Автор Тема: Как нам обустроить Чечню?  (Прочитано 3580 раз)

0 Пользователей и 1 Гость просматривают эту тему.

Оффлайн zindiosama

  • Герой
  • *****
  • Сообщений: 1890
  • Карма 316
  • Пол: Мужской
  • Уважение: +1
Как нам обустроить Чечню?
« : Июль 28, 2010, 11:30:54 am »
  • Publish
  • 0
    Экспертный опрос

    АПН задал вопрос о ситуации, сложившейся в последнюю неделю вокруг выходцев из Чечни российским и зарубежным экспертам. Ниже приводятся их ответы.

    Юрий Шевцов, политолог (Минск):

    Ситуация пока видится примерно так:

    Если все сказанное в СМИ примерно верно, тогда всем в России надо сильно задуматься о положении, так сказать, в кавказском вопросе:

    1. Русские не отступили. Вступились за явно очень простую девочку и устроили на много часов погром и осаду чеченцев, чеченскую сборную по борьбе включая, столкновение было со вполне серьезно подготовленным противником. Это даже не Кондопога. Это - реально серьезнее. В Кондопоге чеченцев была капля в поре. Здесь - сотни вполне боеспособных молодых парней.

    2. Милиция и другие местные органы власти не стали мешать местным жителям громить чеченцев. Привычные коррупционные схемы, как минимум в этом случае, не сработали. Возможно, в этой части северного Кавказа накопилась критическая масса русских, отслуживших в Чечне, для которых эти схемы по отношению к чеченцам уже невозможны. Отторжение чеченцев проходит через все социальные слои нечеченского населения в этом регионе и сплачивает людей воедино в ходе чисто кавказской, азиатской реакции по отношению к чужеродному этносу.

    3. Не является ли столь высокая солидарность местных жителей против чеченцев следствием массового переселения в Краснодарский край армян и других кавказских народов? Если да, тогда Краснодарский край - это сейчас реально Кавказ, а не южная Россия и взорваться по обычному кавказскому варианту теперь может еще и он, не только северокавказские горные республики.

    4. Власть в РФ слаба даже в прифронтовой зоне, даже в зоне будущей Олимпиады.

    5. Если дойдет до третьей Чеченской войны, она будет для чеченцев более кровавой, чем обе предыдущие. Русские уже не те, что в 90-х. Но и Москве удержать контроль над Кавказом и Прикавказьем в случае новой войны будет гораздо сложнее, чем в 90-х - начале нулевых. Этот социум в случае новой войны, разгромив Чечню, не факт, что будет терпеть многие исходящие долгие годы из Москвы "реалии".

    На Кавказе - полномасштабно зреет новый кризис. Это не просто обычная кавказская летняя напряженность. В Дагестане официально создается ополчение, т.е. ситуация перешла в стадию гражданской войны. В Ингушетии-КБР и т.д. - на грани того же.

    Александр Коган, политолог (Израиль):

    Ситуация, сложившаяся в России с поведением представителей определенной группы населения, с моей точки зрения, не имеет ничего общего с "проблемой пребывания жителей Чечни на территории Российской Федерации и статуса самой Чечни в составе России". Речь идет о сфере деятельности правоохранительных органов, не более. Может мое видение, как израильтянина, немного неверно, но если населению какого-либо неблагополучного района какого-то города позволить пару поколений беспредельничать, то результат будет очень похожим вне зависимости от того, кто в этом районе проживает с этнической точки зрения.

    Да, естественно нельзя оставлять в стороне вопрос ментальности и религиозной принадлежности публики, но и белокожие представители христианских конфессий радостно резали друг друга пару сот лет назад в Нью-Йорке, идя "стенкой на стенку", как это отображено в известном фильме с незабвенным Леонардо Ди Каприо.

    Излишне "выпячиваемая" и не сдерживаемая "ментальность и религиозная принадлежность" группы населения не "лечатся" отделением регионов и изменением статуса определенных территорий. Она лечится в самых ее тяжелых и массовых проявлениях, простите за негуманность, резинко-дубинками – "демократизаторами", слезоточивым газом и пластиковыми пулями.

    Так это изредка делается в Израиле, опасающемся перенимать опыт "Старшего брата" – США. Да, я имею ввиду периодические разгоны "определенной группы населения" в Лос-Анжелесе и других городах страны победившей демократии.

    Но я не возьмусь комментировать американскую ситуацию. Приведу пример израильской. В 2000 году с началом второй интифады в палестинской автономии арабское население Израиля, обладающее всеми гражданскими правами, но минимально (если вообще) выполняющее обязанности, решило поддержать "братьев по вере", организовано начав погромы, перекрыв ряд шоссе на севере страны, пытаясь взять заложников, круша и сжигая любые символы госвласти – от телефонных и электростолбов до филиалов почты и госучреждений в собственных (sic!) населенных пунктах.

    Когда ситуация начала окончательно выходить из под контроля, и толпы начали нападать на полицию, были вызваны снайперы. Дело кончилось 13-ю трупами наиболее резвых погромщиков и следственно комиссией. Вот уже 10 лет, в ходе трех войн и пары военных операций, все проявления солидарности арабов Израиля были гораздо более тихими.

    Дмитрий Крылов, этнопсихолог:

    Есть два ответа этот вопрос. Один, теоретический, из разряда «как должно быть». Если бы русские не были бы в РФ дискриминированным народом, можно было бы говорить о восстановлении законности по отношению ко всем гражданам. Но требование остановить убийства, избиения, изнасилования и ограбления русских никаких шансов, на мой взгляд, не имеет. Власть глуха к этим требованиями именно потому, что положение русских в РФ узаконено как колониальное. Русские живут в стране, где им отведено место индусов в колониальной Индии, негров в колониальном Алжире, китайцев при манчжурской династии. Жизнь, здоровье и собственность колониальных народов ничем не защищена, они могут быть изъяты в любой момент теми, кто пользуется в колонии привилегиями. Все сделано для того, чтобы само понятие «достоинство» было колониальным народом забыто. Поэтому говорить о соблюдении закона, в том числе относительно Чечни, в этой колониальной системе смысла не имеет.

    На вопрос о статусе Чечни и чеченцах, живущих в РФ есть и другой ответ. Механизмы гражданского общества это изначально механизмы самообороны групп людей. Русские как этническая группа сегодня остро нуждаются в таких механизмах. Чем их больше и чем они разнообразнее, тем ближе русские подвинутся к постановке вопроса о своем колониальном статусе. Неверно считать, что этнические общины, действующие по принципу абсолютной этнической солидарности это антитеза гражданскому обществу. Это одни и те же механизмы, на самом деле, и сводятся они к тому, что группа людей осознает себя и действуют, исходя из своих интересов. Всем становится понятно, что единственный путь отстоять свое место под солнцем - действовать абсолютно сплоченно. Изучение процессов деколонизации показывает, что именно этот путь с успехом прошли другие колониальные народы, перехватив у колонизаторов навыки действий в защиту своих групповых интересов, и в первую очередь навык мгновенной общей мобилизации. Путь этот небыстрый и непростой, потому что он подразумевает изменения гетерономного мировоззрения у миллионов людей, но другого пути выжить и разрешить обостряющиеся этнические конфликты не существует.

    Виктор Милитарев, политолог, философ:

    "Чеченская проблема" стала видна российскому обществу в 1992 году. Неожиданно выяснилось, что среди появившихся в нашей стране благодаря "реформам" бандитов есть наиболее дерзкие и "отмороженные" - чеченские бандиты. Одна из причин проигрыша Белого дома в 1993 году - уверенность значительной части нашего народа в том, что Руслан Хасбулатов этих бандитов "крышует".

    Вторая волна внимания к "чеченской тематике" возникла в 1994 году благодаря войне. Здесь очень показательна динамика настроений общества. Первые несколько лет наш народ верил демпропаганде и выступал против войны. Однако, по мере знакомства общества со зверствами боевиков общественное мнение круто переломилось.

    В 2000 году Владимир Путин триумфально вступил в Кремль именно как человек, способный победить и разгромить боевиков и террористов. Однако, буквально через пару лет выяснилось, что победа одержана не в борьбе с боевиками и террористами, а в междоусобной борьбе чеченских кланов, к одном из которых примкнул Кремль во главе с Владимиром Путиным.

    Тандем Путина с Кадыровым качественно изменил чеченскую проблему в России. Ощущая за собой постоянную поддержку Грозного, некоторая часть чеченской диаспоры в России, обнаглела и озверела. Что с этим делать, непонятно.

    В рамках действующих конституции и законодательства просматривается только одно решение этой проблемы. Если суды и правоохранительные органы перестанут рассматривать чеченцев, как "привилегированную группу лиц" и будут "судить по закону", игнорируя взятки, телефонные звонки и угрозы "правозащитников" из Грозного, ситуация быстро нормализуется. Чеченцы, в своей основной массе люди вполне разумные и, "в хорошем смысле", даже, я бы сказал, "разумно трусливые".

    А уж парочка показательных процессов против бандитов и насильников, дополненная парочкой показательных процессов о коррупции и преступной приватизации, способны вернуть в русско-чеченские отношения "дружбу народов" брежневских времен.

    Тарас Бурмистров, философ:

    Проблема, на мой взгляд, прежде всего в нашем собственном начальстве, которое самоустранилось от всех проблем и движется по линии наименьшего сопротивления. Хотя и объективно здесь проблема очень трудна и остра, и даже если реально пытаться ее решать, всерьез и с нацеленностью на конкретный результат - все равно это огромная работа. Но она не ставится даже в виде желаемой задачи.

    Очень сложно прежде всего технически разделить одних граждан РФ и других, формализовать различное отношение к ним (увы, в данном случае без этого не обойтись, потому что радикальные варианты с полным отрезанием Чечни вряд ли возможны из политических - и многих других - соображений).

    К сожалению, я не вижу, как тут может что-то поменяться без вмешательства государства. Государственная машина работает против нас, против русских - ей так удобно и привычно. Видимо, это воспринимается как «баланс сил». Точно так же как саму Чечню в свое время удалось умиротворить за счет поддержки одних чеченских сил (тогда менее сильных и влиятельных) против других (реально обладающих властью) - так и сейчас, поддерживая чеченское меньшинство, власть у нас добивается большего спокойствия в русской среде - с ее точки зрения, это никогда не лишне. Эта картина сейчас, возможно, отчасти будет меняться, потому что в связи с экономическими трудностями общий протестный потенциал будет расти, а межэтническое разделение, с выделением привилегированной прослойки, имеет свои пределы. Чеченского губернатора в русской области вряд ли когда-нибудь поставят.

    Что же касается статуса Чечни в составе России, то вряд ли тут есть смысл что-то менять - как говорится, не сделать бы хуже. «Чеченизация конфликта», а затем и управления, в целом оправдала себя. В Чечне, конечно, должна быть чеченская местная власть, главное, чтобы она не распространялась на всю страну, которая все-таки называется «Россия».

    http://www.apn.ru/publications/article23032.htm
    « Последнее редактирование: Июль 28, 2010, 11:40:38 am от Simo Hayha »
    деньги освещают ад, артиллерия - спящий город

    только  переступая через русские трупы человечество обретет свободу

    если твой желудок берет верх над разумом - ты больше не человек

    Оффлайн bislan

    • Moderator
    • Ветеран форума
    • ***
    • Сообщений: 3349
    • Карма 393
    • Пол: Мужской
    • mensh.
    • Уважение: +10
    Re: Как нам обустроить Чечню?
    « Ответ #1 : Февраль 12, 2011, 02:32:43 pm »
  • Publish
  • 0
    Опустевший город
    7 ФЕВРАЛЯ 2011 г. ЕЛЕНА САННИКОВА
    Уже который раз удивляет меня Грозный яркостью вечерних огней. Будто никак не насытится он возможностью жечь огни после той темноты,  в которую был погружен несколько лет после бомбежек и разорения. Еще из иллюминатора виден пылающий огнями проспект,  ведущий от аэродрома в город.   Будто к месту большого праздника спускается самолет.

    Выйдя из здания аэропорта, замечаю новую мечеть, большую и красивую. «У нас их много сейчас построили», — говорят мне встречающие.

    От аэродрома до города близко, быстро доезжаем до центра. Вот Дом печати, площадь Дружбы народов,  Аллея журналистов... Огней  много, а вот людей почти не видно, хотя стемнело недавно и час не поздний...

    На следующий день меня удивляет пустотой Проспект победы, переименованный два года назад в Проспект Путина. Это не просто центральная улица Грозного, это — важнейшая его артерия, сравнимая по значению с  Тверской улицей в Москве. Но странно: середина воскресного дня, а людей нет. Кажется даже, что тогда, во время моей первой поездки в Грозный, когда лишь остатки лепнины на разбомбленных домах говорили о былой красоте улицы, людей здесь было больше. Правда, тогда почти не было машин, а сейчас их немало.  Или Чечня процветает настолько, что и пешеходов не осталось, все пересели на частный транспорт?

    Впрочем, вид опустевшего города не располагает к шуткам. Жутковатое впечатление  производят новые многоэтажные дома,  не подающие признаков жизни, в окнах которых не видно ни цветов, ни штор.  Очевидно, что в этих квартирах никто не живет. 

    Доезжаю до церкви, вижу новые позолоченные купола. Красиво. В церкви — наряженная елочка. Встречаю русскую женщину, знакомую еще с тех времен, когда храм был полностью разрушен, а верующие собирались в небольшом помещении рядом с его руинами. Тогда сюда даже по  праздникам не приезжал священник. Но так же стояла наряженная на Рождество елочка.

    Знакомая рассказывает мне, как проходила здесь недавняя перепись населения. Очень просили завышенных результатов. Даже у нее спрашивали совета, как бы набрать побольше имен.

    «А где их взять?  Возвращается мало людей, а уезжает очень много.  Здесь столько проблем, люди  ничем не защищены.  Из нашего дома три семьи выехали. Уже и я подумываю о переезде куда-нибудь к родственникам под Ростов...»

    Я удивляюсь. Две войны она здесь пережила, от бомбежек не уезжала, а сейчас, когда и город по вечерам весь в огнях и купола на храме позолоченные, — вдруг уезжать?

    Выхожу на Проспект Кадырова (бывший Ленина), с недоумением разглядываю  горстку небоскребов на берегу Сунжи, один из которых уже почти построен, сияет новенькими тонированными стеклами. Это — новая гордость Грозного, строящийся Сити-центр. Мне говорят, что вон тот небоскреб, который  только подрастает,   планируют  аж на 45 этажей.  Иду мимо гигантской стройки, подхожу к берегу  Сунжи. И — будто что-то переворачивается во мне: не узнаю реки.  Здесь было много  плакучих ив, весь берег в деревьях. Сейчас — ни деревца,   все вырублено под корень, со стороны строящихся небоскребов берег перепахан, перекорежен. Через проспект за забором тоже вижу перепаханное  пространство и много срубленных  деревьев, лежащих штабелями.

    Ловлю себя на мысли, что Сунжа в разрушенном городе с разбомбленным мостом смотрелась не так жутко, как сейчас. Или ее хотят взять в гранит, сделать набережную? Пытаюсь представить узкую быстроводную Сунжу в граните...

    А вот и центральная мечеть,  большая и красивая.  Но... как же теряется и меркнет она в тени этих  небоскребов! Власти Чечни так гордились этой мечетью. Неужели не видят, как  затеняет ее красоту этот архитектурный диссонанс?

    Но здесь нет архнадзора, и нет экологов. Здесь вряд ли даже кто-то робко осмелится сказать, что для небоскребов, уж коли так необходимо их строить в Грозном, можно было бы подобрать и другое место... 

    Людям не до того. Других проблем слишком много.

    В Грозном нет снега, но вот сюда, на площадь перед мечетью, его завезли. То ли настоящий, то ли  искусственный:  даже не растаял при плюсовой температуре.  Большая искусственная  ель, ее уже разбирают,   бульдозеры  сгребают и убирают искусственные сугробы. Я наступаю на снег. Очень  похож на настоящий. Но сколько же денег ушло, чтобы на такую большую площадь его издалека завезти? Республика настолько богата?



    На площадь смотрит фасад  пятиэтажного дома, новенького, но вряд ли жилого. Над окнами последнего этажа красуется надпись «Рамзан, спасибо за Грозный!».  Через проспект — два больших портрета:  Кадыров и Медведев. Не  помню такого стиля с самых брежневских времен. Но здесь — культ личности в расцвете. Правда, ходят слухи, будто Рамзан распорядился убрать свои портреты с улиц. Но видно,  такое указание «главного» игнорировать не боятся: периодически видишь на площадях и перекрестках— Кадырова то с Медведевым в полный рост, то с Путиным.

    Пыльно и пусто в городе.  Но у бывшего рынка народ на остановках есть. Когда-то это было самое оживленное место в Грозном. Именно здесь взорвалась в октябре 1999-го унесшая сотни жизней ракета. Сейчас рынка здесь нет, есть только сеть узловых автобусных остановок.

    Сажусь в рейсовый автобус, еду в сторону Минутки, из окна автобуса — все тот же вид: новые дома, но очень уж малолюдно. 

    Кварталы с частными домами тоже отстроились.  Редко попадается разрушенный дом — а ведь пять лет назад они только из разрушенных домов и состояли. Заходишь в дома — кругом следы ремонта. Правда, люди жалуются, что все делали сами, и на свои средства. А ведь им долго обещали, что отремонтируют все за государственный счет.

    Женщины жалуются на безработицу, на мизерные зарплаты,  из которых вычитают добрую часть в какой-то фонд.  Жалуются на невыплату компенсаций, на низкий уровень медицины На то, что не найдены пропавшие без вести. Что парней по-прежнему забирают и жестоко пытают.

    Одна женщина рассказывает о племяннике, которого совсем недавно арестовали. Правда,  через трое суток выпустили, но избитого так, что он был едва жив. Я советую  обратиться в комитет против пыток. Она знает о комитете, но родители парня отказываются идти этим путем.  Боятся.  Да и вообще — разуверились здесь в правовых путях,  верят только в неправые: выкуп, откуп, поиск родственных связей в структурах. Сильно ощущается глубокий страх перед властью.

    На фоне всего этого не столь серьезной кажется другая жалоба, которую слышу практически в каждой семье: девочек в школе заставляют носить косынки, а теперь и этого  стало мало — в платки заставляют кутаться. Причем сетуют на это  женщины, которые исключительно по своей воле  всю жизнь носили платки и вовсе не хотят их снимать, но не понимают они, зачем платки на уроках первоклассницам.

    Спрашиваю у девочки:

    -   Тебе нравится в школе ходить в платочке?

    -   Нет, не нравится. (Морщится.)

    -   А какой у тебя любимый предмет?

    -   Русский язык...

    Трогательно. Ну ладно, хоть учатся дети...

    Однако вечером получаю печальный шанс усомниться в незыблемости и этого права чеченских детей, когда прохожу мимо общежития в Старопромысловском районе. Мне говорили уже, что людей из бывших пунктов временного размещения, так называемых пэвээров (ПВР), именно сейчас почему-то выселяют. Но тут я вижу своими глазами: на улице гора вещей, прикрытых фанерой, хозяин выставленных вещей греется в холле общежития: ему некуда их перевозить.

    И ведь действительно: семьи здесь обжились, обросли домашним скарбом, детей завели — куда им со всем этим зимой? Их ведь как поселили сюда — так и забыли, никакого жилья, никаких компенсаций не выдали. Так и живут они здесь — нищие и бездомные.

    Я иду в комнату администрации. Спрашиваю, почему людей выселяют на улицу зимой.

    — Приказ начальника! — твердым и уверенным голосом говорит мне женщина плотного телосложения по имени Малика, комендант общежития.

    — Какого начальника? — недоумеваю я: начальника над общежитиями в Грозном, начальника района, мэра города...

    Малика смотрит многозначительно и внимательно.

    — У нас здесь один начальник!

    — Да кто же может против всех законов заставить вас выселять семьи зимой?

    Малика смотрит еще более многозначительно.

    — Разве вы не знаете кто?

    И таким тоном, что холодок по коже.

    Я уже слышала здесь этот вопрос и этот тон в ответ на него.

    Конечно же никаких письменных распоряжений у Малики нет. Все — на устных приказах, на страхе перед вооруженными людьми. Пришли и сказали: выселить. Она и выселяет.

    Список на выселение семей лежит на столе, целых два листа.

    Выселяют не всех, поясняет мне Малика, а только тех, кто прописан в сельской местности. Но ведь они-то и есть самые обездоленные.

    Ведь общежитие это — один из тех пунктов временного размещения, которые в спешном порядке отстраивались в разрушенном городе для переселения беженцев из Ингушетии. Они  жили в палаточных городках, в холодных цехах закрывшихся фабрик, на заброшенных фермах.  Как их агитировали тогда вернуться в Чечню: и общежития для них готовы, и компенсации за утраченное жилье будут — только возвращайтесь!  Позже палаточные городки были ликвидированы. А людей, в основном беднейшие семьи, оставшиеся в войну без жилья, заселили  в  пэвээры. Без прописки. Прописка у людей оставалась прежняя: в тех разбомбленных домах, которых давно нет. И условия  в общежитии оставляют желать лучшего: две крохотные смежные комнатушки на всю семью, действительно пригодные только для временного проживания. Но люди живут, потому что им больше негде жить, они не получили компенсаций за разрушенное жилье, у них нет денег, чтобы построить хоть какой-нибудь новый домишко.

    У Асет многодетная семья,  сама она из села Тевзени, бежала в свое время от жестоких бомбежек. В 2004 году ее с детьми  выселили из палаточного городка «Сацита»  и дали место в этом общежитии.  С тех пор ее семья  ютится  здесь.  И вот вчера совсем неожиданно, без всяких  предупреждений пришли вооруженные люди,  два милиционера и двое военных, и потребовали выселиться до середины следующего дня. С угрозами заставили написать расписку о добровольном выселении. «Куда мне с детьми сейчас идти? Хоть бы доучиться до весны дали...»

    Женщина из села Чечен-Аул с редким именем Берлант в начале войны бежала с мужем и детьми от бомбежек, жила в палатке в лагере «Спутник».  Когда лагерь расформировали, семья скиталась по  пунктам компактного проживания беженцев в Ингушетии,  а в 2008 году нашла пристанище в этом общежитии. Дети подросли за войну, младшей сейчас 10 лет, старший сын — инвалид, у самой Берлант — тоже инвалидность 3-й группы.  17 января к ним пришли вооруженные люди, потребовали выселиться до середины следующего дня, под давлением заставили написать расписку о добровольном выселении. «Куда нам идти?» — также сокрушается Берлант.

    И таких много.

    Яхита переживает выселение уже не в первый раз.  В 2003 году ее с младенцем выселили из палаточного лагеря «Барт», в 2007-м — из Грозненского ПВР Кольцово. Но тогда хоть место в этом общежитии предоставили. Сейчас ее с 7-летней дочерью выселяют в никуда. Схема одна — убраться до 12 часов следующего дня.

    Я ухожу из общежития в подавленном состоянии, без надежды хоть как-то помочь этим людям. Вдруг замечаю, что на землю ложится легкий снежок — первый  этой зимой в Грозном.  Такой долгожданный. Но как же  выселенные из общежития люди под этим снегом?..

    На следующее утро, 18 января,  снег продолжает падать, вчерашний унылый пейзаж сменяется белоснежным зимним.  Иду на остановку — мне уже ехать в аэропорт.  По пути прохожу мимо общежития. У крыльца — газель с распахнутыми створками, в нее грузят пожитки: детская колыбелька, детская колясочка.

    А вечером город снова зажжет яркие огни. И с экрана телевизора снова зазвучат слова о бурном строительстве, счастье и процветании этого многострадального края...

    http://www.ej.ru/?a=note&id=10792
    Д.МЕДВЕДЕВ: Да, это вопрос, который довольно часто я слышу. Дело в том, что в Грозном Россия не занималась тем, чем занимались в Цхинвале. Мы занимались обычными вещами, мы просто наводили порядок. Мы просто наводили порядок, мы не занимались уничтожением собственного народа, который формально

     


    Facebook Comments