Автор Тема: Тема Северного Кавказа в современной политике Грузии  (Прочитано 3741 раз)

0 Пользователей и 1 Гость просматривают эту тему.

Оффлайн zindiosama

  • Герой
  • *****
  • Сообщений: 1890
  • Карма 316
  • Пол: Мужской
  • Уважение: +1
Если рассматривать Северный Кавказ – точнее, территорию, на которой компактно проживают представители северокавказских народов – в геополитической плоскости, то нет сомнений, что этот регион для Грузии представляет интерес с двух точек зрения. С одной стороны, Северный Кавказ составляет единый этнический комплекс с двумя странами, которые были и, вероятнее всего, останутся объектами притязаний Грузии – Абхазией и Южной Осетией. С другой стороны, он образует естественный барьер между Грузией и основной (т.е. заселенной этническими русскими) территорией Российской Федерации – державы, которая, по мнению большинства грузинских политиков, представляет наибольшую опасность для Грузии.


Как бы ни относились грузины к народам, населяющим Северный Кавказ – а это отношение определяется многими нюансами, – очевидно, что именно геополитические факторы имеют определяющее значение для грузинского руководства. Проще говоря, в Тбилиси всегда думают, с одной стороны, о том, какими последствиями чреват конфликт с Северным Кавказом, а с другой – какие выгоды можно приобрести от союза с ним.


Если учесть, что кавказцы составляют с грузинами и остальными народами Северного Кавказа единый суперэтнос [1], то союз между грузинами и северокавказскими нациями вполне естественен [2]. На протяжении последних двух десятилетий грузинские политики очень заботились о том, чтобы либо сделать Северный Кавказ своим союзником в борьбе с Москвой, либо нейтрализовать его «деструктивное» влияние в абхазском и югоосетинском вопросах. Это удавалось не всегда, но каждый из трех грузинских президентов пытался решать эту задачу по-своему. Наиболее прямолинейно действовал Звиад Гамсахурдия, который еще до своего прихода к власти выдвинул проект «Кавказского дома». В основе его лежала простая и ясная идея объединения Кавказа, желательно вокруг Грузии, которая в борьбе за выход из СССР стремилась не остаться в одиночестве и заручиться поддержкой соседей. Для того, чтобы Северный Кавказ превратился в реальный «буфер», отгораживающий весьма уязвимую с военной и политической (вследствие национальной пестроты) Грузию, следовало как можно чаще напоминать кавказским народам, которые, за малыми исключениями, в своей массе пострадали от Кавказской войны, о трагических подробностях этой войны и ее последствиях.


Однако на практике союзниками Грузии в начале 1990-х гг. сделались только Азербайджан и Чечня. Выяснилось, что антироссийские настроения на Северном Кавказе хотя и существуют, но как минимум сравнимы с антигрузинскими. Поэтому, когда Грузия В 1991 г. попыталась силовым путем решить осетинский вопрос, (в каком году) общественные деятели Северного Кавказа от реминисценций, касающихся деятельности генералов Ермолова и Барятинского, перешли к воспоминаниям о более близких временах сталинских депортаций и грузинских аннексий [3].


Надо учесть, что в описываемое время на Северном Кавказе были гораздо более популярны идеи воссоздания Горской республики (или Республики Союза горцев Кавказа), провозглашенной в этом регионе в 1918–1919 гг. Хотя это государственное образование и было весьма эфемерным, но сам проект казался северокавказцам гораздо более привлекательным, нежели утопический проект Кавказского дома. В начале 1990-х гг. радикальные кавказские политики не исключали и самопроизвольного распада России. Мало кто на Северном Кавказе призывал к вооруженной борьбе с Москвой, но ориентировались сторонники возрождения Горской республики то на Турцию, то на исламские страны. Во всяком случае, были очевидны две вещи: во-первых, Горская республика должна была стать федеративным образованием (этот проект лишь частично воплотился в Конфедерации народов Кавказа, являвшейся активной политической силой в 1991–1994 гг.); во-вторых, она должна была иметь собственный выход во внешний мир. Абхазия была не единственным «окном», но, безусловно, лучшим из возможных, которым могло бы располагать северокавказское сообщество. Однако подобную роль Абхазия могла играть только в том случае, если бы она сохранила политическую самостоятельность. А Грузия в описываемый период проводила политику жесткого унитаризма, и Абхазия, даже сохранив автономию, не могла, как считали в Тбилиси, самостоятельно вступать в какую-либо форму официальных отношений с республиками Северного Кавказа на государственном уровне. Поэтому конфликт между Грузией и Северным Кавказом был предрешен уже по геополитическим причинам, неясно было только, станет ли он вооруженным.


Свержение Гамсахурдия и приход к власти Эдуарда Шеварднадзе в 1992 году привели к почти полному разрыву между Грузией и северокавказским сообществом. С одной стороны, грузино-чеченский союз был не только аннулирован, но его сменила ожесточенная вражда, т.к. вплоть до гибели Гамсахурдия чеченцы пытались восстановить его у власти в Грузии. С другой стороны, новый виток войны в Южной Осетии в мае-июне 1992 года побудил Конфедерацию народов Кавказа выступить на защиту осетин уже с вооруженной силой. Когда же началась война в Абхазии, образ кавказца в массовом сознании грузин омрачился: черкесские, вайнахские и дагестанские добровольцы теперь представлялись грузинской стороной агрессорами и (часто) наемниками – либо Москвы, либо исламского мира. Конечно, об идее Кавказского дома пришлось забыть. Такая тенденция в целом сохранялась и после окончания грузино-абхазской войны, на протяжении всего правления Шеварднадзе.


Грузинские политики, разумеется, по-прежнему искали друзей на Северном Кавказе, надеясь, по крайней мере, ослабить помощь, которую кавказцы оказывали Абхазии – как в военном, так и в политическом смысле. Грузины нашли тактических союзников в балкарцах и ингушах; первые некоторое время конфликтовали с кабардинцами, вторые еще дольше – с осетинами и по этой причине оказались заинтересованы в том, чтобы, по крайней мере, не ссориться с Грузией. Однако грузины были для этих народов не самыми важными союзниками, а сами эти нации – очень небольшими для какого-то существенного влияния на ситуацию вокруг Абхазии, тем более что они явно не желали этого делать.


До 1994 года Северный Кавказ представлялся грузинам противником-победителем; при каждом обострении обстановки в Абхазии от Конфедерации и прочих политических организаций Северного Кавказа неизменно поступали жесткие предупреждения в адрес Тбилиси. Грузия с ее разбитой и катастрофически сократившейся армией в этот период не могла рассчитывать на победу в новой военной кампании против Абхазии. Немного легче стало грузинам после начала чеченской войны в декабре 1994 года. Российская армия развернула боевые действия, которые отвлекли многих добровольцев, ранее принимавших участие в войне на стороне абхазов. Конфедерация народов Кавказа не решилась призвать кавказские народы к войне на стороне мятежников, не сумела стать и посредником в конфликте, и по этой причине перестала быть реальной политической силой.


В период первой чеченской кампании (1994–1996 гг.) ослабленная грузино-абхазской войной Грузия подчеркивала свое расположение к России. Тбилиси в этот период был очень сильно заинтересован в союзе с Москвой. Соответственно, никаких проектов о совместной с Северным Кавказом борьбе против Москвы в Тбилиси выдвигать не пытались. Отношение к народам Северного Кавказа оставалось прежним: преобладали упреки и обвинения в утрате грузинами Абхазии.


Первые сдвиги наметились в 1995–1998 гг., когда президент Шеварднадзе сместил пророссийских силовиков (Игоря Георгадзе, Шоту Квирая и Вардико Надибаидзе); затем, в период второй чеченской кампании он уже не оказывал помощь России против ичкерийских мятежников. В 1999 году по Стамбульским соглашениям Тбилиси добился ликвидации российских баз на территории Грузии. После поражения чеченских отрядов Грузия, по сути, предоставила им плацдарм в Панкисском ущелье, что стало скорее даже предлогом, нежели причиной окончательного охлаждения грузино-российских отношений. Во-первых, Грузия укрепилась, преодолела политический и частично экономический кризис и перестала нуждаться в российской поддержке. Во-вторых, чеченская война на время отвлекла Москву от грузинских дел и не только нейтрализовала Чечню, которая больше не могла помогать абхазам, но и сделала ичкерийцев реальным союзником Грузии. Чеченский полевой командир Руслан Гелаев, который в 1992–1993 гг. воевал в Абхазии против грузин, осенью 2001 года вторгался в Абхазию через контролируемое грузинами Кодорское ущелье, на время создав серьезную угрозу республике и даже столице Абхазии. Грузия, понимая, что чеченская война ослабляет Россию, охотно предоставляла мятежникам убежище на своей территории. В 2002–2003 гг. поведение Москвы по отношению к Шеварднадзе стало открыто враждебным. И, тем не менее, в этот период о потеплении отношений между Северным Кавказом и Грузией речь еще не заходила.


Победа в абхазской войне не стала для кавказских радикалов реализацией предвоенных планов 1990-х гг. К тому времени стало ясно, что Российская Федерация не развалилась, наоборот – Москва готова вести полномасштабную войну ради удержания Северного Кавказа. Было также ясно, что если страны исламского мира и могут оказать повстанцам некоторую помощь, как в экономическом, так и в политическом смысле, она будет гораздо слабее, чем можно было предположить. Но участие кавказских добровольцев в грузино-абхазской войне само по себе было наглядным свидетельством того факта, что народы Северного Кавказа могут проводить собственную политику, с которой не может не считаться Москва. Для кавказцев независимость Абхазии стала вопросом чести, ее существование – символом кавказского единства. И в Тбилиси не могли рассчитывать на кардинальную перемену в умонастроениях на всем Северном Кавказе, включая и Чечню, снова превращенную в субъект Российской Федерации после подавления мятежа.


Приход к власти Михаила Саакашвили в 2003 году, казалось, открыл для Грузии новые перспективы в поисках союзников за Кавказским хребтом. Саакашвили сразу же открыто вернулся к лозунгам Звиада Гамсахурдия; стержнем грузинской идеологии стало активное противопоставление Грузии Москве, союз с НАТО и поддержка всех антироссийских сил на Кавказе. Первые успехи Саакашвили – подчинение Аджарии в 2004 году, безболезненная оккупация Кодорского ущелья Абхазии в 2006 году – оживили надежды на новое возвышение Грузии. Для грузинского руководства главной заботой оставалось возвращение под свой контроль Абхазии и Южной Осетии. Учитывая, что обе страны к этому времени провозгласили свою полную независимость, это возвращение неминуемо стало бы насильственным. В Тбилиси, конечно, знали, что реакция Северного Кавказа на силовые действия Грузии против Абхазии будет отрицательной. Однако грузины надеялись быстро выполнить свою задачу и поставить всех соседей, включая и Россию, и Северный Кавказ, перед свершившимся фактом.


До августа 2008 года Грузия не нуждалась в слишком сложных политических комбинациях: рассчитывая на блицкриг, грузины не пытались политически нейтрализовать возможных союзников Абхазии или Южной Осетии. Во всяком случае, о геноциде черкесов грузинские политики хотя и вспоминали, но мельком, не пытаясь превратить этот вопрос в политический аргумент. К тому же не было до конца ясно, в какой степени в конфликт вмешается Россия и не ограничится ли она косвенной, незначительной помощью, которой было бы уже недостаточно для спасения Абхазии и Южной Осетии. Но события августа 2008 года дали ответ на многие вопросы: в частности, что Москве по-прежнему крайне важен Кавказ, и российское руководство не только не собирается отступать, но готово вести ради укрепления своих позиций полномасштабные боевые действия; во-вторых – что кавказская солидарность не ослабла (это показали и совместные действия абхазов и осетин, и оживление добровольческого движения среди северокавказцев). Москва учитывала настроения жителей Северного Кавказа, что нашло выражение, в частности, в привлеченни чеченского батальона к войне в Южной Осетии. Россия способствовала тому, что в 2008 году в какой-то степени повторилась ситуация 1992 года: чеченский отряд снова принял участие в войне против Грузии (надо учитывать, что многие бойцы Рамзана Кадырова начинали как сторонники Джохара Дудаева). Кроме того, выяснилось, что на активную помощь Запада грузинам рассчитывать преждевременно. Для грузинского руководства стала очевидной необходимость выработки новой стратегической концепции – в первую очередь политической. Эта совокупность фактов и стала отправной точкой для новой грузинской инициативы.


Между тем, есть и другие причины, по которым Парламент Грузии 20 мая 2011 года принял Постановление о признании геноцида черкесского народа. В Грузии внешнеполитическая активность традиционно возрастает накануне очередных выборов, а политическая ситуация в Тбилиси такова, что смена режима после очередного 10-летнего цикла кажется вполне вероятной. Политические таланты Михаила Саакашвили позволяли ему раз за разом справляться с кризисами; угрозы его власти, исходившие сначала от Зураба Жвания, потом от Нино Бурджанадзе, позже от Бадри Патаркацишвили, грузинский президент неизменно преодолевал. Однако сегодня появился новый перспективный кандидат – Бидзина Иванишвили. Саакашвили старается повысить свой рейтинг, выдвигая новые политические инициативы. При всех трех грузинских президентах – Гамсахурдия, Шеварднадзе, Саакашвили – грузинское руководство по традиции обращает внимание общества на внешние проблемы, чтобы ослабить оппозиционные настроения. На этот раз подходящей темой для такой цели стал черкесский вопрос.


В последние годы ситуация на Кавказе стала несколько иной, чем прежде. Начать нужно с того, что признание Россией независимости Абхазии и Южной Осетии, ввод на их территорию большого количества российских войск и заключение ряда официальных договоров между Москвой, Сухумом и Цхинвалом делает военное решение конфликта малоперспективным для Грузии. На первый взгляд может показаться, что по этой причине и грузинские попытки «расшатать» позиции России в республиках Северо-Западного Кавказа ни к каким ощутимым результатам привести не могут.


Но, с другой стороны, в Тбилиси не могли не подметить некоторую эволюцию настроений на Северном Кавказе. Ее показателем стало обострение обстановки во второй половине 2000-х гг. не только в Дагестане и Ингушетии, но и в таких спокойных прежде республиках, как Карачаево-Черкессия и Кабардино-Балкария. В этих республиках начались террористические акты, появились или активизировались разнообразные вооруженные группировки, чья деятельность объективно ведет к дестабилизации.

 

Нельзя сказать, что народы адыгской группы никогда не доставляли Москве проблем. И все-таки эти проблемы носили другой характер. Можно взять для примера самое активное выступление в Кабардино-Балкарии против российской власти – массовые манифестации кабардинцев в конце октября – начале ноября 1992 года. Причиной была попытка Москвы ограничить движение добровольцев Конфедерации народов Кавказа на помощь Абхазии против грузинской армии. Народные выступления заставили российское руководство отказаться от своего намерения.

 

Однако надо подчеркнуть, что выступления кабардинцев не носили антироссийской окраски, и что еще важнее – не были направлены на дестабилизацию обстановки. Как только в Москве нашли приемлемый способ разрешения конфликта, освободив арестованного лидера КНК и отказавшись от силовых действий против добровольцев, конфликт погас сам собой и почти мгновенно.


Следует учитывать, что в 1992 году обстановка на Северном Кавказе была совсем другой. В период грузино-абхазской войны среди политиков и общественности большинства республик этого региона преобладали романтические настроения. Этим объяснялось и широкое добровольческое движение в помощь воевавшей Абхазии. В те годы самые острые проблемы казались если не легко решаемыми, то, во всяком случае, преодолимыми. Несмотря на то, что тяжелые последствия распада Советского Союза (упадок экономики, ухудшение криминогенной обстановки, социальная неустроенность большинства населения) затронули и Северный Кавказ, надежды на перемены к лучшему преобладали в умах местных жителей. На фоне общей дестабилизации в соседних регионах, прежде всего в той же Грузии, много лет балансировавшей на фоне полного финансово-экономического краха, обстановка на Северном Кавказе казалась далеко не худшей, уровень жизни – вполне приемлемым. И только со временем у северокавказцев (прежде всего у молодого поколения) возникло ощущение недовольства. С одной стороны, никаких особых перспектив экономического развития региона не появилось. С другой – начали расти внутренние проблемы, прежде всего такие, которые не могли не затронуть буквально все население кавказских республик – рост диверсионно-террористической деятельности.


Относительно того, какие силы стоят за вооруженными столкновениями, которые во второй половине 2000-х гг. стали повседневной реальностью в Кабардино-Балкарии и Карачаево-Черкессии, не говоря уже о прежде спокойной Северной Осетии или Дагестане, не существует единого мнения. Одни видят в этих событиях результат распространения исламистских идей, проникновения эмиссаров радикальных группировок из стран Ближнего и Среднего Востока. Другие указывают на связи между исламским подпольем и криминальным миром, приводят причины, по которым российские силовики не могут навести порядок – начиная с недостаточной информированности, непонимания кавказского менталитета, кончая прямой заинтересованностью в нестабильности ряда российских чиновников. Эксперты разных стран изучают эти процессы и не могут прийти к единому мнению, однако, один вывод все-таки можно сделать: существование активных вооруженных группировок и бессилие местной общественности (не говоря о федеральном центре) указывает на заметный кризис общества – как социально-экономический, так и духовный. Обстановка медленно, но верно ухудшается, и причина, вероятнее всего, кроется не столько в региональном кризисе, сколько в общей политической неустойчивости во всей Российской Федерации [4].


Так или иначе, политическая активность черкесских политических организаций начинает переходить в новую стадию. В 1990-х гг. она вполне укладывалась в общую неписаную идеологическую концепцию Москвы, довольно размытую и по этой причине относительно либеральную: в ней находилось место и национальной самобытности кавказцев, и возможности поддерживать Абхазию (вопреки официальной позиции мирового сообщества и даже самого Кремля). Но теперь любая радикализация, которую позволяют себе кавказские политики нового поколения, начинает раздражать Москву, которая видит в этих новациях явную опасность для своего контроля над кавказским регионом, тем более что не располагает рецептом лечения накопившихся проблем.


Таким образом, и без грузинских инициатив политическое напряжение на Северном Кавказе нарастало и в этом смысле роль Тбилиси в постановке черкесского вопроса можно считать вполне скромной. Стороннему наблюдателю не совсем ясно, по какой причине тбилисские политики начали именно с трагедии черкесского народа, оставляя в стороне судьбу других народов Северного Кавказа в XIX веке. Еще в октябре 2006 года последовало обращение двух десятков черкесских организаций из разных стран в Европарламент с просьбой о признании геноцида черкесов в XIX веке. Однако этот вопрос в то время рассмотрен не был, а Тбилиси, судя по всему, интересовался им еще мало.

 

По большому счету, эта тема стала обретать геополитическое значение с лета 2007 года, когда Сочи был объявлен столицей Олимпиады 2014 года. Надо заметить, что это событие сразу оживило надежды как в самой Грузии, так и в независимых республиках: грузины считали, что получили рычаг давления на Москву в абхазском вопросе, а их противники надеялись, что Россия теперь будет заинтересована в стабилизации обстановки у своих южных рубежей и по этой причине решится на признание как Абхазии, непосредственно граничащей с Сочинским районом, так и Южной Осетии.


Еще одна важная подробность: после августовской войны 2008 года стало очевидно, что какую бы позицию ни занимали народы Северного Кавказа в случае новой попытки Грузии отвоевать Абхазию, они теперь не могут играть в этой гипотетической войне определяющую роль. Разумеется, их позиция по-прежнему важна как в военно-стратегическом, так и в политическом плане, и все-таки она уже не будет иметь такого значения, как в начале 1990-х гг.

 

Это понимают и на Северном Кавказе и в Грузии. Что это означает для грузин?

 

Прежде всего, Тбилиси уже не нуждается в непримиримой борьбе с Северным Кавказом: отпадает необходимость вести ожесточенную пропаганду против поддерживающих Абхазию политических движений за Кавказским хребтом. Зато появилась надежда мягко, ненавязчиво убедить кавказцев, что абхазский вопрос, хотя и затрагивает интересы черкесских народов, но все-таки не является для них кровным. Теперь существование Абхазии и Южной Осетии уже не зависит напрямую от северокавказского сообщества: за эти республики поручилась Россия. Причем поручился – своей политической репутацией – именно тандем Владимира Путина и Дмитрия Медведева. Грузия, разумеется, надеется, что этот режим не вечен, а новые лидеры России, кем бы они не оказались – либералами или даже державниками, – уже не будут персонально связаны с признанием Абхазии и Южной Осетии. Мало того, независимое существование последних вполне может стать для нового режима раздражающим фактором, что позволит Грузии возобновить торг по этому вопросу. Что касается адыгских народов, то они если и не чувствуют себя лишними в этом раскладе, понимают, что с 2008 года их роль в конфликте свелась к декларативным функциям. Конечно, кавказские лидеры периодически выступают с заявлениями о поддержке Абхазии, но теперь они идут скорее в фарватере московской политики.


В Тбилиси много лет утверждали, вопреки очевидным фактам, что в Абхазии против грузинской армии наряду с абхазами воевали не добровольцы – кавказцы и казаки, – а могущественная Россия. Теперь, когда эта легенда неожиданно воплотилась в реальность, когда Россия со всей своей военной мощью действительно осуществляет задачу по охране Абхазии с суши и с моря, черкесы, кабардинцы и прочие этнические группы, родственные абхазам, хотя может быть и не чувствуют себя посторонними, но ощущают себя далеко не главными участниками конфликта. Это разочарование порождает на Северном Кавказе известную неудовлетворенность: ранее политическое самовыражение адыгейцев, черкесов, шапсугов, кабардинцев проявлялось полноценным участием в абхазских делах, а теперь у них нет подобной возможности.


Наглядным выражением новых настроений стало широко известное интервью Ибрагима Яганова, председателя общественного движения «Хасэ» Кабардино-Балкарии, одного из самых популярных в Абхазии командиров добровольческих отрядов [5] в период военной кампании 1992–1993 гг. Интервью, появившееся в декабре 2011 года, имело большой резонанс и вызвало разноречивые, в т.ч. крайне негативные отзывы, в частности, и в Абхазии. Однако мнение Яганова тем более важно, что он является полевым командиром и способным политиком. «Мы, те, кто там воевали, делаем анализ происходящего, делаем некоторые выводы. И мы в корне поменяли отношение к этой проблеме. Но у меня есть один барьер, который я не могу перешагнуть. Единственное, что меня сейчас очень сильно удерживает – это память погибших ребят», – заявил, в частности, Ибрагим Яганов. «Я двумя руками за налаживание отношений с Грузией. К сожалению, мы в составе Российской Федерации, и вынуждены считаться с теми условиями, в которые они нас поставили». Таким образом, главным деструктивным фактором видится уже не Грузия, а Россия.


Адыгские республики мало-помалу сделались окраиной Российской Федерации, далеко не самой благополучной и не самой стабильной. Этим и объясняется новый рост интереса к черкесскому вопросу на самом Северном Кавказе. И, конечно, Грузия не упускает благоприятной возможности ослабить позиции своего могущественного соседа на северо-западном направлении.


Объективно августовская война 2008 года должна была укрепить позиции России на Северном Кавказе. Трудно представить себе, что адыгские народы не выразили бы протеста, если бы Москва в той ситуации бросила Абхазию на произвол судьбы. Однако к тому времени дискуссии о Кавказской войне XIX века уже приобрели популярность в адыгских республиках. И как только в Тбилиси смирились с тем, что блицкрига не получилось, новая стратегическая инициатива – поиск политических союзников на Северо-Западном Кавказе – стала плавно претворяться в жизнь.


Конечно, грузинские политики вряд ли смогут спровоцировать крупное политическое обострение на Северном Кавказе, они только пользуются благоприятным развитием событий. Это показывает и сопоставление дат – Грузия всерьез занялась черкесским вопросом только через год после августовской войны, – и осторожность шагов, которые предпринимает официальный и полуофициальный Тбилиси.

 

Эта осторожность проистекает не только от угрозы со стороны Москвы. Позиция западного мира по отношению к Грузии постепенно становится более трезвой: эту страну не все рассматривают в качестве самого перспективного и прогрессивного союзника даже в Вашингтоне. Вполне вероятно, что в ближайшее время западные партнеры начнут предъявлять Грузии претензии, прежде всего в связи с низким уровнем демократичности режима.

 

Кроме того, на Западе все чаще расценивают шаги, предпринимаемые Грузией в отношении Северного Кавказа, как провокационные [6]. В этих условиях Тбилиси выгодно действовать без резкостей, не затрачивая особых усилий, не брать на себя какие-либо политические обязательства, кроме декларативных. Формально России не в чем упрекнуть грузин, прямой подрывной деятельностью на Северном Кавказе они не занимаются. Еще неизвестно, кто будет находиться у власти в России и тем более в Грузии лет через пять-десять. А это значит, что черкесский вопрос может быть и забыт с той же легкостью, с какой он теперь извлечен из долгого ящика.


Тем не менее, Тбилиси весьма последовательно проводит свою новую «черкесскую» политику, не спеша и поэтапно: декабрь 2009 года – создание в грузинском Парламенте группы дружбы с Парламентами Северного Кавказа; 4 января 2010 года – выход в эфир «Первого информационного кавказского» телеканала (ПИК); 13 октября 2010 года – введение безвизового режима для въезда в Грузию жителей республик Северного Кавказа; февраль 2011 года – решение о создании специальной комиссии по делам Кавказа при аппарате государственного министра Грузии по делам диаспоры; 20 мая 2011 года – принятие грузинским Парламентом вышеупомянутого Постановления о признании геноцида черкесского народа в период русско-кавказской войны. Особо подчеркивается, что Грузия стала первым государством мира, признавшим геноцид черкесского народа.


Это шаги могут иметь для Грузии разнообразные политические последствия. Позитивные с точки зрения грузинского руководства последствия заключаются в том, что Тбилиси таким образом создает Москве проблемы в преддверии Олимпиады 2014 года, которая остается для России очень престижным мероприятием. В некоторых кругах раздаются даже призывы к бойкоту Олимпиады, прецедент находят в позиции мирового сообщества в 1980 году после ввода советских войск в Афганистан. Кроме того, появляются перспективы демонстративной дружбы между грузинским правительством и отдельными национальными организациями на Кавказе.

 

И самое важное: грузинская инициатива направлена не просто на ослабление связей между северокавказским сообществом и абхазами – это попытка лишить Абхазию главной опоры на Северном Кавказе.

 

Адыгейцы, черкесы, кабардинцы, абазины, шапсуги – наиболее близкие абхазам этнические группы. Именно они могут побудить Россию к решительным шагам, если Москва когда-нибудь запоздает с реакцией на те или иные враждебные действия Грузии в отношении Абхазии.


Грузинско-черкесские контакты могут настораживать абхазов. Последние всегда безусловно доверяли родственным народам Северного Кавказа и хорошо помнят, что в начале 1990-х гг. те не соблазнились грузинскими проектами, а поддержали борьбу за национальный суверенитет Абхазии.

 

С другой стороны, в грузинском проекте содержится ловушка для абхазской дипломатии: поскольку грузины признают события Кавказской войны геноцидом, а абхазы таких заявлений не делают [текст приводится как есть - abkhaziya.org], это должно побудить либо черкесов обидеться на Абхазию, либо абхазов сделать аналогичное заявление, что чревато осложнением отношений между Москвой и Сухумом. Хоть споры о геноциде не могут привести к изоляции абхазов от родственных народов за Кавказским хребтом, но к определенным политическим трениям привести все-таки способны. Таким образом, у Грузии открываются возможности для игры на противоречиях между соседями.


В то же время документ о признании геноцида черкесов может создать затруднения для самой Грузии. Это, прежде всего, позиция Армении, которая давно и не совсем безуспешно добивается признания мировым сообществом геноцида армян 1915 года (последний пример – решение французского парламента о введении уголовной ответственности за отрицание факта геноцида). Об этих тонкостях сразу же предупредил грузинский политолог Мамука Арешидзе: «Давать этим событиям политическую оценку для Грузии чревато негативными последствиями. Если геноцид черкесов будет признан, Армения получит основание требовать немедленного признания Грузией геноцида 1915 года, а это испортит грузинские отношения с Турцией и Азербайджаном» [7].


К этому следует прибавить (и об этом также говорят наиболее откровенные грузинские политологи), что немного странным выглядит признание геноцида черкесского народа при нежелании давать какую-либо оценку судьбе чеченского народа в тот же период. Нельзя не согласиться с тем, что подобная узкая географическая направленность признания геноцида продиктована политическими соображениями. Вайнахские народы пострадали от Кавказской войны никак не меньше, чем черкесы. Впрочем, Парламент Грузии в настоящее время выразил намерение рассмотреть и вопрос о признании геноцида ингушского народа. Но какие последствия имело бы признание грузинами геноцида чеченцев? Такое признание наложило бы на Тбилиси некие политические обязательства. В частности, в случае нового антироссийского мятежа в Чечне, грузинам по логике придется поддержать инсургентов, как минимум в политическом плане. Но такие обязательства Грузия брать на себя, безусловно, не захочет. С одной стороны, это чревато новым военным конфликтом с Россией, а Грузия пока остается уязвимой и прямой защиты не имеет; с другой – такое заявление будет означать политическую поддержку чеченского сопротивления, ушедшего в подполье, что приведет к конфликту с сегодняшним руководством Чечни в лице Рамзана Кадырова.


Разумеется, на Северном Кавказе все понимают, какие цели ставит перед собой Тбилиси, продвигая «черкесский вопрос». Очевидно, что сегодняшний план Тбилиси по оживлению отношений с черкесами носит именно политический характер. Ряд северокавказских политиков напоминают об участии в Кавказской войне различных грузинских формирований на стороне России, в том числе и в победном параде на Красной поляне в мае 1864 года. Однако новая грузинская инициатива играет на настроениях, появившихся на Северном Кавказе.

 

Это дерзкий стратегический замысел, который может принести Тбилиси определенные дивиденды. По большому счету, для всех очевидно, что спровоцировать новую Кавказскую войну Тбилиси не сумеет, что даже серьезного конфликта на уровне чеченских войн 1990–2000-х гг. Москва почти наверняка не допустит. Это понимают, прежде всего, и сами адыги. К тому же национальное движение адыгских народов всегда укладывалось в рамки законности и соответствовало международным нормам. Экстремистские методы борьбы, которые только и могли бы сорвать Олимпийские игры в Сочи, не в их характере. Трудно представить себе, что черкесы решатся на что-нибудь подобное: они дорожат своей репутацией перед мировым сообществом.


Однако смена настроений в национальных республиках Северного Кавказа, до сих пор вполне лояльных России, сама по себе будет неплохим результатом для Грузии. Она может помочь грузинскому руководству если не в военном конфликте, то в каком-нибудь из бесчисленных раундов дипломатической игры. И даже если не удастся ослабить позиции России на Северном Кавказе, грузины будут удовлетворены и тем, что вражда с адыгскими народами сменяется взаимной симпатией. Это даст возможность восстановить (хотя бы частично) утраченное влияние к северу от Кавказского хребта, что для современной Грузии совсем не лишне.


***


Данная статья написана в рамках проекта международной неправительственной организации International Alert «Диалог через исследования». Статья включена в сборник «Некоторые аспекты взаимоотношений между Северным Кавказом и Абхазией».


[1] При сопоставлении, например, со славянскими или тюркскими народами.


[2] Однако он осложняется многими противоречиями, в числе которых – территориальные конфликты, восходящие к средневековью. В XIX веке они получили дальнейшее развитие в связи с тем, что грузины поддерживали русское правительство в период Кавказской войны, а в ХХ столетии, при Сталине, имело место выселение ряда народов Северного Кавказа, причем территории Карачая, Балкарии и южной Чечни, с которых было депортировано коренное население, Сталин присоединил к Грузинской ССР.


[3] Хотя присоединение к Грузинской ССР территорий Карачая, Балкарии и южной Чечни после выселения местных жителей затрагивало не все кавказские народы, оно было весьма показательно.


[4] http://www.kavkasion.ru/sergej-markedonov-severnyj-kavkaz-mezhdu-nestabilnym-proshlym-i-neyasnym-budushhim


[5] Интервью Ибрагима Яганова председателю международного гиперсионистского движения «Беад Арцейну» Аврааму Шмулевичу, 27 декабря 2011 г.


[6] См. Линкольн Митчелл, Александр Кули, Томас де Ваал. «Новый старт» американо-грузинских отношений? Московский центр Карнеги, 23 июня 2010 г. Эксперты указывают на то, что следует пересмотреть отношение к Грузии, относиться к ней более критично, а в отношениях с Абхазией США должны найти «золотую середину» между признанием (что для Запада неприемлемо) и сотрудничеством, т.е. «оказывать региону помощь, не затрагивающую вопросов статуса». Сбалансированная политика в отношении Абхазии могла бы стать новой не столько для стран Европы, сколько для Соединенных Штатов, всегда категорически жестко относившихся к Абхазии.


[7] «Черкесский ответ». Из интервью Мамуки Арешидзе изданию «Московские новости», 17 мая 2011 г.

 

 

АПСНЫПРЕСС, 25.05.2012
http://apsnypress.info/news/6358.html
деньги освещают ад, артиллерия - спящий город

только  переступая через русские трупы человечество обретет свободу

если твой желудок берет верх над разумом - ты больше не человек

Оффлайн Ajigirei

  • Новичок
  • *
  • Сообщений: 1
  • Карма 0
  • Уважение: 0
По-моему, эта статья немного не до конца раскрывает всю суть происходящих на Северном Кавказе процессов и то место, которое во всем этом занимает Грузия. Скажем так, достаточно однобокий взгляд. Это http://interkavkaz.5nx.ru/viewtopic.php?f=4&t=181 может послужить прекрасным дополнением. В принципе, потоки мыслей совпадают, только тут более подробно описано, как и с помощью чего Саакашвили добивается "смены настроений в национальных республиках Северного Кавказа".

Оффлайн baski

  • Молодой
  • ***
  • Сообщений: 489
  • Карма 193
  • Пол: Мужской
  • Уважение: +17
По-моему, эта статья немного не до конца раскрывает всю суть происходящих на Северном Кавказе процессов и то место, которое во всем этом занимает Грузия. Скажем так, достаточно однобокий взгляд. Это http://interkavkaz.5nx.ru/viewtopic.php?f=4&t=181 может послужить прекрасным дополнением. В принципе, потоки мыслей совпадают, только тут более подробно описано, как и с помощью чего Саакашвили добивается "смены настроений в национальных республиках Северного Кавказа".
Интересно, для кого ты эту ссылку сюда закинул, на что и на кого рассчитывал? Думаешь этот бред твой, кто нибудь (за исключением погремушкина  и иже подобного) поверит? Как бы не так,  давай тролль где хочешь но только ни здесь, ты ошибся с адресом. Здесь ты огребешь по-полной. "Ты кто такой? Давай до свидания"(с)
 

Оффлайн Simo Hayha

  • Global Power Moderator
  • Генералисимус
  • ******
  • Сообщений: 20068
  • Карма 2041
  • Пол: Мужской
  • Уважение: +124
Надо было сразу автора подписать: Хизри Алдамов  :lol:

Баски +

Оффлайн oligator-gena

  • Молодой
  • ***
  • Сообщений: 299
  • Карма 59
  • Уважение: +4
Еще неизвестно, кто будет находиться у власти в России и тем более в Грузии лет через пять-десять. А это значит, что черкесский вопрос может быть и забыт с той же легкостью, с какой он теперь извлечен из долгого ящика.
со многим согласен, но неужели, судьба черкесского вопроса в грузинской призме так хрупка, на мой взгляд сотрудничество черкесов и Грузии - взаимовыгодное направление

Оффлайн Погремушкин Валуа

  • Молодой
  • ***
  • Сообщений: 492
  • Карма -33
  • Пол: Мужской
  • Друг слонов...
  • Уважение: 0
Приход к власти Михаила Саакашвили в 2003 году, казалось, открыл для Грузии новые перспективы в поисках союзников за Кавказским хребтом. Саакашвили сразу же открыто вернулся к лозунгам Звиада Гамсахурдия; стержнем грузинской идеологии стало активное противопоставление Грузии Москве, союз с НАТО и поддержка всех антироссийских сил на Кавказе. Первые успехи Саакашвили – подчинение Аджарии в 2004 году, безболезненная оккупация Кодорского ущелья Абхазии в 2006 году – оживили надежды на новое возвышение Грузии. Для грузинского руководства главной заботой оставалось возвращение под свой контроль Абхазии и Южной Осетии. Учитывая, что обе страны к этому времени провозгласили свою полную независимость, это возвращение неминуемо стало бы насильственным. В Тбилиси, конечно, знали, что реакция Северного Кавказа на силовые действия Грузии против Абхазии будет отрицательной. Однако грузины надеялись быстро выполнить свою задачу и поставить всех соседей, включая и Россию, и Северный Кавказ, перед свершившимся фактом.
Автор открыто подтверждает, что войну августа восьмого года развязала именно Грузия и никто иной. С чем вас, друзья, и поздравляю.  :smile:
БЕЗВОЗМЕЗДНО НЕСУ СЛОВО ПРАВДЫ НА БРАТСКИЕ ГРУЗИНСКИЕ ФОРУМЫ. СПЕШИТЕ УЗРЕТЬ, ПОКА НЕ ЗАБАНИЛИ....

Оффлайн Погремушкин Валуа

  • Молодой
  • ***
  • Сообщений: 492
  • Карма -33
  • Пол: Мужской
  • Друг слонов...
  • Уважение: 0
Приход к власти Михаила Саакашвили в 2003 году, казалось, открыл для Грузии новые перспективы в поисках союзников за Кавказским хребтом. Саакашвили сразу же открыто вернулся к лозунгам Звиада Гамсахурдия; стержнем грузинской идеологии стало активное противопоставление Грузии Москве, союз с НАТО и поддержка всех антироссийских сил на Кавказе.
А вот это авторское чтиво четко говорит нам, что с приходом во власть Саакашвили, Грузия превратилась в государство-врага России. Не Россия во врага, а именно Грузия - во врага. А Россия лишь в ответ.
Так что не стоит удивляться тому, что Россия жестко отвечает на выпаду своих врагов
У русских есть поговорка -- что посеешь, то и пожнешь. Или -- посеешь  ветер, пожнешь бурю.
БЕЗВОЗМЕЗДНО НЕСУ СЛОВО ПРАВДЫ НА БРАТСКИЕ ГРУЗИНСКИЕ ФОРУМЫ. СПЕШИТЕ УЗРЕТЬ, ПОКА НЕ ЗАБАНИЛИ....

Оффлайн Simo Hayha

  • Global Power Moderator
  • Генералисимус
  • ******
  • Сообщений: 20068
  • Карма 2041
  • Пол: Мужской
  • Уважение: +124
oligator-gena и Погремушкин Валуа

Прежде чем делать какие-то выводы, поинтересуйтесь кто автор статьи: Спартак Жидков - спецкор "Третьей Силы" (Сухум), не зря же статья попала на сайт абхазских сепаратистов "апсныпесс"?!

Жидков Спартак Константинович

Жидков Спартак Константинович. Р. 04.11.1974. Писатель, журналист, историк. Член совета Абхазского медиа-клуба «Айнар». Член союза литераторов РФ. Автор многочисленных публикаций в московской и абхазской прессе, лауреат Всероссийского конкурса региональных журналистов «Вместе!» (2001).

Краткий "послужной список: 1991-1995 – экологическая газета «Спасение» (г.Москва), корреспондент. 1995 – государственное информационное агентство «Абхазпресс», главный специалист. 1995-1996 – газета «Нарт» (Нальчик), специальный корреспондент в Абхазии. 1996-1997 – информационно-аналитический отдел МИД Абхазии, референт. 1997-2000 – Администрация президента Абхазии, референт. 2004-2005 –пресс-служба предвыборного штаба кандидата в президенты Абхазии С.В.Багапш. 2008-2009 – сотрудник Фонда независимой экспертизы. С 2010 – член совета Абхазского медиа-клуба «Айнар».  http://www.hrono.ru/avtory/hronos/zhidkovs.php


Оффлайн Погремушкин Валуа

  • Молодой
  • ***
  • Сообщений: 492
  • Карма -33
  • Пол: Мужской
  • Друг слонов...
  • Уважение: 0
А-аа, понятно... Пропаганда... Пардон, поспешил с выводами.
БЕЗВОЗМЕЗДНО НЕСУ СЛОВО ПРАВДЫ НА БРАТСКИЕ ГРУЗИНСКИЕ ФОРУМЫ. СПЕШИТЕ УЗРЕТЬ, ПОКА НЕ ЗАБАНИЛИ....

Оффлайн KOLXI IBERI

  • Старший
  • ****
  • Сообщений: 824
  • Карма 247
  • Virtus in unitate
  • Уважение: 0
Автор открыто подтверждает, что войну августа восьмого года развязала именно Грузия и никто иной. С чем вас, друзья, и поздравляю.
тебе самому не смешно? :ggg:кто это автор ? твой друг ? ну ну смешите дальше публику. ты еще слова ващего стратегического партнера кокоыты привел в доказательство :loool: мдаа сколько тебе говорит иди, учись, подготовся, а потом что то доказывай.... но зомби он и в африке зомби :pop:
მიველ სამეგრელოდ, ვიხილე საქართველო !!! (ილია ჭავჭავაძე)

Оффлайн Погремушкин Валуа

  • Молодой
  • ***
  • Сообщений: 492
  • Карма -33
  • Пол: Мужской
  • Друг слонов...
  • Уважение: 0
И это аккурат после того, как я после ссылки Simo Hayha снял свои слова. Товарищ !!! Охренеть, как актуально и своевременно вы реагируете. :smile: Не надо кривляться на пустом месте ! Вас и так все видят и замечают ! :song:
БЕЗВОЗМЕЗДНО НЕСУ СЛОВО ПРАВДЫ НА БРАТСКИЕ ГРУЗИНСКИЕ ФОРУМЫ. СПЕШИТЕ УЗРЕТЬ, ПОКА НЕ ЗАБАНИЛИ....

 


Facebook Comments