Автор Тема: РЕЛИГИЯ И АТЕИЗМ В СССР  (Прочитано 11786 раз)

0 Пользователей и 1 Гость просматривают эту тему.

Оффлайн Flober

  • Новичок со стажем
  • **
  • Сообщений: 121
  • Карма 8
  • Уважение: 0
РЕЛИГИЯ И АТЕИЗМ В СССР
« : Март 13, 2012, 06:54:49 am »
  • Publish
  • 0
    РЕЛИГИЯ И АТЕИЗМ В СССР



    Декрет об отделении церкви от государства. После Октябрьской революции Советское правительство издало ряд декретов, ликвидировавших неравенство граждан в зависимости от отношения к религии. 20 января 1918 года был издан Декрет «Об отделении церкви от государства и школы от церкви». Принятый декрет подтверждал верность принципиальным положениям «церковной политики» Советского государства, проводимой с Октября 1917 г., и вместе с тем он становился «инструментом», с помощью которого общество «очищалось» от сохранявшихся еще феодально-буржуазных ограничений свободы совести, когда, по словам В. И. Ленина, «церковь была в крепостной зависимости от государства, а русские граждане были в крепостной зависимости у государственной церкви, когда существовали и применялись средневековые, инквизиторские законы, преследование за веру или за неверие, насиловавшие совесть человека…».



    Декрет отменял всякую дискриминацию граждан в связи с их отношением к религии, провозглашал светскость государства и школы; устранял ранее существовавшее деление религиозных организаций на «господствующие», «терпимые» и «гонимые» — все они становились равноправными «частными обществами», которые образуются на добровольных началах и содержатся за счет верующих; создавал правовые, организационные и материальные условия, когда каждый гражданин мог свободно определить свое отношение к религии и поступать сообразно своим убеждениям. Пункт №3 Декрета гласил: «Каждый гражданин может исповедовать любую религию или не исповедовать никакой. Всякие праволишения, связанные с исповеданием какой бы то ни было веры или неисповеданием никакой веры, отменяются. Примечание. Из всех официальных актов всякое указание на религиозную принадлежность и непринадлежность граждан устраняется».

     Можно сказать, что в январе 1918 г. Россия встала вровень с наиболее передовыми буржуазными государствами того времени, которые в своих конституционных актах закрепляли принцип свободы совести. Но не только. Она сделала еще один и очень принципиальный шаг вперед, гарантируя не только право на веру, но и право не иметь религиозных убеждений, быть атеистом (в то время как в США даже в XXI веке атеистические убеждения считаются преступлением!).


    8 мая 1918 г. по предложению Наркомюста Совнарком поручает проведение в жизнь декрета «особому отделу Наркомюста». Этот отдел получил порядковый номер VIII (с 1922 г.-V) и за ним закрепилось наименование «ликвидационный». Планировалось при отделе сохранить консультативную комиссию из представителей религиозных организаций. Во главе отдела встал член коллегии НКЮ П. А. Красиков.

     Вновь созданный VIII отдел сразу же активно включился в деятельность по проведению в жизнь декрета об отделении церкви от государства. Его сотрудники выезжают на места, выступают на многочисленных митингах и собраниях, встречаются с духовенством и верующими, разбирают жалобы и конфликтные ситуации, ведут обширную переписку с провинцией. Формируются и местные органы отдела — при губисполкомах образуются отделы или подотделы по проведению в жизнь декрета об отделении церкви от государства, а в некоторых губерниях — комиссариаты по церковным делам. Разъяснения и указания отдела вплоть до сентября 1918 г. были единственными правовыми документами, регламентирующими порядок разрешения практических вопросов.
    В июле 1918 г. V Всероссийский Съезда Советов принял первую российскую Конституцию. Была в ней и статья о свободе совести:

     «В целях обеспечения за трудящимися действительной свободы совести церковь отделяется от государства и школа от церкви, а свобода религиозной и антирелигиозной пропаганды признается за всеми гражданами»

     В принятой съездом Конституции были и другие статьи, касающиеся «религиозного вопроса». Так, предусматривалась возможность предоставлять «убежище» иностранным гражданам, преследуемым за религиозные убеждения, вводились ограничения политических прав в отношении монашествующих и служителей культа.

     С принятием конституции основные положения декрета об отделении церкви от государства стали нормой конституционного права, а VIII отдел призван был теперь, наряду с проведением декрета в жизнь, обеспечивать и контролировать соблюдение статьи 13 Конституции РСФСР о свободе совести.


    Патриарх Тихон и контрреволюция
    Приступая к обсуждению законопроекта «О правовом положении Российской православной церкви», члены Собора исходили из предположения, что «нынешние власти» не продержатся более одного-двух месяцев. А потому предлагали сохранить «первенствующее положение» православной церкви среди других религиозных объединений; объявить церковный календарь государственным, а церковные праздники выходными днями; установить порядок, при котором «глава государства», министры просвещения и исповедания должны быть в обязательном порядке православного исповедания; ввести во всех учебных заведениях преподавание закона божьего; отчислять ежегодно на нужды православной церкви средства из государственного бюджета. Иными словами, ориентир был на сохранение «союзнических отношений» православной церкви с государством и ее «особого» положения в обществе, на расширение, прежде всего для нее, «свободы действий».

     После публикации еще только проектов Декрета об отделении церкви от государства церковь однозначно взяла курс на развязывание гражданской войны.

     На заседании одного из отделов Поместного Собора прозвучал следующий диалог:

     «А. В. Васильев -… Нужно призвать народ на защиту церкви… человек одарен не только словом, но и мускульною силой.

     И, А. Артоболевский -… Следует предупредить возможное подозрение о том, что церковь анафемствует только потому, что коснулись ее собственности…

     П. И. Астров -… Ввиду того, что перед нами развернулась картина полной гибели и России и церкви, на первом плане должны быть меры духовного меча — анафема… Я прошу, молю и требую не отступать от этой меры.

     Н. Д. Кузнецов -… В акте отлучения от церкви должно быть выражено, что собор трепещет не за достояние церковное, а за то, что Русь православная превращается в Русь поганую.

     С. Н. Булгаков -… Перед нами два положения: объявить народных комиссаров врагами церкви и народа, и нужно самые действия объявить противохристианскимн, сознательные исполнители коих подлежат отлучению. Пункт же о неповиновении декрету требует змеиной мудрости: некоторые пункты декрета (свобода совести, светская регистрация) приемлемы и с ними можно согласиться».

     В постановлении Собора декрет был расценен как «злостное покушение на весь строй жизни православной церкви и акт открытого против нее гонения». Под страхом отлучения от церкви запрещалось верующим какое-либо участие в проведении этого декрета в жизнь. В воззвании же к «православному народу» верующие призывались объединяться вокруг храмов, «составлять» союзы для защиты «заветных святынь», и если придется, то и «кровь свою пролить и удостоиться венца мученического, чем допустить веру православную врагам на поругание».


    Послание патриарха, постановление и воззвание Собора широко распространялись по стране. Выраженные в них идеи пропагандировались к тому же в различных брошюрах, журналах, газетах, листовках и иных изданиях Поместного собора, епархиальных и церковных советов, в проповедях приходского духовенства. Вот одна из листовок, которая и название-то носит однозначное, не допускающее произвольных толкований,- «Анафема патриарха Тихона большевикам». Уже ее первые слова говорят:

     «Патриарх Московский и всея России в послании… обнажил меч духовный против извергов рода человеческого — большевиков и предал их анафеме. Глава православной церкви Российской заклинает всех верных чад ее не вступать с этими извергами в какое-либо общение».

     А далее прямые установки: "Родители! Если дети ваши — большевики, требуйте властью, чтобы отреклись они от заблуждений своих, чтобы принесли покаяние в великом грехе, а если не послушают вас, отрекайтесь от них.

     Жены, если мужья ваши — большевики и упорствуют в служении сатане, уйдите от мужей ваших, спасите себя и детей от заразы, губящей душу.

     Церковь Христова призывает вас на защиту православной веры… Покайтесь, горячей молитвой призовите помощь Господа Сил и стряхните с себя «руки чужих» — исконных врагов веры Христовой, объявивших себя самозванно «народной властью».

     В январе — апреле 1918 г. по России прокатилась волна сопротивления попыткам ввести декрет в жизнь. Организовывались массовые крестные ходы и богослужения на площадях и в общественных местах в поддержку церкви. Кое-где совершались акты насилия в отношении представителей органов власти. В адрес правительства направлялись коллективные петиции с требованием отказаться от отделения церкви от государства и школы от церкви, с угрозами «народного сопротивления» при его реализации. В марте 1918 г. делегация Поместного собора посетила Совнарком и от лица «ста миллионов русского населения» потребовала, по сути в ультимативной форме, отмены декрета и иных распоряжений, касающихся деятельности религиозных обществ. Российская православная церковь демонстрировала политическое неповиновение и отказывалась исполнять требования государства. Ситуация усугублялась и тем, что церковь заняла откровенно негативную позицию не только в отношении «церковной политики» государства, но и в отношении всей его внутренней и внешней политики. К примеру, патриарх осудил стремление правительства выйти из мировой бойни, заключить мирный договор с Германией. И неслучайно ЦК РКП (б), рассматривая 19 мая 1918 г. на своем заседании вопрос об «агитации духовенства», отмечал:

     «Выясняется, что в последнее время усилилась агитация духовенства против Советской власти. Решено повести против духовенства усиленную письменную агитацию. Поручить ее ведение тт. Сосновскому, Ем. Ярославскому и Демьяну Бедному, ассигновав необходимую сумму из кассы ЦК. Одновременно поручить тт. из президиума Московского Совета принять меры по вселению городской бедноты в монастырские и иные духовные дома. Сообщить об этом решении ЦК партийным работникам, едущим на места для проведения его в жизнь».

     Но не все церковно- и священнослужители придерживались подобных позиций. Вот характерный пример из письма священника, опубликованного в газете «Знамя Христа», свидетельствовавший о поляризации мнений:

    «Наш долг, наша обязанность не возбуждать темные массы, не творить тех бунтов, которых в России и так немало, а выяснить всем и каждому, что отделение церкви от государства и другие декреты в связи с этим нисколько не унижают христианства… Когда всмотришься внимательно во все происходящее, то невольно поднимается вопрос: от кого и от чего наши иерархи призывают спасать Христову веру?».
    А далее прямые установки: "Родители! Если дети ваши — большевики, требуйте властью, чтобы отреклись они от заблуждений своих, чтобы принесли покаяние в великом грехе, а если не послушают вас, отрекайтесь от них.

    Жены, если мужья ваши — большевики и упорствуют в служении сатане, уйдите от мужей ваших, спасите себя и детей от заразы, губящей душу.

    Церковь Христова призывает вас на защиту православной веры… Покайтесь, горячей молитвой призовите помощь Господа Сил и стряхните с себя «руки чужих» — исконных врагов веры Христовой, объявивших себя самозванно «народной властью».

    В январе — апреле 1918 г. по России прокатилась волна сопротивления попыткам ввести декрет в жизнь. Организовывались массовые крестные ходы и богослужения на площадях и в общественных местах в поддержку церкви. Кое-где совершались акты насилия в отношении представителей органов власти. В адрес правительства направлялись коллективные петиции с требованием отказаться от отделения церкви от государства и школы от церкви, с угрозами «народного сопротивления» при его реализации. В марте 1918 г. делегация Поместного собора посетила Совнарком и от лица «ста миллионов русского населения» потребовала, по сути в ультимативной форме, отмены декрета и иных распоряжений, касающихся деятельности религиозных обществ. Российская православная церковь демонстрировала политическое неповиновение и отказывалась исполнять требования государства. Ситуация усугублялась и тем, что церковь заняла откровенно негативную позицию не только в отношении «церковной политики» государства, но и в отношении всей его внутренней и внешней политики. К примеру, патриарх осудил стремление правительства выйти из мировой бойни, заключить мирный договор с Германией. И неслучайно ЦК РКП (б), рассматривая 19 мая 1918 г. на своем заседании вопрос об «агитации духовенства», отмечал:

    «Выясняется, что в последнее время усилилась агитация духовенства против Советской власти. Решено повести против духовенства усиленную письменную агитацию. Поручить ее ведение тт. Сосновскому, Ем. Ярославскому и Демьяну Бедному, ассигновав необходимую сумму из кассы ЦК. Одновременно поручить тт. из президиума Московского Совета принять меры по вселению городской бедноты в монастырские и иные духовные дома. Сообщить об этом решении ЦК партийным работникам, едущим на места для проведения его в жизнь».

    Но не все церковно- и священнослужители придерживались подобных позиций. Вот характерный пример из письма священника, опубликованного в газете «Знамя Христа», свидетельствовавший о поляризации мнений:

    «Наш долг, наша обязанность не возбуждать темные массы, не творить тех бунтов, которых в России и так немало, а выяснить всем и каждому, что отделение церкви от государства и другие декреты в связи с этим нисколько не унижают христианства… Когда всмотришься внимательно во все происходящее, то невольно поднимается вопрос: от кого и от чего наши иерархи призывают спасать Христову веру?».

    К осени 1918 г. многие из членов Собора примкнули к «белому движению». Созданные на «белой» территории церковные структуры выполняли роль политических организаций, воспитывая паству в «нужном» духе. Здесь же декрет об отделении церкви от государства был отменен, возвращаются старые порядки — церковь служит власть имущим, а те, в свою очередь, покровительствуют ей. К примеру, генерал А. Деникин обязывал созданное по его инициативе Высшее временное церковное управление на Юго-Востоке бороться с теми, кто «безучастен к строительству Русского государства», и одновременно «воодушевлять» и «объединять» духовенство для «живой пастырской работы». Откликаясь на призыв, духовенство «проповедовало» и «осведомляло» население об идеях и целях Русской армий, раскрывало перед верующими «греховность» большевизма и необходимость борьбы с ним, поминая за каждым богослужением «благоверных вождей и правителей».

    Таким образом, попытки церковников утверждать, что будто бы после революции были некие «гонения» на церковь, не выдерживают критики. Все жесткие меры Советского государства и общественных организаций по отношению к церкви были спровоцированы открыто контрреволюционной позицией церкви.



    Постепенно, по мере успехов Советской власти, даже сами служители культа начинали осознавать свои ошибки. В церкви возникло движение «обновленцев», которые порывали с контрреволюционной позицией верхушки церкви и проповедовали лояльное отношение к властям. В таких условиях патриарх Тихон вынужден был отказаться от конфронтации и призвать верующих к сотрудничеству с Советской властью, однако это было лицемерие. Так, после смерти В.И.Ленина патриарх Тихон формально произнес хвалебную речь, превозносившую заслуги Ленина, но одновременно с этим в частных беседах отзывался о Ленине крайне оскорбительно. Умер Тихон в 1925 году. После его смерти выборов нового патриарха не было.

    Атеистическое движение в СССР в 1920-30-е годы

    После завершения гражданской войны непримиримая борьба между церковью и Советским государством продолжалась. Православные попы в деревнях подстрекали крестьян против коллективизации, были активными участниками кулацких выступлений, участвовали в убийствах советских активистов. В ответ передовая часть советского общества (в первую очередь среди молодых людей, идейно сформировавшихся уже после революции и менее склонных к религиозному мракобесию), вела активную антирелигиозную кампанию, иногда не обходившуюся и без перегибов. А отдельные перегибы имели место, на что обращало внимание Советское руководство. В постановлении ЦК ВКП(б) «О борьбе с искривлениями партийной линии в колхозном движении» (14.03.30 г.) содержится требование «решительно прекратить практику закрытия церквей в административном порядке». После этого процесс закрытия молитвенных зданий несколько приостановился: только в Московской области к июню 1930 г. верующим было возвращено 545 культовых зданий, так было и в ряде городов: Вятке, Чите, Ленинграде, Ярославле, Нижнем Новгороде, Казани, Свердловске и т. д. Нередко Комиссия обязывала местные власти привлекать к уголовной или административной ответственности должностных лиц, нарушивших закон. Сталин в своем обращении к членам ВЛКСМ говорил, что «хулиганские выходки во время проведения антирелигиозной работы являются несовместимыми с членством в комсомоле». Сегодняшние «левые» защитники церкви пытаются убедить нас, что будто бы Сталин был сторонником православного мракобесия, а атеизм — удел троцкистов. На самом деле это, конечно, не так. Просто в тот исторический период Сталин был вынужден в целях борьбы с троцкизмом блокироваться со сторонниками Бухарина и идти на определенные уступки в религиозном вопросе. Стратегическая же линия Советского государства носило резко антирелигиозный характер.




    « Последнее редактирование: Март 14, 2012, 08:47:17 pm от Кистинец »

    Оффлайн Кистинец

    • Moderator
    • Ветеран форума
    • ***
    • Сообщений: 6635
    • Карма 311
    • Пол: Мужской
    • Мечта - мысль, которой нечем кормиться. (Ж. Ренар)
    • Уважение: +22
    Re: РЕЛИГИЯ И АТЕИЗМ В СССР
    « Ответ #1 : Март 14, 2012, 08:53:57 pm »
  • Publish
  • 0
    В 1920-30-е годы в СССР было массовое организационно оформленное атеистическое движение. Ведущей антирелигиозной организацией был Союз воинствующих безбожников. Большую роль в его возникновении сыграла издававшаяся с 1922 года газета «Безбожник», вокруг которой сложилась широкая сеть корреспондентов и кружки читателей. На их основе в августе 1924 в Москве образовалось общество друзей газеты «Безбожник» (ОДГБ). В апреле 1925 состоялся 1-й съезд ОДГБ, на котором было создано единое всесоюзное антирелигиозное общество, принявшее название «Союз безбожников», со 2-го съезда (1929) — Союз воинствующих безбожников (СВБ).


    Статья 1 Устава Союза воинствующих безбожников СССР была сформулирована так: «Союз воинствующих безбожников есть добровольная пролетарская общественная организация, ставящая своей задачей объединение широких масс трудящихся СССР для активной систематической и последовательной борьбы с религией во всех ее видах и формах, как тормозом социалистического строительства и культурной революции».

    Первичные организации его существовали на заводах, фабриках, в колхозах и учебных заведениях. К началу 1941 в рядах СВБ состояло около 3,5 млн. трудящихся 100 национальностей. Число первичных ячеек достигло 96 тыс. Руководствуясь ленинскими принципами антирелигиозной пропаганды и решениями партии по этим вопросам, СВБ ставил задачу идейной борьбы с религией во всех её проявлениях, формирование у трудящихся научного мировоззрения. Он проводил пропаганду естественнонаучных и атеистических знаний, индивидуальную работу с верующими, готовил кадры пропагандистов и агитаторов-атеистов, выпускал научную и научно-популярную литературу и ряд периодических изданий, устраивал музеи и выставки, осуществлял научные исследования в области атеизма и критики религии. Проводил работу под девизом «Борьба с религией — борьба за социализм», увязывая атеистическую пропаганду с хозяйственно-политическими и культурными задачами. СВБ поддерживал обширные международные связи, входил в Интернационал пролетарских свободомыслящих, а затем во Всемирный союз свободомыслящих.



    Безбожный песенник. Составил Гр.Градов. Третье, исправленное и дополненное издание. Акционерное Издательское Общество «Безбожник», 1930. Серия «Репринт». Книга третья. СПб.: ТО «Красный матрос», 2004. — 58 с.

     Союз издавал свои печатные издания, главным из которых была упоминавшаяся газета «Безбожник». Она выходила в Москве с декабря 1922 по июль 1941, вначале нерегулярно, затем 3 раза в месяц, потом — еженедельно (с января 1935 по март 1938 не издавалась). Отстаивала ленинские принципы антирелигиозной пропаганды, помещала статьи и информацию о положении религии и атеизма в СССР и других странах, разоблачала религиозные догмы и суеверия, а также реакционную деятельность духовенства, публиковала много художественных произведений и карикатур. Также издавались журналы «Безбожник» и «Безбожник у станка» (в 1932 году объединились в одно издание).

     Бессменным лидером Союза воинствующих безбожников и редактором его печатных изданий был Емельян Ярославский.


    Миней Израилевич Губельман (таково настоящее имя Ярославского) родился 19 февраля (3 марта) 1878 года в Чите в семье ссыльно-поселенцев. В 1898 году вступил в РСДРП, организовал первый марксистский кружок среди рабочих Забайкальской железной дороги, а также кружок учащихся. Входил в состав Читинского комитета РСДРП. В 1903 году был арестован, освободившись под надзор полиции, перешел на нелегальное положение. Переехав в Петербург, вошел в состав Петербургского комитета, вел партийную работу на предприятиях за Нарвской заставой. В апреле 1904 года во время подготовки первомайской демонстрации вновь был арестован, и, будучи освобожден под залог в декабре того же года, вновь вернулся к партийной работе. После 9 января 1905 года вел партийную работу в Твери, Нижнем Новгороде, Киеве и Одессе. 13 февраля 1905 года был в третий раз арестован в Одессе и находился в тюрьме до Потемкинского восстания. Летом 1905 года после десятидневной голодовки был выпущен на свободу и вернулся к партийной работе сначала в Одессе, потом в Туле. С октября по декабрь 1905 года был одним из руководителей рабочего движения в Ярославле (отсюда и псевдоним Ярославский). После Таммерфорсской конференции большевистской партии (декабрь 1905), на которой он представлял Ярославскую организацию. Ярославский переехал в Москву, вошел в МК, работал в его военной организации, участвовал в редакции журнала «Жизнь солдата». Весной 1906 года в четвертый раз арестован на конференции московской большевистской военной организации. Совершив побег из Сущевской Тюрьмы, Ярославский поехал делегатом от Ярославля на IV Съезд РСДРП. После съезда вел партийную работу в Екатеринославе, Москве и Петербурге, где редактировал подпольную военную газету «Казарма». В конце 1906 года принимал участие в первой военно-боевой конференции РСДРП в Таммерфорсе, создавшей «Временное бюро военных и боевых организаций». Весной 1907 года участвовал в работе V (Лондонского) Съезда РСДРП как делегат от военных организаций Петербурга и Кронштадта. После возвращения в Петербург был в пятый раз арестован и приговорен к 7 годам каторжных работ. Февральскую революцию встретил на поселении в Якутской области.

     В июле 1917 года Емельян Ярославский вернулся в Москву, создавал военную организацию партии, был одним из руководителей большевистской газеты «Социал-демократ», осенью 1917 года редактировал газету «Деревенская правда». Был делегатом VI Съезда РСДРП(б), членом Московского военно-революционного комитета, одним из руководителей вооруженного восстания в Москве. От большевиков Москвы был депутатом Учредительного собрания. В 1918 году был комиссаром Московского военного округа, потом работал в Перми и Омске. На 8 и 9 Съездах партии избирался кандидатом, а на 10 и 11 Съездах — членом ЦК РКП(б), в 1921 году работал секретарем ЦК. На 12-16 съездах партии Ярославский избирался членом ЦКК ВКП(б), с 1923 года — секретарь партколлегии ЦКК. Был членом ЦИК СССР, редколлегии газеты «Правда» и журнала «Большевик», с 1931 года — председатель Общества старых большевиков, с 1937 года — депутат Верховного Совета СССР, с 1939 года — академик и член ЦК ВКП(б).


    Членский билет Союза воинствующих безбожников

    На партийную биографию товарища Ярославского следует обратить внимание хотя бы потому, что «коммунистические» защитники религии периодически любят высказаться про «троцкистов типа Ярославского-Губельмана». Хотя Ярославский действительно был Губельманом, но кем он никогда не был, так это троцкистом. Он вел непримиримую борьбу с троцкизмом.

     Перу товарища Ярославского принадлежит ряд политических работ: «Очерки по истории ВКП (б)», «Анархизм в России», «Биография В.И.Ленина». Главный антирелигиозный труд Емельяна Ярославского — «Библия для верующих и неверующих». Об этой книге надо рассказать подробнее. Дело в том, что образованному человеку не мешало бы для общего кругозора знать и содержание библии. Но читать ее в оригинальном варианте очень тяжело. Поэтому широко распространен жанр популярных изложений религиозной литературы — как, например, евангелие от Льва Толстого или книги «Забавная библия» или «Забавное евангелие» Лео Таксиля (конец XIX века), который в излагает содержание Ветхого и Нового заветов с материалистических позиций, с юмором подчеркивая все несуразности, в которые попы заставляют верить людей. Книга Ярославского «Библия для верующих и неверующих» аналогична творчеству Таксиля с той разницей, что если Таксиль критиковал библию с просветительской точки зрения, то Ярославский пишет с последовательно классовых, диалектико-материалистических позиций. Кроме того, в своей критике религиозных догм Ярославский опирается уже на уровень развития науки ХХ века.

     Скончался Емельян Ярославский 4 декабря 1943 года. Похоронен у Кремлевской стены.

     Летом 1941 года, после начала Великой Отечественной войны, издания Союза воинствующих безбожников были закрыты, а Союз практически прекратил свое существование (в 1947 году его функции были переданы обществу «Знание»). Клерикалы объясняют это тем, что перед лицом опасности, нависшей над страной, Сталин обратился к религии. Конечно же, это было не так. Просто в связи с перестройкой жизни страны на военный лад были ликвидированы многие организации и издания, не имевшие отношения к обороне.

     Религия в 1941-1953 годах. Позиция церкви во время войны была неоднозначной. С одной стороны, руководство церкви формально выступило за защиту Родины, многие низовые священнослужители активно работали на победу, в т.ч. вносили свои деньги в фонд Победы. Однако на оккупированных территориях обычным явлением был переход церковников на сторону оккупантов. Киевский митрополит Филарет и ряд деятелей рангом пониже приветствовали гитлеровских оккупантов как «освободителей».

    « Последнее редактирование: Март 14, 2012, 09:07:22 pm от Кистинец »

    Оффлайн Кистинец

    • Moderator
    • Ветеран форума
    • ***
    • Сообщений: 6635
    • Карма 311
    • Пол: Мужской
    • Мечта - мысль, которой нечем кормиться. (Ж. Ренар)
    • Уважение: +22
    Re: РЕЛИГИЯ И АТЕИЗМ В СССР
    « Ответ #2 : Март 15, 2012, 02:39:18 am »
  • Publish
  • 0




    После окончания войны в период до смерти Сталина в СССР не проводилось такой активной антирелигиозной политики, как в довоенное время. Но и этому есть простое объяснение. До войны церковь была влиятельной политической силой, по определению враждебной коммунистам, поэтому жесткая антирелигиозная работа была необходима. После же войны экономическая жизнь страны пошла в гору. Ежегодно снижались цены, жизнь населения ежегодно улучшалась, после ликвидации внешней угрозы у людей была уверенность в том, что завтрашний день будет лучше, чем сегодняшний. Поэтому людям не было необходимости верить в сказки о рае на небе — они видели реальные перспективы рая на земле. Социальные корни религии исчезли. Поэтому религия перестала быть фактором общественной жизни, и о ней просто забыли.

    Религия и атеизм во времена Хрущева



    Однако во времена правления Н.С.Хрущева вновь активизируется антирелигиозная политика. Этому способствовали ряд причин. С одной стороны, Хрущев, враждебно относившийся к Сталину, демонстративно действовал так, лишь бы противоречить сталинской политике: если Сталин оставил церковь в покое, то Хрущев, наоборот, реанимировал прежнюю политику.

    Была, однако, и объективная причина возобновления антирелигиозной политики. Конец 1950-х — начало 1960-х годов — это было время бурного всплеска научно-технического прогресса, неоспоримого превосходства СССР в космосе, в ядерной физике, в электронике. Все это стало одним из поводов для выдвижения программы строительства коммунизма. Необычайные успехи науки, казалось, неопровержимо говорили, что с религиозными мифами покончено навсегда (самый популярный аргумент того времени: «Космонавты взлетели так высоко, как только возможно, но нигде не нашли ни малейших следов бога». В таких условиях церковь стала для Советского руководства удобным «спаринг-партнером», демонстрацией дремучести и невежества противников коммунизма.



    Я — безбожник. Издательский плакат журнала «Безбожник у станка». 1924

    Несомненной заслугой религиозной политики времен Хрущева следует считать выпуск большого количества литературы, в которой атеистическая идея систематизируется и излагается с учетом достигнутого к тому времени (середина ХХ века) уровня развития науки, техники и общественной мысли. Наш нынешний курс «научный атеизм» построен именно по образцу изданий хрущевского периода (естественно, с учетом изменений, сделанных за прошедшие полвека).

    Религиозная политика во времена правления Брежнева. В годы т.н. «застоя» государство опять перестало вести активную антирелигиозную политику. Этому тоже способствовали ряд причин. С одной стороны, новое руководство СССР осуждало хрущевский волюнтаризм и полагало, что самое лучшее, что можно сделать в таких деликатных вопросах, как религиозный — это вообще ничего не делать.

    Период застоя был периодом, когда в руководстве КПСС сосуществовали и коммунистические силы в лице сталинских кадров, так и ревизионистские, мелкобуржуазные силы в лице выдвиженцев Хрущева. В этот период эти два блока внутри КПСС имели примерно равные силы, поэтому четко не провозглашалось курса ни на коммунизм, ни на «перестройку». Так было и в части стратегического планирования: с одной стороны, сохранялся курс на строительство коммунизма, с другой стороны, он отодвигался на длительную перспективу и заменялся «развитым социализмом». Так было и в науке: с одной стороны, государство не жалело сил и средств на научно-технический прогресс, с другой стороны, был заметен отказ от намерений «догнать и перегнать» западные страны. Так же было и в религиозном вопросе: с одной стороны, продолжались переиздаваться антирелигиозные труды, выпущенные в хрущевский период, в программах учебных заведений обязателен был пункт об антирелигиозной работе, с другой стороны — всё это шло как бы по инерции, и активности в проведении антирелигиозного курса не было.

    Нельзя, однако, забывать, что именно в период правления Брежнева в СССР был достигнут самый высокий уровень жизни населения, а достигнутый паритет с США сводил на нет угрозу ядерной войны. Всё это еще раз привело к ослаблению социальных корней религии. О религии просто никто не вспоминал, а молодое поколение просто не знало. Например, автор этого текста (пошел в школу в 1984 году) об основах христианской религии узнал только из учебника истории Древнего мира, где в разделе о Древнем Риме была глава «Происхождение христианства». Тогда для нас Христос и Аллах ничем принципиально не отличались от древнегреческих и древнеегипетских богов: и то и другое — это старые сказки, в чем-то интересные, но явно нелепые для современного человека. В принципе формирование такой идеологии было правильным, но недостатком ее было то, что у людей того времени совершенно отсутствовал иммунитет против религиозного мракобесия. И в период реставрации капитализма это не могло не сказаться.

    Оффлайн Кистинец

    • Moderator
    • Ветеран форума
    • ***
    • Сообщений: 6635
    • Карма 311
    • Пол: Мужской
    • Мечта - мысль, которой нечем кормиться. (Ж. Ренар)
    • Уважение: +22
    Re: РЕЛИГИЯ И АТЕИЗМ В СССР
    « Ответ #3 : Март 15, 2012, 06:30:43 pm »
  • Publish
  • 0


    Атеистическое движение в СССР  в 20-30 годы.
     
     
     
          В отечественной литературе 50-70 годов атеизм послеоктябрьского периода рассматривался как  одно из достижений советской власти; с конца же 70-х гг и по настоящее время появилось огромное количество разоблачительных книг и статей, в которых советский атеизм в целом отождествлялся  с худшими проявлениями вульгарного поверхностного  «безбожия» 20-х гг.  Атеизм представал чуть ли не как главный виновник всех социальных и нравственных пороков  в нашей стране. По нарастающей шла линия на демонизацию и дьяволизацию атеизма. Распространение мнений типа «дьявол внушил Ленину острую зависть к церкви» (З.Крахмальникова); Ярославский – «комиссар дьявола» (А.Нежный);  «богоборческая власть советов» – результат козней дьявола (митрополит С.-Петербургский и Ладожский Иоанн); «Союз воинствующих безбожников стремился превратить детей в жестоких манкуртов» (С.Куняев) и т.д. - безусловно, оказало влияние на значительную часть советского общества, особенно молодежи, внушая стойкое отвращение к отечественной атеистической традиции. Любопытно, что от этой традиции дистанцировались и отдельные руководители КПРФ, предпочитая этому неотъемлемому элементу советской культуры наследие православной церкви, исторически связанной с защитой интересов господствующих классов.
           Анализ деятельности Союза воинствующих безбожников (СВБ), антирелигиозной литературы 20-30-х гг., постановлений коммунистической партии по вопросам религии, церкви и верующих, культурной политики советской власти приводит к выводу, что нигилистическое перечеркивание атеистического наследия рассматриваемого периода несостоятельно ни с научной, ни с этической точки зрения..
         Заметим, что негативных  моментов в атеизме тех лет было немало. В антирелигиозном движении имели место и жестокость, и нетерпимость. В работе СВБ, который, кстати. Считался внепартийной общественной организацией, было немало формализма; в подходе к религии и верующим утрировался классовый фактор, соответственно обращалось внимание на воспитание классовой ненависти к угнетателям всех времен и народов. Подход к религии как «флагу, прикрывающему политику кулацко-нэпмановско-поповского блока», распространенный среди части руководителей СВБ,  оказывал влияние на характер атеистической пропаганды, приобретавшей черты поверхностности. Негативные последствия  имела политизация теоретического атеизма, - с начала 30-х он частично утрачивает творческий характер, оскудевает его проблематика, усиливается антиклерикальный аспект за счет теоретико-атеистического, религиоведческого. Идея ликвидации социальных корней религии как главного средства борьбы с ней  к концу 30-х  превратилась в догму, которая поневоле препятствовала  разработке теоретических проблем , связанной с более глубоким осмыслением религии, - большее внимание уделялось пропаганде, увязывавшей борьбу с религией с борьбой политической. Поскольку пропаганда была далеко не всегда обеспечена добротной теорией, это нередко приводило к дискредитации атеизма в глазах верующих. Надо иметь в виду, что значительная часть тех, кто взялся за атеистическую работу, была малограмотной  в области как теории религии, так и естественных и общественных наук, а большинство населения страны было вообще неграмотным. Руководители атеистического движения переоценили возможности народных масс  в деле восприятия и усвоения научных и материалистических идей.
       Антирелигиозное движение тех лет было крайне неоднородным, противоречивым, что отражало социальную неоднородность общества. Шла полемика по поводу методов атеистической работы среди активных  деятелей СВБ и Наркомпроса. Одни считали, что следует ограничиться пропагандой естественнонаучных знаний и безрелигиозным образованием и воспитанием в учебных заведениях; другие занимали экстремистские позиции, пренебрегая чувствами верующих, объявляя религии беспощадную войну как идеологическому оружию классового врага. Пассивность первых и агрессивность вторых  пытались преодолеть А.В.Луначарский, а также руководители СВБ Ем.Ярославский и А.Т.Лукачевский, - они руководствовались ленинским положением  «борьбу с религией надо  поставить научнее» и призывали проявлять терпимость по отношению к верующим  трудящимся. Замечу, что в партийных постановлениях, посвященных проблемам религии, церкви и верующих, вряд ли можно найти положения  антигуманистического, агрессивного характера, - в них как правило осуждаются административные методы борьбы с религией, подчеркивается недопустимость оскорбления чувств верующих, разрабатываются формы просветительской деятельности в процессе антирелигиозной работы. Ныне можно услышать мнение о том, что постановления такого рода имели тайной задачей словесным гуманизмом прикрыть  антигуманную практику безбожников, на деле же  партия якобы исподтишка поддерживала эту практику. Это неверно:  все партийные постановления были предназначены для их обязательного выполнения, в противном случае они вместе с руководством пратии утратили бы авторитет в глазах коммунистов. Другое дело, что в условиях огромной страны, где царила мелкобуржуазная стихия, в том числе в головах многих атеистических функционеров, трудно было рассчитывать на действия последних исключительно в духе этих постановлений.
        И все-таки в деятельности советских «безбожников» было много позитивного, в частности, попытка утвердить гуманистические начала в обществе.  В центре гуманизма, как мы знаем, - защита достоинства человека, его права на достойную, счастливую жизнь на земле.  В России гуманистические начала в жизни общества защищали как правило вольнодумцы и атеисты. Не случайно Н.Бердяев полагал, что русский атеизм  возник по моральным мотивам, он родился  из сострадания, из невозможности перенести зло мира.. Советский атеизм во многом продолжил  традиции отечественного вольнодумства, неразрывно связанного со стремлением  утвердить в народе чувство собственного достоинства, помочь ему выбраться из унизительных условий существования, просветить и образовать его. Народ, не знающий личного достоинства, писал  Н.П.Огарев, привык думать, что рожден  рабом по воле Бога, и это снимает с него гобязанность мыслить, уничтожает самостоятельность. Борьба с церковью и религией не була для российских вольнодумцев самоцелью, - в ее основе лежала идея освобождения народа от социального и духовного гнета. Советский атеизм ставил задачей  воспитать чувство достоинства у задавленного, вечно виноватого трудящегося люда. Вряд ли можно упрекнуть в неискренности намерения тех, кто ведал вопросами  антирелигиозного воспитания. Ярославский не скрывал, что СВБ является «сильнейшим орудием  политического воздействия на массы, орудием борьбы против классового врага». Но задачи, которые ставили перед собой руководители антирелигиозного дела, выходили далеко за пределы политики. Популярный в те годы лозунг «борьба с религией – борьба за социализм»  содержал в себе глубокий смысл: необходимо осуществить поворот от представлений о религиозном человеке как основании нации, культуры, нравственности – к идее новой личности, способной без религии и духовенства, опираясь на науку, строить новую, достойную жизнь. Эта идея была  нацелена на воспитание неприятия насилия над человеком, на разрушение мира насилия.
          Нельзя игнорировать то обстоятельство, что борьба против угнетения большинства меньшинством  имеет тенденцию к возрастанию степени человеческой свободы.И даже усвоение мысли о недопустимости подавления личности господствующим меньшинством содействует расширению горизонтов свободы. Но это, по мнению руководителей атеистического движения, мог совершить только свободный от религии человек – НОВЫЙ ЧЕЛОВЕК. Само понятие это, как известно, не было новым, в обществе оно появляется как правило в связи с крупными переменами в обществе, в том числе идеологическими и мировоззренческими, – вспомним призыв апостола Павла «обновиться духом ума вашего и облечься в нового человека, созданного по Богу» (Еф. 4:24). На этот раз новый человек должен был сформироваться вне всякой религии, более того, в противостоянии ей, согласно идеалам коммунистического учения. Человек всесторонне и гармонично развитый, овладевший достижениями мировой культуры, осознавший свою органическую связь с  людьми труда, - вот что примерно мыслилось «на выходе» в результате целенаправленного воспитания. Естественно, сами воспитатели далеко не соответствовали идеалу всесторонне развитой и гармоничной личности, но воспитывая других, стремились совершенствовать самих себя. Вообще идея самосовершенствования, заключенная в те времена в терминах «Самовоспитание», «самообразование», вполне соответствовала  традициям гуманизма. Луначарский говорил:  нас упрекают в нигилизме, внутренней опустошенности, лишении идеала, но это не так: мы создаем веру человека в себя.
        Возникает вопрос: этичным ли было навязывание новой властью новых идеалов, - тех идеалов, которые ныне расцениваются как искусственные и утопические? Традиция воспитания одних взрослых другими, а тем более, детей, насчитывает тысячелетия и долго еше будет восприниматься как вполне правомерная, естественная деятельность. В основе воспитания нового человека в послереволюционной России лежал исторический оптимизм, уверенность в создании общества, в котором каждый может реализоваться, чуть ли не космических масштабов уверенность в безграничном совершенствовании человека. И это закономерно. З.Фрейд, как известно, осуждал большевиков за отказ от идеи врожденной греховности  и провозглашение принципа «человек по природе добр, но его портит частная собственность». Антирелигиозная литература 20-х гг. содержит немало призывов  к воспитанию творческой личности, одной из черт которой является критическое мышление. «Надо воспитать из ребенка творческого человека, человека-творца, полного сознания своих сил, сил коллектива, у которого не было бы авторитарного мышления» (Луначарский, 1927 г.) На диспутах высказывалась мысль о необходимости «расковывания скованной мысли, о создании духовных ценностей, которые отрицали бы авторитарный подход к жизненным явлениям»,  о том, что «культ личности всегда является признаком отживающей эпохи, отживающего класса» (1928 г.), о том, что пришла очередь за критически мыслящей личностью, без культа потустороннего и иррационального» (1929 г.).
         Но следует сказать о том, что одной из теоретических ошибок руководства атеистическим воспитанием была идеализация народных масс, переоценка ее способности к быстрому и адекватному восприятию  научных идей. Это влекло за собой чрезмерную интенсификацию антирелигиозной деятельности. Преждевременность этой интенсификации выявилась, с одной стороны, в недоверии части населения к носителям и тем более к распространителям атеистических идей, с другой –  в разочаровании многих деятелей антирелигиозного движения результатами  своей самоотверженной работы, что сказалось в постепенном угасании атеистического энтузиазма в 30-е годы. В 1935 г. А.Косарев с  горечью говорил о том, что во время встречи с восьмьюдесятью  колхозницами-ударницами, прибывшими на свой съезд в Москву, он обнаружил, что ни одна из них не читала  Пушкина, Лермонтова, Тургенева. Уже из этого можно заключить, насколько сложные  просветительские и образовательные задачи ставили перед собой Наркомпрос и СВБ.  В начавшейся в 20-е гг. культурной революции «безбожники» приняли самое горячее участие. Не следует думать, что предписывалось чтение Библии и других религиозных книг заменить лишь партийными постановлениями и антирелигиозными брошюрками. Антирелигиозные издательства в 20-е гг. выпускали огромное количество первоклассных книг, в том числе переводных, по истории свободомыслия, сопровождая их как правило весьма квалифицированными предисловиями. Сочинения Вольтера, Вольнея, Геккеля, Гельвеция, Дидро, Дицгена, Лукиана, Морелли, Фейербаха, Сирано де Бержерака, Гоббса, Дешана, Эразма Роттердамского, изданные в этот период, предоставляли «безбожникам» разнообразный познавательный, критический и гуманистический материал. Выходило много книг религиоведческого плана: Фрэзер, Немоевский, Кушу, Фрейд, Боас, Бартольд, Лозинский, Леви-Брюль, М.Вебер, Н.Маторин, Богораз-Тан, С.Лурье, П.Преображенский, Ф.Ле-Дантек, - вот неполный перечень авторов, работы которых были изданы до 1930 г. Само собой разумеется, издавались имеющие отношение к религии  труды Плеханова, Маркса, Энгельса, Ленина.
          Под антирелигиозную пропаганду подводилась и более широкая духовная основа -  мировая культура, ориентированная на светские гуманистические ценности.  Для того, чтобы овладеть ею, надо было уметь читать. Между тем, подавляющее большинство населения России до революции было безграмотным. Обучение грамоте не только взрослых, но и детей наталкивалось на трудности, в том числе материального плана. Луначарский писал, что помимо обучения детей грамоте стоял вопрос, как обуть-одеть, накормить школьников и учителей, найти книги, тетради, карандаши, чернильницы. В 1922 г. на 60 учеников приходился один карандаш, на 22- одно перо, на 100 -  одна чернильница. Революционный энтузиазм людей труда, и прежде всего молодежи, позволил в сравнительно короткие сроки приобщить к грамоте большую часть населения. И в этом стремлении приобщить  неграмотных к чтению проявилась одна из благороднейших черт личности – бескорыстие, которое культивировалось самими условиями бытия нового общества и нового человека. Очень многие усматривали смысл своей жизни не только в самосовершенствовании, но и в совершенствовании других. Активная, направленная на обогащение духовного мира помощь другим - примета того времени. С бескорыстием же связана идея «отдать все свои силы без остатка на создание общества будущего». В журнале «Юный пролетарий» говорилось: «Будущему обществу необходимо готовить непременно культурных и образованных людей». В 1919 г. журнал приглашал работающих подростков «Приходите же учиться в свободное от работы время», - и давал обширную программу общего и специального образования, а также программу культурного досуга. В этом, как в капле воды, отразились нравственные черты тех, кто строил новое общество. Повышение общего культурного уровны народа стало заботой и советской власти, которая усматривала в этом не только неукоснительное следование принципам  коммунизма, но и основу для более успешной переориентации сознания с религиозного на светское, антирелигиозное. Работа велась в разных направлениях. К 10-ойгодовщине Октября были изданы буквари для 43-х народностей, ранее не имевших письменности. В разных издательствах выходили произведения мировой и отечественной классической литературы, а также советских авторов. В 20-зо гг. издавались Р.Роллан, Шиллер Гете, Шарль де Костер, Бенвенуто Челлини, Верхарн, Э.Синклер,  Б.Шоу, Ж.Верн, Мопассан, Ремарк, Флобер, А.Франс, О.Хаксли, Пушкин, Лермонтов, Некрасов,  Герцен, М.Горький, Л.Леонов и др. «Юный пролетарий» рекомендовал своим читателям в 1931 г. книги о Глазунове, Петипа, Чайковском, Стасове, о театре, книги Э.Войнич, Салтыкова-Щедрина, Паустовского, Байрона, Доде, Золя, Гюго, Майн-Рида, Обручева, Беляева.  Далее рекомендовалось знать о Рембрандте, Веласкесе, Рубенсе, Ван-Дейке, Растрелли, Кваренги,  о Воронихине, Монферране, П.Трубецком и других деятелях культуры.
         Опора на всемирную гуманистическую культуру позволила «безбожникам» в полном соответствии с общественными потребностями создать шкалу светских нравственных ценностей. Ядром, стержнем этих ценностей был ТРУД, причем труд свободный. Еще в 1905 г. С.Булгаков заметил, что социализм имеет еще одну (помимо уничтожения «неправды капиталистического строя») высоконравственную сторону: он вводит всеобщую обязанность труда  и объявляет войну праздности и тунеядству. Социализм, говорил Булгаков, есть апофеоз труда как нравственного начала. Признание властью трудящегося человека главной социальной ценностью – явление новое в истории человеческого общества. Одна из тем атеистической литературы ( и не только атеистической) – воспитание трудолюбия, уважения к человеку труда. И хотя в сознании современного интеллектуального обывателя безбожник предстает как разрушитель морали, на деле одна из его характеристик, причем наиважнейшая – упоение трудом. Он СОЗИДАТЕЛЬ. Он стремится разрушить только  сохраняющиеся шиеся еще остатки «мира насилия», к которым он относит и религию, - она представляется ему препятствием для создания счастливой для всех жизни. Антирелигиозные издания тех лет пронизаны идеей творения новой, коммунистической жизни. Они полны фотографиями людей труда, призывами к труду, лозунгами типа:: «Ты – безбожник. Значит – ты первый в работе, значит – ты не надеешься ни на какую помощь свыше, значит – ты собственными руками перестраиваешь всю страну».  Ячейки СВБ агитируют не только голым словом, говорилось в журнале «Антирелигиозник», - они строят мосты, ремонтируют дороги, школы, собирают металлолом, организуют запашку земли беднейшего крестьянства, организуют ясли, детские сады, избы-читальни, собирают средства на пополнение библиотек и школ литературой, наглядными пособиями, помогают приобрести для кооперативных хозяйств трактора. В 20-е гг. безбожники объявили войну алкоголизму. Ярославский призывал молодежь «воспитать себя как трезвое, совершенно враждебное потреблению спиртных напитков поколение». На фотографии тех лет – колонна шести-восьмилеток с плакатом:  «Отец, не пей! Купи книги детям, одень их! Пьянство губит тебя и детей!». В антирелигиозной литературе осуждались «отвратительные черты прошлого» – индивидуализм, бюрократизм, подхалимство, воровство, клеветничество, рвачество, недобросовестная работа, пошлое  отношение к женщине, лень, бескультурье, моральное разложение, предательство (особенно предательство классовых интересов) и т.д. А.Косарев говорил на Х съезде ВЛКСМ:  «Советской молодежи не свойственны жажда наживы, мещанская ограниченность, низменный эгоизм. Мы культивируем лучшие качества человеческой натуры». Воспитание самоуважения, чувства собственного достоинства было при этом неотделимо от идеи всемирного БРАТСТВА людей труда.  «Быть безбожником – значит искренне бороться за дело рабочих и крестьян в мировом масштабе до полного свержения власти капиталистов во всем мире. Это значит – не бояться никаких ангелов и чертей, не бояться ада, не мечтать о рае, а творить лучшую жизнь для рабочих и крестьян здесь, на земле. Это значит – подавать пример сознательности и стойкости во всяком труде», - так писал один из известных религиоведов того времени Н.Маторин. Ярославский же в статье «Что делать безбожнику в церковный праздник?» призывал их «сделать полезное для всех дело – насадить сад, осушить болото, вырыть пруд, колодцы, просвещать».
         Идея всемирного братства трудящихся закономерно подводила  к воспитанию интернационализма. Даже дети – «юные безбожники» – переписывались с пролетарскими детьми других стран, сопереживая им в трагических ситуациях (безработица, голод в Германии, террор германских властей в 1932 г. против организаций свободомыслящих). Деятельность СВБ была направлена и на воспитание интернационализма в отношении народов СССР.  Так, СВБ в 1931 г. призвал на пятачки, собранные безбожниками, построить образцовую школу  в одном из самых глухих религиозных районов Чечни – в селе Авгуры.  Много внимания уделялось борьбе с антисемитизмом.  Международная деятельность СВБ в этот период, безусловно, укрепляла чувство интернационала у граждан страны. В конце 1925 г. СВБ вступил в Интернационал пролетарских свободомыслящих (ИПС), внутри которого началась политическая борьба, приведшая его к расколу. Та часть ИПС. Куда вошел СВБ, оформилась в отдельную организацию; в связи с угрозой фашизма она объединилась с Брюссельским союзом свободомыслящих на объединительном конгрессе в Праге в 1936 г. Это объединение получило название Всемирного союза свободомыслящих (ВСС)., вице-президентом которого стал А.Лукачевсий. В Декларации, принятой на Конгрессе, наряду с необходимостью проводить научно-воспитательную работу по разъяснению «лживости фашистских теорий и верований, основанных на страхе перед высшим существом», говорилось о защите демократических прав, свободы в области науки и культуры, о создании общества без эксплуатации, построенном на основе прав труда.
        В конце 30-х многие деятели СВБ (в том числе Лукачевский) были репрессированы, начиная с Центрального совета и кончая районными организациями СВБ. Однозначный подход к отечественному опыту  атеистического движения, видимо, неплодотворен.
     
    Атеистическое движение в СССР (20-3о-е годы).
     
    Литература:
     
    Алексеев В.А. Штурм небес отменяется? – М.,1992.
    Атеизм в СССР: становление и развитие. Сб.статей.- М.,1986.
    Вопросы научного атеизма. Вып.4 Победы научно-атеистического мировоззрения в СССР за 50 лет. – М.,1967.
    Вопросы научного атеизма. Вып.8. Ленинское атеистическое наследие и современность. – М.,1967.
    Бонч=Бруевич В.Д. Избр.атеистические сочинения М., - 1973.
    Деятели Октября о религии и церкви. – М., 1968.
    Коновалов Б.Н. К массовому атеизму. – М.,1975.
    Кувакин В.А. Мировоззрение В.И.Ленина. – М., 1990.
    Ленин В.И. О значении воинствующего материализма. // Ленин В.И.. ПСС. Т.45.
    Ленин В.И. О задачах союзов молодежи. // Ленин В.И. ПСС. Т. 41.
    Лившиц Г.М. Очерки по истории атеизма в СССР: 20-30-е годы. – Мн., 1985.
    Луначарский А.В. об атеизме и религии. - М.,1972.
    Луначарский А.В. Религия и просвещение. – М., 1985.
    Нежный А. Комиссар дьявола. – М.,1993.
    Русская православная церковь и коммунистическое государство. 1917-1941. – М.,1996.
    Ярославский Ем. Пролетарская революция в борьбе с религией. Т. Ш. – М.,1935.
    Ярославский Ем. Библия для верующих и неверующих. – М., 1965.
     
     
     

    Оффлайн Кистинец

    • Moderator
    • Ветеран форума
    • ***
    • Сообщений: 6635
    • Карма 311
    • Пол: Мужской
    • Мечта - мысль, которой нечем кормиться. (Ж. Ренар)
    • Уважение: +22
    Re: РЕЛИГИЯ И АТЕИЗМ В СССР
    « Ответ #4 : Март 21, 2012, 12:10:07 am »
  • Publish
  • 0
    Антирелигиозная азбука. 1933 год












     


    Facebook Comments