проекте “The Sasakawa Peace Foundation”. Начал реализовываться 1 сентября 1986 года. Провозглашая общие цели, таких как «достижение мира», «кооперация и обмен», «вклад в конструктивное развитие международного сообщества», Фонд проводит научные, прикладные исследования, конференции, реализует программы обмена.

    3.Университет Хоккайдо (Саппоро)- один из лидирующих национальных университетов Японии. Член Гильдии Семи бывших имперских университетов. В 2001 году Центр славистики этого университета опубликовал книгу известного абхазского историка и политика (в недавнем прошлом секретаря Совбеза Абхазии) Станислава Лакобы «Абхазия де-факто или Грузия де-юре?».
    4.В октябре 2008 года Япония предоставила Грузии кредит в размере 200 млн. американских долларов на восстановление инфраструктуры, разрушенной в ходе «пятидневной войны».

    Например, Япония принимает 30 аспирантов и докторантов из Узбекистана каждый год. Однако же есть случаи, что наш МИД вовлекается в кавказскую (и балканскую) политику только в качестве послушного члена трансатлантического альянса. Пример - помощь Грузии непосредственно после российской бомбардировки. Я не был в восторге от этой акции. Пока Саакашвили не извинится за убийство четырехсот мирных граждан Южной Осетии, ни о какой помощи Грузии речи быть не могло. Эта помощь будет интерпретироваться грузинской стороной, как международное признание их агрессии. Японское правительство признало Косово спустя только месяц после их декларации независимости. Но не было никакой дискуссии в парламенте. С другой стороны, есть необъяснимая политикой щедрость. Например, по-моему, Япония занимает второе место после Германии по помощи Армении. Ежегодно отсылает туда десятки тракторов.


    Caucasus Times: - Главным вопросом повестки дня российско-японских двусторонних отношений является «курильская проблема» (или «проблема северных территорий) . Насколько этот вопрос влияет на отношение официального Токио к позициям России на Кавказе (случаи с Чечней, Дагестаном, Грузией)?


    К.М.: С Кавказом этот вопрос никак не связан. В прошлом японское правительство беспокоилось тем, что Финляндия не проявляет территориальную претензию по Карелии и Германия не претендует на Калининград, но я не встречался в Японии с аргументом, который бы связывал проблему «северной территории» с территориальными изменениями и конфликтами на Кавказе.

    Caucasus Times: - Долгие годы Вы занимаетесь исследованием постсоветских де-факто государств. К сожалению, эти образования рассматривались по большей части лишь в контексте этнических конфликтов и геополитической конкуренции, как последствия противостояний начала 1990-х годов. Между тем, внутриполитическая динамика в Абхазии, Южной Осетии, Нагорном Карабахе и Приднестровье не менее важна и интересна. В каком направлении, на Ваш взгляд эволюционировали политические институты де-факто государств постсоветского пространства (президентский институт, парламент, правительство, партии)? Что общего и особенного в этой эволюции?


    К.М.: Если вы не знакомы с моей работой о внутренней политике непризнанных государств, опубликованную в Корее в 2008 году, то позвольте мне ее Вам представить . В ближайшем будущем, я буду исследовать политические режимы непризнанных государств, с точки зрения сравнительного анализа полу-президентства, одной из областей моего исследования. Когда я начал заниматься темой непризнанных государств в 2003 году, я обратил внимание на внутреннюю политику, потому что международные аспекты проблемы хорошо исследованы, и также, потому что я хотел избежать политизированных оценок моих работ. В то время, очень трудно было опубликовать объективную работу по непризнанным государствам. Я думал, что исследование внутренних политик этих образований вызовет меньше эмоций у некоторых коллег.

    Территориальный спор между Японией и Россией, который является неурегулированным со времени окончания Второй мировой войны. После 1945 года все Курильские острова перешли под административный контроль СССР, однако ряд южных островов — Итуруп, Кунашир, Шикотан и группа островов Хабомаи — оспариваются Японией. Проблема принадлежности южных Курильских островов является основным препятствием для полного урегулирования российско-японских отношений и подписания мирного договора.
    Matsuzato K. From Belligerent to Multi-ethnic Democracy: Domestic Politics in Unrecognized States after the Ceasefires // Eurasian Review, Vol. 1 (2008). Pp. 95-119.

    Спустя семь лет, я думаю, что внутренние аспекты непризнанных республик привлекают интересы ученых потому, что здесь находится самая фундаментальная основа политологии, поскольку она является наукой о том, что такое государство.

    Caucasus Times: - Де-факто государства Евразии нередко называют «марионетками» либо Москвы, либо Еревана (в зависимости от того, о какой непризнанной республике идет речь). В своих исследованиях Вы жестко оппонируете этой точке зрения. Сможете обосновать Вашу правоту двумя-тремя яркими примерами?


    К.М.: Южные осетины не сдались Грузии, даже тогда, когда они, увидев колебания Путина и Медведева, решили, что российские войска не придут на их помощь. На президентских выборах 2001 году в ПМР (Приднестровской Молдавской Республике) Путин, вместе с Ворониным, поддерживал оппонента приднестровского президента Игоря Смирнова, но население ПМР проголосовало за Смирнова . То же самое можно сказать о президентских выборах Абхазии 2004 года. Россия всегда требует от Смирнова ввести полупрезидентскую систему, чтобы в ПМР была должность премьера, но Смирнов не слушает. В Абхазии оппозиция Багапшу играет антироссийской картой (вокруг экстерриториальности российских баз, продажи железных дорог РЖД, и т.д.) . Была версия, что в Нагорном Карабахе долго не принимали конституцию, так как карабахцы ждали конституционную реформу в Армении (которая состоялась в 2005 году), чтобы согласовать свой Основной закон с новой армянской Конституцией. Однако в 2006 году Нагорно-Карабахская Республика приняла другой вид Конституции, согласно своим тяжелым условиям «не война, не мир». Армения приняла премьер-президентскую систему (похожую на литовскую, польскую и украинскую 2004 года Конституции), а Нагорный Карабах президентско- парламентскую систему (более стандартную для стран СНГ).


    Caucasus Times: - В Ваших работах Вы касаетесь такого малоизученного сюжета, как религиозное развитие в непризнанных республиках. Какова роль религии в общественной и политической жизни Абхазии, Южной Осетии, Приднестровья и Нагорного Карабаха?


    К.М.: В самом деле, у меня есть публикации, посвященные религиозным аспектам проблем непризнанных государств . Ситуация здесь такова, что Абхазия, Южная Осетия и Приднестровье находятся между юрисдикциями местных православных церквей. Исследование православия на примере непризнанных государств углубляет наше знание этого направления христианства; несмотря на распространенный стереотип, что православие есть цезарепапистская религия , в православии светская и церковная политики часто противоречат друг другу и эти противоречия ярко появляются вокруг непризнанных государств.

    Непризнанное государство, расположенное на территории, де-юре считающееся Республикой Молдова (провозглашена в сентябре 1990 года).
    Воронин Владимир Николаевич (род. в 1941)- третий президент Республики Молдова в 2001-2009 гг. Смирнов Игорь Николаевич (род. в 1941)- бессменный лидер ПМР (сначала, как председатель Верховного Совета, а затем, с 1991 года - президент).
    Багапш Сергей Васильевич (род. в 1949)- второй президент Республики Абхазия. Впервые избран в 2005 году, переизбран на второй срок в декабре 2009 года.
    См. следующие исследования К.Мацузато : Inter-Orthodox Relations and Transborder Nationalities in and around Unrecognised Abkhazia and Transnistria //Religion, State and Society, Vol. 37, No. 3 (2009), Pp. 239 – 262.; South Ossetia and the Orthodox World: Official Churches, the Greek Old Calendarist Movement, and the So-called Alan Diocese //Journal of Church and State, Vol. 52, Issue 2 (2010), Pp. 271-297.
    Цезарепапизм (от лат. caesar — «цезарь» и papa — «папа») — термин, введенный католической историографией XIX века для обозначения таких отношений между императорской властью и церковью в Византии, в которых глава государства (император) выступал главой Церкви.


    Этим летом я работал в Карабахе и Армении. Я хотел написать статью о взаимосвязи между мировой тенденцией примирения православия и дохалкидонских церквей и Карабахским конфликтом. Но, по-видимому, это не получится, так как армяне, в отличие от грузин и молдаван, очень секуляризированы. Там религия играет роль только в качестве национальной традиции.


    Caucasus Times: - Недавно Вы и Ваши коллеги по Университету Хоккайдо начали реализацию сравнительного проекта по изучению России, Китая и Индии. Удалось ли Вам найти какие- то параллели в региональной политике этих трех стран? У России «головной болью» является Северный Кавказ, у Китая Тибет, у Индии Кашмир. Есть ли что-то общее в этих политических болезнях? И что из китайского или индийского опыта Россия могла бы позаимствовать?


    Церкви, которые объявил ересью Халкидонский собор (451). Суть их доктрины - божество и человечество объединены в природе Христа. В противоположность Халкидонский собор установил догмат о Христе, что божество и человечество в Христе познаваемы в двух природах «неслиянно, неизменно, нераздельно, неразлучно». Вскоре этот догмат составит основой учения православия и католицизма


    К.М.: Коммунистическая партия Китая (КПК) мощно мобилизует имамов на борьбу с сепаратизмом в Синьцзяне , а также на гармонизацию общественных отношений, и т.д. Китайские имамы охотно вывешивают чисто светские лозунги на стенах мечетей. В то же время, китайское правительство платит заработную плату имамам. Они выглядят состоятельными и несравнимы с мизерно обеспеченными дагестанскими имамами. Однако если российское правительство начнет платить большую зарплату имамам, то священники РПЦ (Русской православной церкви), буддийские ламы, иудейские раввины будут вправе требовать того же самого, с этим российские налогоплательщики вряд ли согласятся. Российское и китайское общества секуляризированы, религиозные лидеры, в принципе, занимаются, в первую очередь, духовными делами. Однако в Индии имамы и религиозные лидеры других конфессий играют роль судьи и адвоката по семейному праву, так как государство делегирует судебную функцию этой области религиозным общинам, учитывая, что семейное право тесно связано с религиозной практикой. Понимание секуляризации индийцами противоположно пониманию того же понятия турками. Индийцы думают, что государство не должно вмешиваться в религиозную общину и считает это принципом секуляризма. Что же касается урегулирования конфликтных проблем, то здесь религиоведение бессильно, так как оно не занимается исследованием терроризма или социального отклонения (например, проблем молодежи и безработицы) как предпосылки для терроризма. Нужно проводить эти прикладные исследования, как науку с государственным финансированием.


    Синцзян (Синцзян-Уйгурский автономный район, историческое название Восточный Туркестан)- регион современной КНР, один из пяти национальных автономных районов Китая с населением порядка 20 млн. человек. В Синцзяне проживают представители 47 этнических групп, но крупнейшим по численности некитайским этносом являются уйгуры .
     

    Оффлайн Simo Hayha

    • Global Power Moderator
    • Генералисимус
    • ******
    • Сообщений: 20113
    • Карма 2041
    • Пол: Мужской
    • Уважение: +125
    Re: Кавказ - говорят эксперты
    « Ответ #11 : Ноябрь 04, 2010, 12:01:17 am »
  • Publish
  • 0
    Андраш Рац: сравнение событий 1956 года в Венгрии и 2008 года в Грузии не корректно

    ВАШИНГТОН, 1 ноября, Caucasus Times, продолжая «Кавказский меловой круг» - цикл интервью с экспертами по Кавказу, политологами из США, Европы и Азии, представляет вашему вниманию беседу с Андрашом Рацом.
    (Andras Racz) - венгерский историк и политолог. В 2008 году получил докторскую степень. В настоящее время работает в Институте стратегических и оборонных исследований в Университете национальной обороны имени Миклоша Зрини (Будапешт) . Андраш Рац занимается исследованием проблем безопасности, внешней и оборонной политики постсоветских стран, а также внешней политикой Венгрии. Среди его недавних публикаций такие статьи, как «Венгрия и «Восточное партнерство», «Джинн в трубе: новый поворот в российско-белорусском газовом конфликте», «Рамки российско-украинского соглашения по Черноморскому флоту».

    Caucasus Times: - В августе 2008 года многие журналисты и эксперты из стран Центральной и Восточной Европы сравнивали поведение российской армии в Грузии с действиями советских войск в Венгрии в 1956 году и в Чехословакии в 1968 году. В Вашей стране Венгрии память о 1956 годе еще свежа. Насколько корректны, на Ваш взгляд такие исторические параллели? Не упрощают ли они понимание сложных проблем??

    А.Р.: С моей точки зрения, сравнение операции российской армии в Грузии и событий 1956 года в Венгрии некорректно с исторической точки зрения. Приведу 7 своих аргументов. 1. Различным были даже стартовые условия двух событий. В то время, как в 1956 году Венгерская Народная Республика была частью Варшавского пакта , она была оккупирована советскими войсками и считалась формально сферой советских интересов. Положение Грузии было иным. Это была независимая страна, прозападно ориентированная, имеющая свои собственные интересы, широкие связи с США и ЕС. 2. Причиной венгерского восстания была неудовлетворенность коммунистической властью, которая была установлена в Венгрии силами извне. Причина грузинской атаки Южной Осетии - это территориальная проблема по преимуществу. 3. Венгрия не имела территориальных конфликтов с Советским Союзом в 1956 году, за исключением, конечно же, самого факта оккупации. 4. Было очень много признаков грузинских военных приготовлений с 2006-2007 гг. Венгерское же восстание произошло неожиданно и для советской и для тогдашней венгерской элиты. 5. Согласно Докладу Комиссии Хайди Тальявини Грузия предприняла агрессию против российских миротворческих сил. Венгрия не делала так в 1956 году. Восстание не начиналось, как военный акт, оно только позднее вылилось в вид военного сопротивления. 6. С грузинской стороны использовались регулярные военные силы под государственым командованием. Венгерское же восстание было скорее спонтанным с государственной властью, имеющей только ограниченные возможности. 7. Грузия могла полагаться на политическую поддержку Запада в 2008 году, а Венгрия не имела такой поддержки, особено после 30 октября 1956 года .

    Миклош Зрини (Николай Зринский) (1620 -1664)- политик, военачальник, общественный деятель и поэт Священной Римской империи германской нации. В 1647—1664 годах был баном (правителем) Хорватии. Один из главных героев Австро-турецкой войны 1663—1664 годов.

    Речь идет о Варшавском договоре (Договор о дружбе, сотрудничестве и взаимной помощи) от 14 мая 1955 года. Этот пакт оформил создание военного союза стран «социалистического выбора» при ведущей роли Советского Союза.

    30 октября 1956 года венгерское правительство Имре Надя приняло решение о восстановлении в Венгрии многопартийной системы и о предстоящем проведении свободных выборов. 31 октября советский лидер Никита Хрущев на заседании Президиума ЦК КПСС заявил: «Если мы уйдем из Венгрии, это подбодрит американцев, англичан и французов империалистов. Они поймут как нашу слабость и будут наступать». Было принято решение создать «революционное рабоче-крестьянское правительство» во главе с просоветским лидером Яношем Кадаром и провести военную операцию с целью свержения правительства Имре Надя. Решение СССР о военном вмешательстве было принято после того, как посол США в Москве Чарльз Болен проинформировал советское руководство, что «Вашингтон не рассматривает Венгрию, как потенциального военного союзника». США не желали рисковать потенциальным конфликтом с СССР из-за венгерского восстания. В дополнение к этому они в это время были вовлечены в разрешение другого политического кризиса - Суэцкого.

    В общем, суммируя, сравнение вторжения Советского Союза с военными операциями РФ очень проблематично (различными являются структуры двух систем, разное международное окружение и прочее). Конечно, это красиво звучит, имеет пропагандистскую ценность, хорошо читается в газетах, но исторически все это некорректно.

    Caucasus Times: -После распада Советского Союза отношения РФ и Венгрии непросто складывались. Были и успехи, и взаимная подозрительность. Какую роль в двусторонних отношениях играл (и продолжает играть) «кавказский фактор» (ситуация в Чечне, Грузии)? Насколько вообще кавказская динамика интересна Венгрии??

    А.Р.: Я бы отделял вопросы Северного и Южного Кавказа. События на Северном Кавказе всегда были скорее вне фокуса предметом внешней политики Венгрии. Регион этот слишком далеко, у нас нет ни исторических, ни культурных, ни экономических связей, ни опыта коммуникации. Конечно, мы были осведомлены о событиях чеченских войн, имели информацию о нарушении прав человека там... Но общественная осведомленность была на крайне низком уровне.

    Среднестатистического венгра все это не очень-то интересовало. Это больше интересовало политическую элиту, конечно же, но она признавало это внутренним делом РФ. Более того, нестабильность на Северном Кавказе – это источник беспокойства для нас, так как Венгрия (в качестве члена НАТО и ЕС) прямо заинтересована в стабильной и предсказуемой России, как партнере. Если Россия будет нестабильной (террористические атаки и прочее), то это также создаст негативное воздействие и на Венгрию.

    Вопрос Южного Кавказа более сложный. Три страны региона - независимые образования, суверенные государства. Грузия выразила свою волю вступить и в НАТО, и в ЕС (конечно, у Тбилиси нет шанса, по крайней мере, в среднесрочной или краткосрочной перспективе), она участвует в программе «Европейское соседство» и «Восточном партнерстве» .

    Таким образом, Грузия для Венгрии намного более «ощутима», чем, например, Дагестан. Еще одно замечание. Обсуждая эту проблему, надо держать в уме, чтро Венгрия - член НАТО и восринимает США, как близкого и критически важного союзника. Поскольку Вашингтон смотрит на Грузию с симпатией, Будапешт не может и не желает вести себя не так, как американцы... просто в силу политических причин. Мы, может быть, немного неохотно это делаем, но мы стремимся быть более умеренными... но жесткие действия против интересов США в регионе - это не наша позиция. Однако развитие Кавказского региона в общем процессе российско-венгерских отношений - довольно маргинальный сюжет. Наши двусторонние отношения определяются, в первую очередь, экономическими интересами.

    Программы Европейского Союза, направленные на выстраивание партнерских отношений с соседями ЕС. Стали актуальными после самого большого расширения в истории европейской интеграции (в 2004 году в состав Евросоюза одновременно вступили 10 стран

    Caucasus Times: -Какова позиция официального Будапешта по поводу перспектив вхождения Грузии в НАТО? Эволюционировала ли она? И если да, то под влиянием чего это происходило??

    А.Р.: Когда вопрос о том, давать или нет Грузии «План действий по членству» (ПДЧ) в НАТО был в повестке дня, венгерская позиция была скорее неохотной. Вашингтон оказывал очень серьезное давление, однако Будапешт мог полагаться на мнение больших европейских стран, таких как Германия, Франция, и т.п. Когда же грузинский ПДЧ был фактически снят с повестки дня, Будапешт принял это с большим облегчением. Проблема включения Грузии в НАТО стала абсолютно неактуальным вопросом после войны 2008 года. Если быть предельно откровенным, то НАТО не нужен такой непредсказуемый член, атакующий соседа, который почти в 250 раз больше по территории и почти в 30 раз больше по населению. Намного сильнее с военной и экономической точки зрения.

    Caucasus Times: - В Вашей научной работе Вы часто обращаетесь к белорусской проблематике. Еще несколько лет назад трудно было себе представить, что Минск и Москва столь значительно разойдутся, и будут вести друг против друга информационную войну. Можем ли мы считать август 2008 года «разделительной линией» в отношениях РФ и Белоруссии? И при каких условиях Минск может признать независимость Абхазии и Южной Осетии??

    А.Р.: Этот вопрос, вероятно, самый трудный среди всех остальных... И все же, я не думаю, что вопрос об Абхазии и Южной Осетии открыл совершенно новую главу в истории российско-белорусских отношений. Много напряженности в них было уже и раньше. Они практически неуклонно ухудшались, начиная с 2002 года. Однако вопрос о признании сработал, как катализатор. Таким образом, он внес значительный вклад в нынешнее обострение ситуации. Я полагаю, что Минск играет двойную игру между ЕС и РФ, стремясь, использовать их игру друг против друга. Хорошо известно, что Беларусь могла стать членом «Восточного партнерства» при условии, что Минск не признавал бы Абхазию и Южную Осетию. С другой стороны, согласно словам президента Медведева, Лукашенко сначала пообещал признание, а потом не выполнил своего слова. Некоторые аналитики указывают, что Минск потребовал около 500 миллионов долларов США в обмен на признание, которое, в конце концов, не сделал. Однако теперь Беларусь теряет свободу действий. И это вызвано радикальным ухудшением экономической ситуации, предстоящими президентскими выборами в декабре, проблемой новых цен на газ в 2011 году, незначительной помощью, которой можно ожидать от ЕС (и из-за внутренних финансовых проблем Евросоюза, и по причине недостаточного внимания белорусских властей к правам человека и демократическим реформам). И сегодня, таким образом, Беларусь не имеет больше былой стратегической ценности. «Белтрансгаз» уже почти отдан «Газпрому» … И что еще мог бы Лукашенко предложить Москве в обмен на более умеренную цену на газ? Нефтеперегонные заводы Мозыря и Новополоцка? Но этого недостаточно. Я думаю, что остается только признание. Следовательно, я думаю, что это могло бы частью, вероятно, уже существующей политической сделки между Минском и Москвой. В обмен на установление более приемлемой цены на газ в 2011 году и за российское признание результатов президентских выборов, Беларусь, возможно, собирается признать независимость Абхазии и Южной Осетии. По крайней мере, я полагаю так. Альтернативой этому может стать экономический коллапс в Белоруссии. По сравнению с этим сценарием белорусское признание могло бы быть «меньшим злом» также и для Запада. Я думаю, что Западу нужно принимать во внимание также и позицию, и интересы Белоруссии: российское экономическое и политическое давление все увеличивается и становится жестче. В любом случае, сколько стран признают Абхазию и Южную Осетию? Только 4 страны-члена ООН. Если Беларусь станет пятым, что это изменит, по сути? Практически ничего.

    «Белтрансгаз» - предприятие (открытое акционерное общество), занимающееся бесперебойным газоснабжением в Белоруссии, а также транзитом природного газа через ее территорию. В мае 2007 года Государственный комитет по имуществу Белоруссии и ОАО «Газпром» подписали Договор купли-продажи ОАО «Газпром» части принадлежащих Республике Беларусь акций «Белтрансгаза». Последний транш в 625 млн. долларов США от «Газпрома», который приобрел 50% акций «Белтрансгаза» уже получен.

    План действий по членству в НАТО (ПДЧ, Membership Action Plan (MAP)) — программа по принятию новых членов в НАТО. Начала реализовываться с апреля 1999 года. Предназначена для помощи странам, которые планируют в будущем стать членами НАТО. В настоящий момент в программе участвует только Македония (с момента начала программы). Босния и Герцеговина, Грузия, выражают свое желание присоединиться к ПДЧ.
    Лукашенко Александр Григорьевич (род. в 1954)- президент Республики Беларусь с 1954 года.

    Caucasus Times: -На территории объединенной Европы также существует неразрешенный конфликт - кипрский. Какие параллели между ним и ситуацией на Южном Кавказе Вы видите??

    А.Р.: Только несколько. С европейской точки зрения конфликт на Кипре имеет особое значение, так как одна из частей разделенного острова является членом ЕС, в то время как другая - член НАТО и стремится к членству в ЕС . Ситуация была (и вероятно, будет какое-то время) в тупике без реального шанса на нахождение компромисса. Важно понять, что Кипр не зависит от Турции с точки зрения торговли, энергетики в отличие от Грузии, которая имеет такую зависимость от РФ. Относительно Абхазии и Южной Осетии я думаю, что ситуация более или менее устоялась. Грузия (не Саакашвили!) на пути к пониманию, что эти территории практически потеряны навсегда благодаря российским военным базам и т.п. С моей точки зрения главный интерес Грузии состоит в нормализации ее отношений с Россией, потому что нынешняя напряженность, очевидно, наносит урон и Грузия зависит от РФ во многих вопросах (рынок труда, энергетика). Таким образом, экономика и экономические связи могли бы сыграть большую роль в нормализации российско-грузинских отношений. После того как Саакашвили уйдет (я уверен, что это будет) новый лидер Грузии, вероятно, сделает все возможное для преодоления напряженности с Россией, просто по прагматическим соображениям. Таких факторов нет в отношениях между Кипром и Турцией.

    Республика Кипр - островное государство в восточной части Средиземного моря. С 1 мая 2004 года – член Европейского союза .Официально территория Республики Кипр включает 98% территории острова Кипр (остальные 2% занимают британские военные базы Акротири и Декелия), а также близлежащие острова Агиос Георгиос, Геронисос, Глюкиотисса, Кила, Киедес, Кордилия и Мазаки. Фактически же после межобщинного греко-турецкого конфликта (с военным вмешательством Турции) в 1974 году Кипр разделен на две части. 60% контролируется властями Республики Кипр (греческая община), на остальной части провозглашена Турецкая Республика Северного Кипра (ТРСК, турецкая община). ТРСК признается независимым государством только Турцией, мировое сообщество считает эту территорию оккупированной Турцией (членом НАТО с февраля 1952 года).

    Caucasus Times: -Ваш сосед Румыния довольно активна в Черноморском регионе. Заявления по Молдове и Украине, недавняя резолюция Сената Румынии по Грузии (которая фактически солидаризировалась с позицией Тбилиси) . Насколько такая активность беспокоит Венгрию (официальный Будапешт и представителей различных политических партий)? ?

    А.Р.: Думаю, что нам следует разделять некоторые вопросы. Новое венгерское правительство Виктора Орбана продвигает венгерско-румынско-польское стратегическое партнерство. Относительно Молдовы, Венгрия поддерживает в течение нескольких лет европеизацию и модернизацию Молдовы. Мы продолжаем также поддерживать нынешнее проевропейское правительство . Молдавские министры приезжают в Венгрию 8-9 раз в год, и даже премьер-министр посещает Венгрию довольно часто. Добавим к этому рабочие визиты чиновников более низкого уровня. Однако, конечно, у Румынии есть намного более сильные исторические, культурные и экономические связи с Молдовой, вклюяая общий язык. На мой взгляд, для Бухареста улучшать отношения с молдавским правительством, особенно с нынешней властью, а не с Компартией, вполне естественно . И Венгрия не имеет амбиций соревноваться с Румынией по поводу Молдовы. Не имело бы никакого смысла даже стремиться к этому. В некоторых второстепенных вопросах наши позициии могут отличаться, но это также не вопрос соревнования или соперничества. Поэтому активность Румынии в Молдове не является источником беспокойства для Венгрии. В то же время есть некоторые сходства между румынской политикой поддержки этнических румын, живущих в Молдове и политикой Венгрии по поддержке венгров, живущих за пределами нашей страны.

    Относительно Черноморского региона Венгрия не проводит активную политику. Если нам что-то нужно внутри ЕС мы обычно следует за великими европейскими державами. Однако в связи с недавним сближением с Румынией Будапешт становится ближе к позиции Бухареста. Смотрите, например, на недавно подписанный Азербайджаном, Грузией Венгрией и Румынией проект . Но это не означает, что Венгрия поддерживает безоговорочно все румынские инициативы. В венгерской «восточной политике» интересы России всегда принимаются в расчет. Я думаю, что Будапешт не хотел бы делать такой открытый выбор между российской и грузинской стороной. Такой вариант был бы самой оптимальной позицией. За рамками общеевропейских проектов, таких как «Европейское соседство» и «Восточное партнерство» Венгрия не проявляла особой заботы о Грузии ни до августа 2008 года, ни после. Венгерско-грузинские контакты всегда были довольно ограниченными. После войны уровень такой заботы стал даже ниже. Если Румыния поддерживает Грузию, это – решение Румынии. Если это создает проблемы в российско-румынских отношениях, то это проблема Бухареста и Москвы. Я думаю, что Будапешт в отличие от румынских властей не присоединится к этой инициативе. Более того нам необходимо не забывать о таком факторе, что Румыния переживает очень тяжелые времена из-за финансового кризиса, в ходе которых оттачивается риторика.

    Речь идет о дипломатической инициативе Тбилиси по продвижению международного признания Абхазии и Южной Осетии в качестве «оккупированных территорий». В апреле 2010 года парламент Грузии принял обращение к высшим представительным органам 50 «дружественных» стран с просьбой рассмотреть вопрос о «российской оккупации» и принятии соответствующих резолюций. В июне 2010 года такие резолюции приняли Сейм Литвы и Сенат Румынии. «Резолюцию о ситуации в Грузии» (28 июня) румынский Сенат принял единогласно.
    Виктор Орбан- венгерский политик, лидер партии «Фидес». Возглавлял венгерское правительство в 1998-2002 гг. После победы его партии на парламентских выборах в апреле 2010 года, в мае Орбан второй раз был назначен премьер-министром. Официальное вступление в должность состоялось 29 мая.

    Речь идет о коалиции четырех молдавских партий (либеральной, либерально-демократической, демократической и альянса «Наша Молдова») «За европейскую интеграцию». Коалиция возникла по итогам досрочных парламентских выборов 29 июля 2009 года (соглашение о ее создании было подписано 8 августа). Коалиция смогла избрать спикера парламента (Михай Гимпу) и главу правительства (Влад Филат), однако не смогла выбрать президента. В итоге она оказалась не в состоянии разрешить внутриполитический кризис, возникший после очередных парламентских выборов в апреле 2009 года и интерпретации их итогов.

    Партия коммунистов Республики Молдова (ПКРМ)- одна из ведущих политическх сил страны и единственная коммунистическая партия на территориии бывшего СССР, которая сумела стать правящей. С 1998 года имеет самую крупную парламентскую фракцию, а в 2001-1008 гг. ее лидер Владимир Воронин занимал пост президента Молдовы. Именно в этот период отношения Молдовы с Румынией характеризовались высоким уровнем противоречий.
    Речь идет о проекте AGRI («Azerbaijan, Georgia, Romania Interconnection»). Согласно этому проекту азербайджанский газ по трубопроводу будет поступать в терминал Кулеви на Черноморском побережье Грузии, где газ будет сжижаться. После транспортировки в Констанцу (порт в Румынии) сжиженный газ вновь будет превращаться в газовую консистенцию, после чего он будет экспортироваться по существующим газопроводам в Европу. Декларация по проекту транспортировки газа была подписана 14 сентября 2010 года в Баку (Венгрия подключилась на завершающем этапе). Предположительно для запуска проекта потребуется 20 месяцев.

    Оффлайн Simo Hayha

    • Global Power Moderator
    • Генералисимус
    • ******
    • Сообщений: 20113
    • Карма 2041
    • Пол: Мужской
    • Уважение: +125
    Re: Кавказ - говорят эксперты
    « Ответ #12 : Январь 05, 2011, 04:55:43 pm »
  • Publish
  • 0
    Северный Кавказ: между нестабильным прошлым и неясным будущим

    ПРАГА, 4 января, Caucasus Times - Автор - Сергей Маркедонов, приглашенный научный сотрудник (Visiting Fellow) Центра стратегических и международных исследований, Вашингтон, США

    Прошедший 2010 год для политического развития Северного Кавказа не совпал с календарным.

    Не будем преувеличением назвать главным событием 2010 года попытку (удачная она была или провальная - отдельный вопрос, который мы затронем чуть ниже) трансформации управления Северо-Кавказским регионом посредством образования самостоятельного федерального округа во главе с полномочным представителем президента в ранге вице-премьера правительства РФ. Беспрецедетный в российской управленческой практике случай! Комментируя назначение бывшего красноярского губернатора Александра Хлопонина (оно случилось 19 января 2010 года) на должность президентского представителя в проблемном российском регионе, известный германский кавказовед Уве Хальбах констатировал: «Мы видим «выученные уроки» в плане отхода от одностороннего военного подхода, который демонстрировали «силовики» в решении большинства проблем российского «внутреннего зарубежья». Германия (и Европа в целом) должна активно поддерживать более квалифицированную стратегию России на Северном Кавказу, которая выходила бы за рамки инструментария «силовиков». Однако нам следует понимать как трудно такие подходы будут вырабатываться, и как неустойчива ситуация в регионе». Между тем, путь к президентскому указу от 19 января 2010 года начинался за полгода до этого. В этом плане мы можем объединить в рамках одного периода процессы, проходившие с июня 2009 года и в течение всего календарного 2010 года. Но до рассмотрения этого периода коротко рассмотрим те подходы, которые доминировали в российской внутренней политике в начале «нулевых».

    В период двух президентских легислатур Владимира Путина о Северном Кавказе власти говорили часто и охотно. Однако этот разговор строился вокруг нескольких тем. Первая тема - Кавказ как площадка международного терроризма, на которой Россию испытывают на прочность. При этом в зависимости от политической конъюнктуры образы «международных террористов» менялись. Иногда в их облике вдруг проглядывали грузинские черты, иногда – афганские, а иногда вдруг становилась очевидной причастность «коварного Запада». Впрочем, роль Запада в северокавказских делах трактовалась двойственно. С одной стороны, в нем видели «естественного союзника», пострадавшего от происков «третьего мира», а с другой - непонятливого и докучливого партнера, пытающегося «навязать нам» какие-то неверные представления (или «двойные стандарты»). Вторая тема - стремительно стабилизирующийся Кавказ, образ, практически подмененный Чечней под мудрым водительством отца и сына Кадыровых. Попытки как-то разнообразить северокавказскую проблематику предпринимались. Самым ярким примером в этом ряду мы можем назвать выступления полпреда президента на Юге Дмитрия Козака (занимал этот пост в сентябре 2004 - сентябре 2007), который пытался акцентировать внимание и своего непосредственного начальства, и общественности на проблемах клановости, управленческой неэффективности региональных администраций (в особенности, в условиях бюджетной зависимости от федерального центра).

    Однако внутренний дискурс, по крайней мере, до середины прошлого года, был вне фокуса внимания правящей элиты страны. Ситуация стала меняться с лета 2009 года, когда стали ощутимы несколько моментов. После такой пиар-акции, как отмена контртеррористической операции в Чечне, количество терактов в республике не уменьшилось. Более того, диверсионно-террористическая активность распространилась и на соседние республики Дагестан, Ингушетию и Кабардино-Балкарию. Летом 2009 года было совершено дерзкое покушение на президента Ингушетии Юнус-Бека Евкурова (которое на время вывело его из строя), а также убийство главы МВД крупнейшей северокавказской республики - Дагестана Адильгирея Магомедтагирова. Все это требовало какого-то внятного объяснения. Дальше было уже просто невозможно пробавляться рассказами про стремительную стабилизацию региона, которому «кое-кто порой мешает».

    Неким поворотным пунктом от «внешней» истории к истории «внутренней» стало выступление Дмитрия Медведева 9 июня 2009 года в Махачкале. В ходе него президент РФ заявил о «системных проблемах», существующих в северокавказском регионе. Фактически впервые после 90-х власть устами первого лица в государстве заявила, что причиной социально-политической турбулентности на российском Кавказе является не внешнее воздействие, а проблемы внутреннего порядка (коррупция, безработица, бедность населения). Все эти прозрения, однако, не подвигли ни президента, ни премьера к пониманию других не менее важных фактов. В частности, оба члена тандема продолжили разговоры о борьбе с «бандитами» и с «ОПГ», как будто бы нынешние проблемы Кавказа вполне сопоставимы с ситуацией в каком-нибудь Гарлеме или Бронксе 80-х годов прошлого века. Не получилось и честного разговора о провалах в управлении Северным Кавказом. Все промахи и провалы были свалены на региональную и местную власть, федеральная же была выведена из-под шквального огня критики. Отсюда и экзотические идеи вроде введения особой юрисдикции по делам, связанным с терроризмом. Но, как бы то ни было, в своем прошлогоднем президентском Послании Медведев назвал Северный Кавказ главной проблемой российской внутренней политики. Тогда же была озвучена другая идея – создания новой бюрократической структуры, наделенной доверием тандема и ответственной за «наведение порядка» на Северном Кавказе.

    В итоге 19 января 2010 года произошло явление Александра Хлопонина Кавказу. С одной стороны, это выглядело как новация. За самый нестабильный регион страны стал отвечать не силовик, а менеджер, прошедший школу «Норильского никеля» и губернаторства на Таймыре и в Красноярске. О Северном Кавказе впервые столь часто стали говорить с использованием другого словаря. Помимо привычных «террорист», «экстремист» в СМИ замелькали упоминания о «кластерах», «инвестициях», «инновациях». С другой стороны, ни к какой модернизации назначение Хлопонина отношения не имело. Типично кулуарное выдвижение человека, не имеющего соответствующего опыта. И по соображениям внутрибюрократической логики, а не в соответстии с насущными национальными интересами. Добавим к этому и весьма ограниченный «функционал» нового «главного по Кавказу». Хлопонина в полном смысле этого слова «бросили на хозяйство», не дав ему соответствующих политических полномочий. А какие же, в самом деле, инвестиции/инновации в условиях, которые напоминают военные? В итоге получилось не как лучше, а как всегда. Значимым сюжетом была признана экономика и социальная сфера. На развитие этих сегментов Кремль и Белый дом призвали направить все силы, в то время как политическая тематика (религиозные отношения, межэтническая конфликтность) осталась по-прежнему табуированной. Она фактически рассматривается только как «надстройка», производная от социально-экономического базиса. Таким образом, сама власть поставила себя в жесткие рамки. Вместо выработки масштабной стратегии развития Кавказа она ограничилась социально-экономической стороной. Спору нет, сферой важной, но в сегодняшних условиях политической нестабильности не играющей определяющей роли.

    Что же в итоге? Сказано немало правильных слов. И о необходимости научного осмысления северокавказской политики, и о повышении качества работы «силовиков, и об организации внутренней миграции трудоизбыточного населения. Но при отсутствии политических рычагов работа полпреда постепенно стала напоминать раболту дореволюционного земства. Вроде бы и нужный институт, да непонятно, как его оптимально использовать. Повторимся, что в первую очередь - это не столько вина, сколько беда Хлопонина, который так и не получил весомые политические полномочия. Без них же самое лучшее, что смогли сделать для экономики региона- это составить далекие от реальности предложения, собранные под одной обложкой «Стратегии-2025». Похожей то ли на научно-фантастическое произведение, то ли на «Продовольственную программу» брежневской эпохи.


    С одной стороны, нельзя сказать, чтобы 2010 год открыл какие-то принципиально новые угрозы, которые бы исходили из Северокавказского региона. Рост политического насилия под исламистскими знаменами начался намного раньше. «Обновленный» этнический национализм (особенно в западной части российского Кавказа) также заявил о себе несколько лет назад. Но с другой стороны, расширение террористической активности (особенно через год после отмены режима КТО в Чечне) неприятно впечатляло в течение всех 12 месяцев уходящего года. Терроризм снова пришел в российскую столицу. Взрывы в московском метро 29 марта 2010 года поставили много жестких вопросов. И не только в плане безопасности. В каком-то смысле они стали тревожным звоночком перед трагедией 11 декабря. На первый взгляд, между этими событиями нет прямой взаимосвязи. Однако при более глубоком рассмотрении оказалось, что общественное мнение крупных российских городов было шокировано взрывами в столичной подземке, но довольно вяло (если не сказать, пассивно) реагировало на трагические инциденты в Кизляре, Владикавказе, Нальчике. О Нальчике, кстати сказать, необходимо более подробно поговорить. В Кабардино-Балкарии, имевшей в 90е годы репутацию северокавказской «спящей красавицы», в 2010 году значительно выросло количество терактов. В этом контексте можно вспомнить первомайский взрыв на ипподроме, а также атаку Баксанской ГЭС (21 июля), которая стала первой атакой большого «техногенного объекта». Только за 2 первых летних месяца в республике прогремело 17 взрывов. В июне 2010 года президент КБР Арсен Каноков дал добро на ввод смешанного контингента по борьбе с экстремизмом в республику, что в свою очередь стало реакцией на рост диверсионно-террористической активности, все больше стирающей грани между восточной (нестабильной) и западной (относительно мирной) частью Северного Кавказа.

    2010 год также показал (и не только в Кабардино-Балкарии), что ликвидация знаковых персонажей джихадистского подполья не приносит мира в регион. В уходящем году были ликвидированы такие печально известные лидеры северокавказского терроризма, как Анзор Астемиров (был уничтожен 24 марта), Саид Бурятский (2 марта), Магомедали Вагабов (21 августа). За каждым из них тянулся кровавый след, начиная от атаки на столицу КБР в октябре 2005 года, прошлогодними акциями против РОВД в Назрани, и заканчивая взрывами в московской подземке. Однако точечные «ликвидации» без комплексного изменения среды, порождающей новых «амиров» и новых «шахидов» не стала эффективным средством. Место Анзора Астемирова, ставшее «вакатным» быстро занял Аскер Джаппуев, и как говорится, началась старая песня по новому. Впрочем, в 2010 году мы увидели и иные подходы. Так 9 июня был захвачен в ходе операции Али Тазиев (известный также, как «Магас»), подозреваемый в нападении на Ингушетию (июнь 2004 года) и террористической атаке на среднюю школу в Беслане (сентябрь того же года). Между тем, подобного рода захваты (а также разбирательства этих дел) не стали (по крайней мере, пока) мощным идеологическим оружием против боевиков и их лидеров.

    К сожалению, ни государство, ни общество не смогло грамотно осмыслить характер террористической угрозы. Повторение фраз о «бандитах», «чеченских сепаратистах» (это при том, что в 2010 году Чечня опустилась на четвертое место в своеобразном террористическом соревновании) отодвинули от нас понимание того политического вызова, который был брошен российским гражданам северокавказскими джихадистами.

    И здесь мы подходим к принципиально важному тезису. В 2010 году Северный Кавказ, как никогда ранее, стал общероссийской проблемой. Декабрьские события в российской столице актуализировали вопрос о том, готово ли этническое большинство сосуществовать и развиваться с этническими меньшинствами в рамках одного российского гражданско-политического проекта. К сожалению, мы не увидели в действиях российских властей грамотных политических и управленческих решений. С одной стороны всплеск движения, использующего лозунги русского этнического национализма, центр попытался использовать для своих предвыборных целей. Как иначе объяснить двусмысленные жесты премьера Путина (встреча с фанатами, посещение могилы погибшего Егора Свиридова, а также его заявление о необходимости регистрации для приезжих в крупных российских городах)? Между тем, отказ от либерализации передвижения граждан внутри страны, создание фактически внутренних границ чревато не только апартеидом и укреплением экстремистских настроений, как внутри русской, так и кавказской «улицы». Оно чревато окончательной демодернизацией России, ибо отсутствие нормально работающего рынка рабочей силы создает препятствия для «думающей экономики» (о чем так красочно говорил в свое время Дмитрий Медведев).

    Оглядываясь назад, мы можем сегодня увидеть несколько сценариев для Северного Кавказа. Несмотря на отмеченный выше внушительный набор проблем, у Москвы есть определенные предпосылки для благоприятного развития. К позитивным факторам для Москвы относится отсутствие мощных этносепаратистских очагов. На сегодняшний день даже сторонники территориальных переделов на Северном Кавказе (адыгские организации) апеллируют к Москве и готовы действовать в рамках российского государственного права. Нынешняя нестабильная ситуация в Ингушетии или Дагестане также не может идентифицироваться как проявления сепаратизма. И даже признавая высокий уровень насилия на Северном Кавказе, равно как и столь же высокий уровень недовольства властью, следует отметить следующее. За этим недовольством, как правило, нет четкой и структурированной идеологии. Даже в случае манифестаций лозунгов радикального исламизма идейно-политическая мотивация не всегда очевидна. Массы людей уходят в леса и в горы не потому, что имеют свое мнение о священном Коране, отличное от официальной позиции Духовного управления мусульман. Самим фактом этого ухода они выражают протест против коррупции и произвола властей, беспредела правоохранительных структур. Но к идеологии это не имеет отношения, а такой, если угодно, «бытовой протест» можно купировать адекватными действиями властей. Таким образом, совокупность объективных обстоятельств (усталость от насилия, стремление к стабильности) и субъективных действий (учет общественного мнения, организация диалога между властями и обществом) может позволить Москве в ближайшее время минимизировать политические риски в регионе. Конечно, речь не идет о тотальном переломе. Но при наличии воли маленький позитив возможен.

    Однако и для неблагоприятных сценариев есть, увы, немало оснований. Во-первых, рост радикального исламизма. В условиях общероссийского социал-дарвинизма, приобретающего на Кавказе гипертрофированные черты, исламский эгалитаризм вне всякого внешнего содействия оказывается востребованным. Особенно на фоне коррупции региональной и федеральной власти, а также отсутствия внимания к повседневным проблемам местных жителей. Продолжение же нынешней политики Кремля (управление на расстоянии без полноценной интеграции региона) ведет, во-первых, к региональному обособлению и замкнутости, а во-вторых, к укреплению экстремистского направления протестного движения. Если дагестанские коммунисты и «яблочники», ингушские правозащитники или умеренные националисты со всего Кавказа действовали против власти в рамках российского закона и сообразуясь с общероссийской правовой и политической логикой, то радикальные исламисты отрицают саму эту логику. Возникает замкнутый круг. Стараниями лояльных республиканских элит светская оппозиция серьезным образом подорвана и деморализована. Но на смену этой оппозиции приходит исламистский протест, у которого есть демографический ресурс (среди лидеров этого протеста и его идеологов много молодых), драйв и уверенность в собственной правоте, чего нет у официальной власти.

    В этой связи самым опасным сценарием для Москвы станет тот, когда региональные власти - в борьбе за сохранение доходных мест и даже опасаясь за свою физическую безопасность - начнут перехватывать инициативу низов, то есть вводить в свою практику элементы радикального подхода к исламу, откровенный популизм, возможно, националистические лозунги. В этом случае мы можем стать свидетелями повторения ситуации начала 1990-х гг., когда искушенные номенклатурщики пытались с разной степенью успеха (но в целом удачно, за исключением разве что Чечни) решить проблему заимствования и приватизации лозунгов «неформалов». Но в этой ситуации и новые радикалы, которые находятся у регионального кормила, перестанут быть для Москвы «своими». Ведь им придется добиваться легитимации через критику Кремля и его «колониальной политики» в той или иной форме.

    Таким образом, «коридор возможностей» для российской политики на Северном Кавказе крайне узок. 2010 год показал: точечных изменений вне общей трансформации всей политической системы страны недостаточно. Но это уже тема отдельного разговора. Сможет ли РФ в отличие от СССР пройти между сциллой «горбачевщины» и харибдой псевдопатриотического «усиления»?

    Оффлайн Simo Hayha

    • Global Power Moderator
    • Генералисимус
    • ******
    • Сообщений: 20113
    • Карма 2041
    • Пол: Мужской
    • Уважение: +125
    Re: Кавказ - говорят эксперты
    « Ответ #13 : Январь 26, 2011, 01:07:05 pm »
  • Publish
  • 0
    Россия и Кавказ: противоречивые дикурсы

    ПРАГА, 25 января, Caucasus Times, продолжая «Кавказский меловой круг» - цикл интервью с экспертами по Кавказу, политологами из США, Европы и Азии, представляет вашему вниманию интервью с    Роналдом  Григором  Суни

     Роналд Григор Суни (Ronald Grigor  Suny)-  американский историк, профессор Мичиганского университета (Анн Арбор, штат Мичиган, США)[1]. Сферой интересов профессора Суни является национализм, национальная политика, этнические конфликты в Советском Союзе и в Российской империи (особым приоритетом является Кавказский регион),  а также вопросы историографии. Был одним из первопроходцев данной темы в американской исторической науке, которая в период «холодной войны» была сосредоточена на изучении общеполитических особенностей советского режима (тоталитаризм, партийные, советские, репрессивные органы власти). Среди работ профессора Суни наиболее важные «Бакинская коммуна 1917-1918[ii][2]: классовое и национальное в русской революции» (1972), «Армения в ХХ веке» (1983), «Формирование грузинской нации» (1988 и переиздание 1994), «Возрождение прошлого: Национализм, революция и распада Советского Союза» (1993), «Советский эксперимент: Россия, СССР и государства- преемники» (1998 и переиздание 2011).  Рональд Суни - редактор многих сборников и коллективных монографий.

    Интервью с Роналдом Григором Суни подготовлено Сергеем Маркедоновым, приглашенным научным сотрудником Института стратегических и международных исследований (Вашингтон, США).


    Продолжение....

    Почитайте статью и примечание к ней...

    http://www.caucasustimes.com/article.asp?id=20734

    Оффлайн Simo Hayha

    • Global Power Moderator
    • Генералисимус
    • ******
    • Сообщений: 20113
    • Карма 2041
    • Пол: Мужской
    • Уважение: +125
    Re: Кавказ - говорят эксперты
    « Ответ #14 : Февраль 28, 2011, 12:06:01 am »
  • Publish
  • 0
    БОЛЬШОЙ КАВКАЗ: ВЗГЛЯД ДИРЕКТОРА НАЦИОНАЛЬНОЙ РАЗВЕДКИ США

    О злокозненных происках западных (и в первую очередь, американских) спецслужб в России и других постсоветских республиках пишут много и охотно. Стоит где-то произойти массовым выступлениям, конфликтам или, не дай Бог, вооруженным столкновениям, в этом тут же пытаются найти «руку ЦРУ» (о существовании других организаций аналогичного профиля) незадачливые «эксперты», как правило, не подозревают. По большей части данные выводы строятся не на основе серьезного анализа эмпирического материала, а на эмоциях. Понятное дело, не имея доступа к сверхсекретным материалам, трудно осмысливать реальную роль той или иной спецслужбы в политических процессах не только на территории бывшего СССР, но и в других точках мира (том же Ближнем Востоке). Однако необходимо знать и представлять себе, что многие западные подразделения, занимающиеся вопросами безопасности, регулярно предоставляют публичные доклады, заявления относительно ситуации в различных регионах мира. И по этим открытым источникам можно судить о том, насколько качественно и адекватно видят «картинку мира» американские и европейские «рыцари плаща и кинжала». По крайней мере, надежнее основывать свои выводы на этих доступных материалах, нежели на фобиях и беспочвенных предположениях.

    16 февраля 2011 года в рамках слушаний в Комитете Сената (верхняя палата американского Конгресса) по разведке своим видением ситуации поделился Джеймс Клэппер (James Clapper), занимающий пост Директора национальной разведки США с августа прошлого года. Его открытый доклад (он доступен для читателей на сайте директорского офиса), имел «говорящее название» «Оценка угроз в мире разведывательным сообществом США». В нашей статье мы рассмотрим подробно блок кавказских проблем, которому Клэппер уделил серьезное внимание, и дал ряд нетривиальных заключений.

    Сделаю сразу несколько уточняющих ремарок. С английского на русский слово “intelligence” переводится не только, как разведка в прямом значении этого понятия, но и как сбор информации, ее анализ и обработка. Что же касается «разведывательного сообщества», то это понятие является собирательным термином для обозначения 16 правительственных структур США, имеющих разное подчинение (от министерства обороны до Госдепа, от ЦРУ и до министерства энергетики). Они занимаются, как разведкой в узком значении этого слова, так и анализом и сбором информации. Позиция же «директора национальной разведки» была создана для объединения и координации усилий всех 16 ведомств. Она появилась в результате принятия «Закона о реформировании разведки и предотвращении терроризма» («Intelligence Reform and Terrorism Prevention Act»), подписанного предшествующим президентом США 17 декабря 2004 года. Этот закон непросто обсуждался в Конгрессе и прошел 336 голосами «за» при 75 «против» в нижней палате и 89 голосами «за» при 2 «против» в Сенате. То есть, говоря предельно упрощенно, директор национальной разведки - это своеобразный «разведывательный министр».

    Теперь обратимся непосредственно к тексту доклада, подготовленного для слушаний в сенатском комитете. Естественно, основное внимание в тексте уделено глобальным угрозам (терроризму, в первую очередь). Доклад дает подробную динамику ситуации в странах Ближнего Востока, Афганистане, африканских странах. Тем не менее, проблематика Большого Кавказа (относящаяся и к северокавказской проблематике, и к южной части региона) была представлена в тексте. Возможно в отличие от ближневосточного блока, в этой части доклада меньше деталей и фактов. Однако зафиксированы важные приоритеты и подходы, позволяющие составить неупрощенное представление об американских интересах в этой части постсоветского пространства. Так выводы Клэппера относительно Абхазии и Южной Осетии показывают, что самостоятельной ценности эти проблемы для Вашингтона не имеют. Они включены в раздел «Россия и Евразия и рассматриваются в общем контексте российско-американских двусторонних отношений и тех проблемных узлов, которые в них существуют. Так Клэппер констатирует: «Прошлый год был отмечен значительным улучшением в российско-американских отношениях». По словам Директора национальной разведки, в актив Вашингтону и Москве можно занести подписание Договора по СНВ, кооперацию в Афганистане и по иранской ядерной проблеме. В то же время, продолжает Клэппер, «политические несогласия продолжают существовать». В этом контексте рассматривается ситуация вокруг двух бывших автономий Грузии: «Россия не демонстрирует желание обсуждать статус и даже меньше, вывод своих частей из Абхазии и Южной Осетии, спорных территорий внутри международно признанных границ Грузии». Как говорится, почувствуйте разницу! Главный разведчик США на высочайшем уровне политической корректности описывает статус двух частично признанных образований. Здесь отсутствует железобетонный аргумент по поводу «территориальной целостности» Грузии, а две республики именуются не «оккупированными» (чего так хотели бы в Тбилиси), а «спорными». Значит, сам факт спора по поводу их принадлежности и политической идентичности признается по умолчанию? Хорошо бы затем более четко определить и состав «спорщиков», включив в него помимо Грузии и России собственно «спорные территории в рамках международно признанных границ». Ведь спор то идет по поводу их судьбы!

    Забегая вперед, хочется сказать, что доклад Клэппера (понятное дело, в его написании принимали участие многие авторы) отличается в хорошую сторону отсутствием столь любимого многими американскими политиками и чиновниками дидактизма и нравоучительности. Сухие прагматические оценки здесь доминируют, что крайне важно в условиях дефицита прагматизма в отношениях между Москвой и Вашингтоном. Пожалуй, единственным исключением является пассаж о том, что Россия продолжает «оказывать влияние на внутреннюю политику в других бывших постсоветских республиках» и жаждет «реализовывать российский интерес через правительства, дружественные Москве». При этом данный тезис размещается в той части «российско-евразийского раздела», в котором говорится о «пунктах несогласия» между РФ и США. В отличие от абхазской и осетинской проблем, затронутых ранее, здесь приводится «железобетонная догма» американской внешней политики, в соответствие с которой любое вмешательство Москвы во внутреннюю политику стран бывшего СССР является вызовом для Вашингтона. Американцы убедили и себя самих, и своих партнеров в постсоветских республиках, что такое вмешательство - это путь к восстановлению Советского Союза, укреплению авторитаризма внутри РФ, и едва ли не российское ноу-хау по взаимодействию с соседями. Между тем, это – обычная практика любой страны (вне зависимости от того строя, который внутри нее существует), выстраивающей свои отношения с соседними образованиями. Каждая страна хотела бы видеть близлежащие страны друзьями, как минимум, неопасными врагами или ослабленными противниками. И разве сами США готовы к тому, чтобы отказаться от влияния на ситуацию в странах Латинской Америки, в первую очередь в Мексике? Риторический вопрос. Однако, не разрешив его, трудно рассчитывать на то, что «перезагрузка» будет иметь конечный стратегический успех. Наверное, некоторый излишний оптимизм Директора национальной разведки относительно Северного Кавказа также не кажется обоснованным. С его точки зрения, удачное прохождение выборного цикла 2011-2012 годов, включающее в себя народную поддержку и консолидацию элит, достаточное условие для того, чтобы в краткосрочной перспективе «устоять» перед напором ряда кризисных явлений, включая и северокавказский вызов. Хотелось бы разделить оптимизм Клэппера, но судя по динамике хотя бы в одной только Кабардино-Балкарии, верится с трудом.

    Помимо «российско-евразийского» контекста Доклад обращается к Кавказу в рамках «кавказско-среднеазиатского формата». В этом разделе анализируются в большей степени внешнеполитические и внутриполитические сюжеты постсоветских республик Южного Кавказа. Какие же угрозы Джеймс Клэппер обозначает здесь? Это - «неудовлетворенность Грузии нынешним статус-кво» вместе с российским военным присутствием в Абхазии и в Южной Осетии, а также разыгрывание Грузией северокавказской карты. По словам Директора национальной разведки, «публичные намерения Грузии привлечь некоторые этнические группы Северного Кавказа также вносит свой вклад в эту напряженность». В первую очередь, речь идет о разыгрывании темы так называемого «геноцида» адыгов (черкесов). О возможности его признания на официальном уровне в одном из интервью говорил второй человек в грузинской властной иерархии Вано Мерабишвили. Похоже, «разведывательное сообщество» США, понимая, какого джинна могут выпустить из бутылки грузинские политики, не приветствуют эту политику. Но ведь никто же не доказал, что позиция Вашингтона и его клиентов - это одно и то же. Так, 24 февраля 2011 года в ходе заседания парламентского комитета по вопросам диаспоры и Кавказа рассматривался вопрос о создании специальной комиссии в рамках аппарата профильного министерства Грузии. Снова была озвучена идея о «политическом решении черкесского вопроса». Как бы то ни было, а вывод Клэппера показателен: та часть американского истеблишмента, которая связана с вопросами безопасности, не желает дестабилизации Северного Кавказа. В принципе это укладывается в определенную линию поведения (тут можно вспомнить и включении Умарова в «черные списки» Госдепа летом прошлого года). И это противоречит навязчивым фобиям про «руку США» в делах северокавказского экстремистского подполья.

    В продолжение грузинской темы интересен следующий пассаж Доклада: «Новая Конституция Грузии укрепляет пост премьер-министра после президентских выборов 2013 года. Михаил Саакашвили не обозначил своих планов на будущее, но возможность стать премьер-министром для него доступна в соответствие с новой Конституцией». С одной стороны Клэппер не впадает в излишний алармизм в связи с такими возможностями. Но с другой, перечисление данной не до конца ясной перспективы в «реестре» возможных угроз показательно. Думаю, что реалистически мыслящие практики в правительстве и спецслужбах США прекрасно понимают, насколько опасна пролонгация пребывания у власти нынешнего президента Грузии. Даже если они размышляют об этом вполголоса и с соблюдением всех норм и правил политической корректности.

    Отдельное внимание Доклад уделяет Нагорному Карабаху и конфликту вокруг него. По мнению «разведывательного министра», «замороженный нагорно-карабахский конфликт - также потенциальный очаг напряженности». Клэппер адекватно оценивает динамику в этой точке Кавказского региона. Он упоминает про вспышки насилия на линии прекращения огня летом прошлого года. В самом деле, только в июне прошлого года число нарушений было порядка 200! За 2009 год здесь было зарегистрировано около 4300 таких нарушений разной степени тяжести (от одиночных выстрелов до артиллерийских дуэлей). В 2008 году количество нарушений равнялось 3500. Однако именно поэтому называть конфликт в полной мере «замороженным» неверно. Да, здесь не случилось чего-то похожего на «пятидневную войну», однако динамика вокруг урегулирования (отсутствие продвижений к компромиссу между сторонами) провоцирует эксцессы, что признает и Доклад.

    Интересное наблюдение делается и поводу азербайджанской внешнеполитической линии: «Кажется, что правительство Азербайджана удовлетворено тем, что процесс армяно-турецкой нормализации остановился, но президент Альхам Алиев ищет возможности, чтобы сфокусировать внимание Запада на Азербайджане за счет Армении». Чрезвычайно точная оценка! Она применима, впрочем, не только к Западу, но и к России. В том то и дело, что стороны конфликта пытаются привлечь «больших игроков» к своей «победе» ценой поражения оппонента. Готовности к компромиссу нет, а международное присутствие рассматривается не только в Баку, но и в Ереване, как рычаг для обеспечения собственных максималистских программ.

    Какой же общий вывод можно сделать из прочитанного материала? Он, что называется, рвется наружу. Крупным державам, вовлеченным в процессы обустройства глобальной безопасности (глобального порядка, если угодно) надо быть крайне осторожными в своих отношениях с малыми игроками. Неразборчивость в поддержке «малых сих» может создавать значительные трудности и проблемы в будущем и в настоящем (в прошлом их уже создано немало). В этой связи стоит задаться вопросом: «Стоит ли маленькая геополитическая интрижка серьезных длительных двусторонних отношений на годы?» Помочь ответить на этот вопрос могла бы «прагматизация» внешнеполитической линии и США, и России. Доклад, представленный Джеймсом Клэппером в сенатский комитет, объективно работает для этого.

    Сергей Маркедонов - приглашенный научный сотрудник (Visiting Fellow) Центра стратегических и международных исследований, США, Вашингтон

    25.02.2011, Сергей Маркедонов

    http://www.politcom.ru/11507.html


     


    Facebook Comments